Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Хорошо!
Октябрьская поэма
| Время — |
|
вещь |
|
|
необычайно длинная, — |
| были времена — |
|
прошли былинные. |
| Ни былин, |
|
ни эпосов, |
|
|
ни эпопей. |
| Телеграммой |
|
лети, |
|
|
строфа! |
| Воспалённой губой |
|
припади |
|
|
и попей |
| из реки |
|
по имени — «Факт». |
| Это время гудит |
|
телеграфной струной, |
| это |
|
сердце |
|
|
с правдой вдвоём. |
| Это было |
|
с бойцами, |
|
|
или страной, |
| или |
|
в сердце |
|
|
было |
|
|
|
в моём. |
| Я хочу, |
|
чтобы, с этою |
|
|
книгой побыв, |
| шёл опять |
|
на плечах |
|
|
пулемётной пальбы, |
| как штыком, |
|
строкой |
|
|
просверкав. |
| Чтоб из книги, |
|
через радость глаз, |
| от свидетеля |
|
счастливого, — |
| строящая |
|
и бунтующая сила. |
| Этот день |
|
воспевать |
|
|
никого не наймём. |
| Мы |
|
распнём |
|
|
карандаш на листе, |
| чтобы шелест страниц, |
|
как шелест знамён, |
| надо лбами |
|
годов |
|
|
шелестел. |
| «Кончайте войну! |
|
Довольно! |
|
|
Будет! |
|
|
|
В этом |
|
|
|
|
голодном году — |
| Врали: |
|
«народа — |
|
|
свобода, |
|
|
|
вперёд, |
|
|
|
|
эпоха, заря…» — |
| Где |
|
земля, |
|
|
и где |
|
|
|
закон, |
|
|
|
|
чтобы землю |
|
|
|
|
|
выдать |
|
|
|
|
|
|
к лету? — |
| Что же |
|
дают |
|
|
за февраль, |
|
|
|
за работу, |
|
|
|
|
за то, |
|
|
|
|
|
что с фронтов |
|
|
|
|
|
|
не бежишь? — |
| На шее |
|
кучей |
|
|
Гучковы, |
|
|
|
черти, |
|
|
|
|
министры, |
|
|
|
|
|
Родзянки… |
| Власть |
|
к богатым |
|
|
рыло |
|
|
|
воротит — |
|
|
|
|
чего |
|
|
|
|
|
подчиняться |
|
|
|
|
|
|
ей?!. |
| То громом, |
|
то шёпотом |
|
|
этот ропот |
| сползал |
|
из Керенской |
|
|
тюрьмы-решета. |
| в деревни |
|
шёл |
|
|
по травам и тропам, |
| в заводах |
|
сталью зубов скрежетал. |
| Чужие |
|
партии |
|
|
бросали швырком. |
| — На что им |
|
сбор |
|
|
болтунов дался́?! — |
| До са́мой |
|
мужичьей |
|
|
земляной башки |
| докатывалась слава, — |
|
лила́сь |
|
|
и слы́ла, |
| что есть |
|
за мужиков |
|
|
какие-то |
|
|
|
«большаки» |
| Царям |
|
дворец |
|
|
построил Растрелли. |
| Цари рождались, |
|
жили, |
|
|
старели. |
| Дворец |
|
не думал |
|
|
о вертлявом постреле, |
| не гадал, |
|
что в кровати, |
|
|
царицам вверенной, |
| раскинется |
|
какой-то |
|
|
присяжный поверенный. |
| От орлов, |
|
от власти, |
|
|
одеял и кру́жевца |
| голова |
|
присяжного поверенного |
|
|
кружится. |
| Забывши |
|
и классы |
|
|
и партии, |
| Слова и слова. |
|
Огнесловая лава. |
| Болтает |
|
сорокой радостной. |
| Он сам |
|
опьянён |
|
|
своею славой |
| пьяней, |
|
чем сорокаградусной. |
| Слушайте, |
|
пока не устанете, |
| как щебечет |
|
иной адъютантик: |
| Узнавши, |
|
кто |
|
|
и который, — |
| премьер |
|
проплывет |
|
|
над Невским. |
| кидают |
|
цветы и роза́нчики. |
| Если ж |
|
с безработы |
|
|
загрустится, |
| сам |
|
себя |
|
|
уверенно и быстро |
| назначает — |
|
то военным, |
|
|
то юстиции, |
| то каким-нибудь |
|
еще |
|
|
министром. |
| И вновь |
|
возвращается, |
|
|
сказанув, |
| ворочать дела |
|
и вертеть казну. |
| Подмахивает подписи |
|
достойно |
|
|
и старательно. |
| «Аграрные? |
|
Беспорядки? |
|
|
Ряд? |
| Пошлите, |
|
этот, |
|
|
как его, — |
|
|
|
карательный |
| Ленин? |
|
Большевики? |
|
|
Арестуйте и выловите! |
| Что? |
|
Не дают? |
|
|
Не слышу без очков. |
| Кстати… |
|
