Гимн критику (Маяковский)

    ГИМН КРИТИКУ

    От страсти извозчика и разговорчивой прачки
    невзрачный детеныш в результате вытек.
    Мальчик — не мусор, не вывезешь на тачке.
    Мать поплакала и назвала его: критик.

    Отец, в разговорах вспоминая родословные,
    любил поспорить о правах материнства.
    Такое воспитание, светское и салонное,
    оберегало мальчика от уклона в свинство.

    Как роется дворником к кухарке сапа,
    щебетала мамаша и кальсоны мыла;
    от мамаши мальчик унаследовал запах
    и способность вникать легко и без мыла.

    Когда он вырос приблизительно с полено
    и веснушки рассыпались, как рыжики на блюде,
    его изящным ударом колена
    провели на улицу, чтобы вышел в люди.

    Много ль человеку нужно? — Клочок —
    небольшие штаны и что-нибудь из хлеба.
    Он носом, хорошеньким, как построчный пятачок,
    обнюхал приятное газетное небо.

    И какой-то обладатель какого-то имени
    нежнейший в двери услыхал стук.
    И скоро критик из и́мениного вымени
    выдоил и брюки, и булку, и галстук.

    Легко смотреть ему, обутому и одетому,
    молодых искателей изысканные игры
    и думать: хорошо — ну, хотя бы этому
    потрогать зубенками шальные икры.

    Но если просочится в газетной сети
    о том, как велик был Пушкин или Дант,
    кажется, будто разлагается в газете
    громадный и жирный официант.

    И когда вы, наконец, в столетний юбилей
    продерете глазки в кадильной гари,
    имя его первое, голубицы белей,
    чисто засияет на поднесенном портсигаре.

    Писатели, нас много. Собирайте миллион.
    И богадельню критикам построим в Ницце.
    Вы думаете — легко им наше белье
    ежедневно прополаскивать в газетной странице!

    <1915>