Лишь ночь — и новое томитъ меня сомнѣнье;
Со сфинксомъ говорю и спорю я съ тоской.
Въ часы безсонницы ужаснѣе видѣнья —
Неведомый гигантъ мой мозгъ тѣснитъ собой.
Въ безмолвіи глядитъ громадными очами
И въ безконечныя объятія беретъ.
На скорбномъ ложѣ такъ я целыми ночами,
Какъ въ гробѣ недвижимъ, борюся напролетъ.
Порою мать моя придетъ ко мнѣ съ лампадой.
И, весь въ поту, услышу я съ отрадой:
«Страдаешь ты, дитя? сонъ убѣгаетъ прочь?»
Кладу на лобъ одну, на грудь другую руку
И говорю, прочтя ея живую муку:
«Я съ Богомъ, мать моя, боролся въ эту ночь».