об его превосходительстве… |
|
|
Корнилове… |
| Нельзя ли |
|
сговориться |
|
|
сюда |
|
|
|
казачков?! |
| Их величество? |
|
Знаю. |
|
|
Ну да!.. |
| И руку жал. |
|
Какая ерунда! |
| Императора? |
|
На воду? |
|
|
И черную корку? |
| При чём тут Совет? |
|
Приказываю |
|
|
туда, |
| в Лондон, |
|
к королю Георгу». |
| Пришит к истории, |
|
пронумерован |
|
|
и скре́плен, |
| и его |
|
рисуют — |
|
|
и Бродский и Репин. |
| Петербургские окна. |
|
Синё и темно. |
| Город |
|
сном |
|
|
и покоем скован. |
| Любовь |
|
и страсть вернулись к старушке. |
| Кровать |
|
и мечты |
|
|
розоватит восток. |
| Её |
|
воло́с |
|
|
пожелтелые стружки |
| причудливо |
|
склеил |
|
|
слезливый восторг. |
| С чего это |
|
девушка |
|
|
сохнет и вянет? |
| Молчит… |
|
но чувство, |
|
|
видать, велико́. |
| видавшая виды, — |
|
Пе Эн Милюков. |
| «Не спится, няня… |
|
Здесь так душно… |
| Открой окно |
|
да сядь ко мне». |
| — Кускова, |
|
что с тобой? — |
|
|
«Мне скушно… |
| — О чём, Кускова? |
|
Я, |
|
|
бывало, |
| старинных былей, |
|
небылиц — |
| И я б, |
|
с моим умишком хилым, — |
| чем брать |
|
династию |
|
|
чужую… |
| Да ты |
|
не слушаешь меня?! — |
| «Ах, няня, няня, |
|
я тоскую. |
| Я плакать, |
|
я рыдать готова…» |
| — Господь помилуй |
|
и спаси… |
| Чтобы тебе |
|
на нас |
|
|
не дуться, |
| дадим свобод |
|
и конституций… |
| горящий бунт… — |
|
«Я не больна. |
| Я… |
|
знаешь, няня… |
|
|
влюблена…» |
| — Дитя мое, |
|
господь с тобою! — |
| крестил |
|
профессорской рукой. |
| — Оставь, Кускова, |
|
в наши лета |
| любить |
|
задаром |
|
|
смысла нету. — |
| «Я влюблена». — |
|
шептала |
|
|
снова |
| — Сердечный друг, |
|
ты нездорова. — |
| «Оставь меня, |
|
я влюблена». |
| — Кускова, |
|
нервы, — |
|
|
полечись ты… — |
| «Ах няня, |
|
он такой речистый… |
| А как поет он |
|
про свободу… |
| Я с ним хочу, — |
|
не с ним, |
|
|
так в воду». |
| Старушка |
|
тычется в подушку, |
| и только слышно: |
|
«Саша! — |
|
|
Душка!» |
| взревел усатый нянь: |
|
— В кого? |
| Да говори ты нараспашку! — |
| «В Керенского…» |
|
— В какого? |
|
|
В Сашку? — |
| лицо |
|
расплы́лось |
|
|
Милюкова. |
| От счастия |
|
профессор о́жил: |
| — Ну, это что ж — |
|
одно и то же! |
| мы |
|
сохраним доходы наши. — |
| Быть может, |
|
на брегах Невы |
| Звякая |
|
шпорами |
|
|
довоенной выковки, |
| аксельбантами |
|
увешанные до пупов, |
| говорили — |
|
адъютант |
|
|
(в «Селекте» на Лиговке) |
| «Господин адъютант, |
|
не возражайте, |
|
|
не дам, — |
| скажите, |
|
чего ещё |
|
|
поджидаем мы? |
| Россию |
|
жиды |
|
|
продают жидам, |
| и кадровое |
|
офицерство |
|
|
уже под жидами! |
| Вы, конешно, |
|
профессор, |
|
|
либерал, |
| но казачество, |
|
пожалуйста, |
|
|
оставьте в покое. |
| Например, |
|
моё положенье беря, |
| это… |
|
чёрт его знает, что это такое! |
| Сегодня с денщиком: |
|
ору ему |
|
|
— эй, |
| наваксь |
|
щиблетину, |
|
|
чтоб видеть рыло в ней! — |
| И конешно — |
|
к матушке, |
|
|
а он меня |
|
|
|
к моей, |
| к матушке, |
|
к свет |
|
|
к Елизавете Кирилловне!» |
| «Нет, |
|
я не за монархию |
|
|
с коронами, |
|
|
|
с орлами, |
| НО |
|
для социализма |
|
|
нужен базис. |
| Сначала демократия, |
|
потом |
|
|
парламент. |
| Культура нужна. |
|
А мы — |
|
|
Азия-с! |
| Я даже — |
|
социалист. |
|
|
Но не граблю, |
|
|
|
не жгу. |
| Разве можно сразу? |
|
Конешно, нет! |
| Постепенно, |
|
понемногу, |
|
|
по вершочку, |
|
|
|
по шажку, |
| сегодня, |
|
завтра, |
|
|
через двадцать лет. |
| А эти? |
|
От Вильгельма кресты да ленты. |
| В Берлине |
|
выходили |
|
|
с билетом перронным. |
| Деньги |
|
штаба — |
|
|
шпионы и аге́нты. |
| В Кресты бы |
|
тех, |
|
|
кто ездит в пломбиро́ванном!» |
| «С этим согласен, |
|
это конешно, |
| этой сволочи |
|
мало повешено». |
| «Ленина, |
|
который |
|
|
смуту сеет, |
| председателем, |
|
што ли, |
|
|
совета министров? |
| Что ты?! |
|
Рехнулась, старушка Рассея? |
| Касторки прими! |
|
Поправьсь! |
|
|
Выздоровь! |
| Офицерам — |
|
Суворова, |
|
|
Голенищева-Кутузова |
| благодаря |
|
политикам ловким |
| быть |
|
под началом |
|
|
Бронштейна бескартузого, |
| какого-то |
|
бесштанного |
|
|
Лёвки?! |
| Дудки! |
|
С казачеством |
|
|
шутки плохи́ — |
| И все адъютант |
|
— ха да хи — |
| «Будьте дважды прокляты |
|
и трижды поколейте! |
| Господин адъютант, |
|
позвольте ухо: |
| их |
|
…ревосходительство |
|
|
…ерал Каледин, |
| с Дону, |
|
с плёточкой, |
|
|
извольте понюхать! |
| Его превосходительство… |
|
Да разве он один?! |
| Казачество кубанское, |
|
Днепр, |
|
|
Дон…» |
| И все стаканами — |
|
дон и динь, |
| Капитан |
|
упился, как сова. |
| Челядь |
|
чайники |
|
|
бесшумно подавала. |
| А в конце у Лиговки |
|
другие слова |
| «Я, |
|
товарищи, — |
|
|
из военной бюры. |
| Кончили заседание — |
|
то́ка-то́ка. |
| Вот тебе, |
|
к маузеру, |
|
|
двести бери, |
| а это — |
|
сто патронов |
|
|
к винтовкам. |
| Пока соглашатели |
|
замазывали рты, |
| подходит |
|
казатчина |
|
|
и самокатчина. |
| Приказано |
|
питерцам |
|
|
идти на фронты, |
| а сюда |
|
направляют |
|
|
с Гатчины. |
| Вам, |
|
которые |
|
|
с Выборгской стороны, |
| вам |
|
заходить |
|
|
с моста Литейного. |
| В сумерках, |
|
тоньше |
|
|
дискантовой струны, |
| не галдеть |
|
и не делать |
|
|
заведенья питейного. |
| Я |
|
за Лашевичем |
|
|
беру телефон, — |
| не задушим, |
|
так нас задушат. |
| Или |
|
возьму телефон, |
|
|
или вон |
| из тела |
|
пролетарскую душу. |
| Сам |
|
приехал, |
|
|
в пальтишке рваном, — |
| Сегодня, |
|
говорит, |
|
|
подыматься рано. |
| Завтра, значит. |
|
Ну, не сдобровать им! |
| Быть |
|
Кере́нскому |
|
|
биту и ободрану! |
| Уж мы |
|
подымем |
|
|
с царёвой кровати |
| эту |
|
самую |
|
|
Александру Фёдоровну». |
| Дул, |
|
как всегда, |
|
|
октябрь |
|
|
|
ветра́ми |
| как дуют |
|
при капитализме. |
| За Троицкий |
|
дули |
|
|
авто и трамы, |
| по Неве |
|
плывут кронштадтцы… |
| В бешеном автомобиле, |
|
покрышки сбивши, |
| тихий, |
|
вроде |
|
|
упакованной трубы, |
| за Гатчину, |
|
забившись, |
|
|
улепетывал бывший — |
| «В рог, |
|
в бараний! |
|
|
Взбунтовавшиеся рабы!..» |
| Видят |
|
редких звёзд глаза, |
| А в Смольном, |
|
в думах |
|
|
о битве и войске, |
| Ильич |
|
гримированный |
|
|
мечет шажки, |
| да перед картой |
|
Антонов с Подвойским |
| втыкают |
|
в места атак |
|
|
флажки. |
| Лучше |
|
власть |
|
|
добром оставь, |
| к Зимнему |
|
красногвардейцы. |
| Отряды рабочих, |
|
матросов, |
|
|
голи — |
| как будто |
|
руки |
|
|
сошлись на горле, |
| Две тени встало. |
|
Огромных и шатких. |
| И двор |
|
дворцовый |
|
|
руками решетки |
| Качались |
|
две |
|
|
огромных тени |
| от ветра |
|
и пуль скоростей, — |
| да пулеметы, |
|
будто |
|
|
хрустенье |
| Серчают стоящие павловцы. |
| «В политику… |
|
начали… |
|
|
ба́ловаться… |
| Куда |
|
против нас |
|
|
бочкаревским дурам?! |
| Но тень |
|
боролась, |
|
|
спутав лапы, — |
| и лап |
|
никто |
|
|
не разнимал и не рвал. |
| Не выдержав |
|
молчания, |
|
|
сдавался слабый — |
| уходил |
|
от испуга, |
|
|
от нерва́. |
| Ушли с батарей |
|
к одиннадцати |
| михайловцы или константиновцы… |
| А Ке́ренский — |
|
спрятался, |
|
|
попробуй |
|
|
|
вымань его! |
| Задумывалась |
|
казачья башка. |
| И |
|
редели |
|
|
защитники Зимнего, |
| И долго |
|
длилось |
|
|
это молчанье, |
| молчанье надежд |
|
и молчанье отчаянья. |
| А в Зимнем, |
|
в мягких мебеля́х |
| сидят |
|
министры |
|
|
в меди блях, |
| и пахнет |
|
гладко выбритыми. |
| На них не глядят |
|
и их не слушают — |
| Они |
|
упадут |
|
|
переспевшей грушею, |
| как смерть, |
|
глядит |
|
|
неласковая |
| И вот |
|
высоко |
|
|
над воротником |
| поднялось |
|
лицо Коновалова. |
| Шум, |
|
который |
|
|
тёк родником, |
| теперь |
|
прибоем наваливал. |
| Кто длинный такой?.. |
|
Дотянуться смог! |
| По каждому |
|
из стёкол |
|
|
удары палки. |
| шарахнули |
|
форты Петропавловки. |
| А поверху |
|
город |
|
|
как будто взорван: |
| бабахнула |
|
шестидюймовка Авророва. |
| рассыпаться, |
|
гулка и грозна, — |
| над Петропавловской |
|
взви́лся |
|
|
фонарь, |
| — Долой! |
|
На приступ! |
|
|
Вперёд! |
|
|
|
На приступ! — |
| Ворвались. |
|
На ковры! |
|
|
Под раззолоченный кров! |
| Каждой лестницы |
|
каждый выступ |
| брали, |
|
перешагивая |
|
|
через юнкеров. |
| Как будто |
|
водою |
|
|
комнаты по́лня, |
| текли, |
|
сливались |
|
|
над каждой потерей, |
| и схватки |
|
вспыхивали |
|
|
жарче полдня |
| за каждым диваном, |
|
у каждой портьеры. |
| По этой |
|
анфиладе, |
|
|
приветствиями о́ранной |
| монархам, |
|
несущим |
|
|
короны-клады, — |
| бархатными залами, |
|
раскатистыми коридорами |
| гремели, |
|
бились |
|
|
сапоги и приклады. |
| Какой-то |
|
смущённый |
|
|
сукин сын, |
| а над ним |
|
путиловец — |
|
|
нежней папаши: |
| «Ты, |
|
парнишка, |
|
|
выкладывай |
|
|
|
ворованные часы — |
| Топот рос |
|
и тех |
|
|
тринадцать |
| сгрёб, |
|
забил, |
|
|
зашиб, |
|
|
|
затыркал. |
| Забились |
|
под галстук — |
|
|
за что им приняться? — |
| Как будто |
|
топор |
|
|
навис над затылком. |
| За двести шагов… |
|
за тридцать… |
|
|
за двадцать… |
| Вбегает |
|
юнкер: |
|
|
«Драться глупо!» |
| Тринадцать визгов: |
|
— Сдаваться! |
|
|
Сдаваться! — |
| А в двери — |
|
бушлаты, |
|
|
шинели, |
|
|
|
тулупы… |
| И в эту |
|
тишину |
|
|
раскатившийся всласть |
| бас, |
|
окрепший |
|
|
над реями рея: |
| «Которые тут временные? |
|
Слазь! |
| И один |
|
из ворвавшихся, |
|
|
пенснишки тронув, |
| объявил, |
|
как об чем-то простом |
|
|
и несложном: |
| «Я, |
|
председатель реввоенкомитета |
|
|
Антонов, |
| Временное |
|
правительство |
|
|
объявляю низложенным». |
| А в Смольном |
|
толпа, |
|
|
растопырив груди, |
| покрывала |
|
песней |
|
|
фе́йерверк сведений. |
| Впервые |
|
вместо: |
|
|
— и это будет… — |
| пели: |
|
— и это есть |
|
|
наш последний… — |
| До рассвета |
|
осталось |
|
|
не больше аршина, — |
| руки |
|
лучей |
|
|
с востока взмо́лены. |
| Товарищ Подвойский |
|
сел в машину, |
| сказал устало: |
|
«Кончено… |
|
|
в Смольный». |
| Умолк пулемет. |
|
Угодил толко́в. |
| Умолкнул |
|
пуль |
|
|
звенящий улей. |
| Горели, |
|
как звёзды, |
|
|
грани штыков, |
| бледнели |
|
звёзды небес |
|
|
в карауле. |
| Дул, |
|
как всегда, |
|
|
октябрь ветра́ми. |
| гонку |
|
свою |
|
|
продолжали трамы |
| В такие ночи, |
|
в такие дни, |
| Сумрак |
|
на мир |
|
|
океан катну́л. |
| Синь. |
|
Над кострами — |
|
|
бур. |
| Подводной |
|
лодкой |
|
|
пошёл ко дну |
| И лишь |
|
когда |
|
|
от горящих вихров |
| опять вспоминалось: |
|
с боков |
|
|
и с верхов |
| На воду |
|
сумрак |
|
|
похож и так — |
| А тут |
|
ещё |
|
|
и виденьем кита |
| Огонь |
|
пулемётный |
|
|
площадь остриг. |
| И лишь |
|
хорохорятся |
|
|
костры |
| И здесь, |
|
где земля |
|
|
от жары вязка́, |
| ладони |
|
держа |
|
|
у огня в языках, |
| Солдату |
|
упал |
|
|
огонь на глаза, |
| Я узнал, |
|
удивился, |
|
|
сказал: |
| «Здравствуйте, |
|
Александр Блок. |
| Лафа футуристам, |
|
фрак старья |
| Блок посмотрел — |
|
костры горят — |
| Кругом |
|
тонула |
|
|
Россия Блока… |
| шли |
|
на дно, |
|
|
как идут |
|
|
|
обломки |
| И сразу |
|
лицо |
|
|
скупее менял, |
| мрачнее, |
|
чем смерть на свадьбе: |
| «Пишут… |
|
из деревни… |
|
|
сожгли… |
|
|
|
у меня… |
| Уставился Блок — |
|
и Блокова тень |
| глазеет, |
|
на стенке привстав… |
| Как будто |
|
оба |
|
|
ждут по воде |
| Но Блоку |
|
Христос |
|
|
являться не стал. |
| Живые, |
|
с песней |
|
|
вместо Христа, |
| Вставайте! |
|
Вставайте! |
|
|
Вставайте! |
| Зажмите, |
|
косарь и кователь, |
| За хлебом! |
|
За миром! |
|
|
За волей! |
| Братайся, |
|
дерущийся взвод! |
| Довольно, |
|
довольно, |
|
|
довольно |
| покорность |
|
нести |
|
|
на горбах. |
| Дрожи, |
|
капиталова дворня! |
| Тряситесь, |
|
короны, |
|
|
на лбах! |
| Эта песня, |
|
перепетая по-своему, |
| доходила |
|
до глухих крестьян — |
| и вставали сёла, |
|
содрогая воем, |
| Но- |
|
жи- |
|
|
чком |
|
|
|
на |
|
|
|
|
месте чик |
| Гос- |
|
по- |
|
|
дин |
|
|
|
по- |
|
|
|
|
мещичек, |
| Дело |
|
Стеньки |
|
|
с Пугачёвым, |
| «Эх, яблочко, |
|
цвета ясного. |
| Этот вихрь, |
|
от мысли до курка, |
| и постройку, |
|
и пожара дым |
| прибирала |
|
партия |
|
|
к рукам, |
| направляла, |
|
строила в ряды. |
| Холод большой. |
|
Зима здорова́. |
| Но блузы |
|
прилипли к потненьким. |
| Под блузой коммунисты. |
|
Грузят дрова. |
| В наши вагоны, |
|
на нашем пути, |
| Нашим товарищам |
|
наши дрова |
| Работа трудна, |
|
работа |
|
|
томит. |
| делаем |
|
величайшую эпопею. |
| Мы будем работать, |
|
всё стерпя, |
| чтоб жизнь, |
|
колёса дней торопя, |
| в наших вагонах, |
|
по нашим степям, |
| в города |
|
промёрзшие |
|
|
наши. |
| «Дяденька, |
|
что вы делаете тут? |
| — Что? |
|
Социализм: |
|
|
свободный труд |
| свободно |
|
собравшихся людей. |
| Перед нашею |
|
республикой |
|
|
стоят богатые. |
|
|
|
Но как постичь её? |
| И вопросам |
|
разнедоумённым |
|
|
не́т числа: |
| что это |
|
за нация такая |
|
|
«социалистичья», |
| и что это за |
|
«соци- |
|
|
алистическое отечество»? |
| «Мы |
|
восторги ваши |
|
|
понять бессильны. |
| Чем восторгаются? |
|
Про что поют? |
| Какие такие |
|
фрукты-апельсины |
| растут |
|
в большевицком вашем |
|
|
раю? |
| Что вы знали, |
|
кроме хлеба и воды, — |
| с трудом |
|
перебиваясь |
|
|
со дня на день? |
| Такого отечества |
|
такой дым |
| разве уж |
|
настолько приятен? |
| За что вы |
|
идёте, |
|
|
если велят — |
|
|
|
«воюй»? |
| Можно |
|
быть |
|
|
разорванным бо́мбищей, |
| можно |
|
умереть |
|
|
за землю за свою, |
| Приятно |
|
русскому |
|
|
с русским обняться, — |
| но у вас |
|
и имя |
|
|
«Россия» |
|
|
|
утеряно. |
| Что это за |
|
отечество |
|
|
у забывших об нации? |
| Какая нация у вас? |
|
Коминтерина? |
| Жена, |
|
да квартира, |
|
|
да счёт текущий — |
| вот это — |
|
отечество, |
|
|
райские кущи. |
| Ради бы |
|
вот |
|
|
такого отечества |
| мы понимали б |
|
и смерть |
|
|
и молодечество». |
| Слушайте, |
|
национальный трутень, — |
| день наш |
|
тем и хорош, что труден. |
| Политика — |
|
проста. |
|
|
Как воды глоток. |
| Понимают |
|
ощерившие |
|
|
сытую пасть, |
| что если |
|
в Россиях |
|
|
увязнет коготок, |
| всей |
|
буржуазной птичке — |
|
|
пропа́сть. |
| Из «сюртэ́ женера́ль», |
|
из «инте́ллидженс се́рвис», |
| «дефензивы» |
|
и «сигуранцы» |
| выходит |
|
разная |
|
|
сволочь и стерва, |
| шьёт |
|
шинели |
|
|
цвета серого, |
| Набились в трюмы, |
|
палубы обсели, |
| на деньги |
|
вербовочного а́гентства. |
| В Новороссийск |
|
плывут из Марселя, |
| из Дувра |
|
плывут к Архангельску. |
| С песней, |
|
с виски, |
|
|
сыты по-свински. |
| И |
|
миноносцы |
|
|
с минами носятся. |
| с пушками |
|
чудовищной длинноты |
| Разными |
|
газами |
|
|
воняя гадко, |
| тучи |
|
пропеллерами выдрав, |
| пе- |
|
ре- |
|
|
пархивают «гидро». |
| Послал |
|
капитал |
|
|
капитанов учёных. |
| Горло |
|
нащупали |
|
|
и стискивают. |
| Ткнёшься |
|
в Белое, |
|
|
ткнёшься |
|
|
|
в Чёрное, |
| в Каспийское, |
|
в Балтийское, — |
| — Красным не нравится?! |
|
Им |
|
|
голодно́?! |
| Рыбкой |
|
наедитесь, |
|
|
пойдя |
|
|
|
на дно. — |
| А кому |
|
на суше |
|
|
грабить охота, |
| те |
|
с кораблей |
|
|
сходили пехотой. |
| дым |
|
отечества |
|
|
пускают |
|
|
|
пострелины — |
| выставляют |
|
впереди |
|
|
одураченных |
|
|
|
ребят, |
| баронов |
|
и князей недорасстрелянных. |
| В обозах |
|
е́ды вку́снятся, |
| От севера |
|
идёт |
|
|
адмирал Колчак, |
| сибирский |
|
хлеб |
|
|
сапогом толча. |
| Рабочим на расстрел, |
|
поповнам на утехи, |
| Траншеи, |
|
машинами выбранные, |
| сапёрами |
|
Крым перекопан, — |
| Врангель |
|
крупнокалиберными |
| Любят |
|
полковников |
|
|
сентиментальные леди. |
| Полковники |
|
любят |
|
|
поговорить на обеде. |
| — Я |
|
иду, мол |
|
|
(прихлёбывает виски), |
| а на меня |
|
десяток |
|
|
чудовищ |
|
|
|
большевицких. |
| Раз — одного, |
|
другого — |
|
|
ррраз, — |
| кстати, |
|
как денди, |
|
|
и девушку спас. — |
| Леди, |
|
спросите |
|
|
у мерина сивого — |
| он |
|
как Мурманск |
|
|
разизнасиловал. |
| Как храбрецы |
|
расстреливали кучей |
| коммуниста |
|
одного, |
|
|
да и тот скручен. |
| Как офицера́ |
|
его величества |
| бежали |
|
от выстрелов, |
|
|
берег вычистя. |
| Как над серыми |
|
хатами |
|
|
огненные перья |
| и руки |
|
холёные |
|
|
туго |
|
|
|
у горл. |
| Но… |
|
«итс э лонг уэй |
|
|
ту Типерери, |
| На первую |
|
республику |
|
|
рабочих и крестьян, |
| сверкая |
|
выстрелами, |
|
|
штыками блестя, |
| гнали |
|
армии, |
|
|
флоты катили |
| богатые мира, |
|
и эти |
|
|
и те… |
| Будьте вы прокляты, |
|
прогнившие |
|
|
королевства и демократии, |
| со своими |
|
подмоченными |
|
|
«фратэрнитэ́» и «эгалитэ́»! |
| Свинцовый |
|
льётся |
|
|
на нас |
|
|
|
кипяток. |
| Одни мы — |
|
и спрятаться негде. |
| Посреди |
|
винтовок |
|
|
и орудий голосища |
| Москва — |
|
островком, |
|
|
и мы на островке. |
| Мы — |
|
голодные, |
|
|
мы — |
|
|
|
нищие, |
| с Лениным в башке |
|
и с наганом в руке. |
| Свезли, |
|
винтовкой звякая, |
| — Трансваль, |
|
Трансваль, |
|
|
страна моя, |
| и бег, и бой, |
|
и сон, |
|
|
и тлен — |
| В пальбу |
|
присев |
|
|
на корточки, |
| в покой |
|
глазами к форточке, |
| Ходят |
|
спекулянты |
|
|
вокруг Главтопа. |
| Обнимут, |
|
зацелуют, |
|
|
убьют за руп. |
| Секретарши |
|
ответственные |
|
|
валенками топают. |
| За хлебными |
|
карточками |
|
|
стоят лесорубы. |
| Будет обед, |
|
будет |
|
|
ужин, — |
| белых бы |
|
вон |
|
|
отбить от ворот. |
| Есть захотелось, |
|
пояс — |
|
|
потуже, |
| в руки винтовку |
|
и |
|
|
на фронт. — |
| Мандат, собственноручный, |
| «Так… |
|
сахар… |
|
|
так… |
|
|
|
жирок вам. |
| Дров… |
|
берёзовых… |
|
|
посуше поленья… |
| Я вас, |
|
товарищ, |
|
|
спрашиваю в упор. |
| Хотите — |
|
берите |
|
|
головной убор. |
| Двенадцать |
|
квадратных аршин жилья. |
| — Куда идёшь? — |
|
В уборную |
| Вхожу |
|
с бревном в обнимку. |
| В окно — |
|
сугроб. |
|
|
Глядит горбат. |
| Морозы |
|
в ночь |
|
|
идут, скрипят |
| Небосвод, |
|
наклонившийся |
|
|
на комнату мою, |
| По розовой |
|
глади |
|
|
мо́ря, |
|
|
|
на юг — |
| Я |
|
много |
|
|
в теплых странах плутал. |
| понятной |
|
стала |
|
|
мне |
|
|
|
теплота |
| Лишь лёжа |
|
в такую вот гололедь, |
| зубами |
|
вместе |
|
|
проляскав — |
| поймёшь: |
|
нельзя |
|
|
на людей жалеть |
| Землю, |
|
где воздух, |
|
|
как сладкий морс, |
| бросишь |
|
и мчишь, колеся, — |
| но землю, |
|
с которою |
|
|
вместе мёрз, |
| Скрыла |
|
та зима, |
|
|
худа и строга, |
| всех, |
|
кто на́век |
|
|
ушел ко сну. |
| Где уж тут словам! |
|
И в этих |
|
|
строках |
| боли |
|
волжской |
|
|
я не коснусь |
| что с тыщей |
|
дней |
|
|
в родне. |
| Я |
|
много дарил |
|
|
конфект да букетов, |
| но больше |
|
всех |
|
|
дорогих даров |
| я помню |
|
морковь драгоценную эту |
| и пол- |
|
полена |
|
|
берёзовых дров. |
| скользит сестра, |
|
идёт сестра, |
| бредёт |
|
трёхвёрстной Преснею |
| Пришла, |
|
а соль |
|
|
не ва́лится — |
| И вот |
|
из-за леса |
|
|
небу в шаль |
| Декабрьский |
|
рассвет, |
|
|
измождённый |
|
|
|
и поздний, |
| встаёт |
|
над Москвой |
|
|
горячкой тифозной. |
| В лицо вам, |
|
толще |
|
|
свиных причуд, |
| круглей |
|
ресторанных блюд, |
| из нищей |
|
нашей |
|
|
земли |
|
|
|
кричу: |
| Можно |
|
забыть, |
|
|
где и когда |
| но землю, |
|
с которой |
|
|
вдвоём голодал, — |
| Дымом |
|
небесный |
|
|
лак помутив, |
| Положив |
|
на валенки |
|
|
цветные заплаты, |
| из ворот, |
|
из железного зёва, |
| снова |
|
шли, |
|
|
ухватясь за лопаты, |
| Теперь |
|
запевай, |
|
|
и домой можно — |
| Сегодня |
|
на лестнице, |
|
|
грязной и тусклой, |
| копались |
|
обывательские |
|
|
слухи-свиньи. |
| Деникин |
|
подходит |
|
|
к са́мой, |
|
|
|
к тульской, |
| Обулись обыватели, |
|
по пыли печатают |
| шепотоголосые |
|
кухарочьи хоры́. |
| — Будет… |
|
крупичатая!.. |
|
|
пуды непочатые… |
| ручьи-чаи́, |
|
сухари, |
|
|
сахары́. |
| Но город |
|
проснулся, |
|
|
в плакаты кадрованный, — |
| это |
|
партия звала: |
|
|
«Пролетарий, на коня!» |
| И красные |
|
скачут |
|
|
на юг |
|
|
|
эскадроны — |
| Сегодня |
|
день |
|
|
вбежал второпях, |
| простреленным |
|
лёгким |
|
|
часто хрипя, |
| Кровь |
|
по ступенькам |
|
|
стекала на́ пол, |
| и снова |
|
на пол |
|
|
каплями |
|
|
|
капала |
| — Заёрзали |
|
длинноносые щуки! |
| А потом |
|
топырили |
|
|
глаза-таре́лины |
| в длинную |
|
фамилий |
|
|
и званий тропу. |
| Ветер |
|
сдирает |
|
|
списки расстрелянных, |
| рвёт, |
|
закручивает |
|
|
и пускает в трубу. |
| Лапа |
|
класса |
|
|
лежит на хищнике — |
| — Замрите, враги! |
|
Отойдите, лишненькие! |
| Обыватели! |
|
Смирно! |
|
|
У очага! — |
| Миллионный |
|
класс |
|
|
вставал за Ильича |
| против |
|
белого |
|
|
чудовища клыкастого, |
| и вливалось |
|
в Ленина, |
|
|
леча, |
| этой воли |
|
лучшее лекарство. |
| Хоронились |
|
обыватели |
|
|
за кухни, |
|
|
|
за пелёнки. |
| — Нас не трогайте — |
|
мы |
|
|
цыплёнки. |
| Закройте, |
|
время, |
|
|
вашу пасть! |
| и мы |
|
уже |
|
|
за вашу власть. — |
| А утром |
|
небо — |
|
|
веча зво́нница! |
| Вчерашний |
|
день |
|
|
виня во лжи, |
| расколоколивали |
|
птицы и солнце: |
| И снова дни |
|
чередой заводно́й |
| — Идём |
|
за нами — |
|
|
«ещё одно |
| От боя к труду — |
|
от труда до атак, — |
| в голоде, |
|
в холоде |
|
|
и наготе |
| что кровь |
|
выступала из-под ногтей. |
| Я видел |
|
места, |
|
|
где инжир с айвой |
| росли |
|
без труда |
|
|
у рта моего, — |
| к таким |
|
относишься и́наче. |
| Но землю, |
|
которую |
|
|
завоевал |
| где с пулей встань, |
|
с винтовкой ложись, |
| где каплей |
|
льёшься с массами, — |
| с такою |
|
землёю |
|
|
пойдёшь |
|
|
|
на жизнь, |
| на труд, |
|
на праздник |
|
|
и на́ смерть! |
| Мне |
|
рассказывал |
|
|
тихий еврей, |
| «Только что |
|
вышел я |
|
|
из дверей, |
| За де́нь |
|
подмёток стопали, |
| На рейде |
|
транспорты |
|
|
и транспорточки, |
| драки, |
|
крики, |
|
|
ругня, |
|
|
|
мотня, — |
| бегут |
|
добровольцы, |
|
|
задрав порточки, — |
| чистая публика |
|
и солдатня. |
| У кого — |
|
канарейка, |
|
|
у кого — |
|
|
|
роялина, |
| кто со шкафом, |
|
кто |
|
|
с утюгом. |
| Кадеты — |
|
на что уж |
|
|
люди лояльные — |
| толкались локтями, |
|
крыли матюгом. |
| Забыли приличие, |
|
бросили моду, |
| кто — |
|
без юбки, |
|
|
а кто — |
|
|
|
без носков. |
| Бьёт |
|
мужчина |
|
|
даму |
|
|
|
в морду, |
| солдат |
|
полковника |
|
|
сбивает с мостков. |
| Наши наседали, |
|
крыли по трапам, |
| кашей |
|
грузился |
|
|
военный эшелон. |
| Хлопнув |
|
дверью, |
|
|
сухой, как рапорт, |
| из штаба |
|
опустевшего |
|
|
вышел он. |
| Трижды |
|
землю |
|
|
поцеловавши, |
| трижды |
|
город |
|
|
перекрестил. |
| Под пули |
|
в лодку прыгнул… |
|
|
— Ваше |
| превосходительство, |
|
грести? — |
|
|
— Грести! — |
| Пулей |
|
пролетела |
|
|
штандартная яхта. |
| А в транспортах-галошинах |
|
далеко, |
|
|
сзади, |
| тащились |
|
оторванные |
|
|
от станка и пахот, |
| узлов |
|
полтораста |
|
|
накручивая за́ день. |
| От родины |
|
в лапы турецкой полиции, |
| к туркам в дыру, |
|
в Дарданеллы узкие, |
| плыли |
|
завтрашние галлиполийцы, |
| Впе- |
|
реди |
|
|
година на године. |
| Каждого |
|
трясись, |
|
|
который в каске. |
| Будешь |
|
доить |
|
|
коров в Аргентине, |
| будешь |
|
мереть |
|
|
по ямам африканским. |
| Чужие |
|
волны |
|
|
качали транспорты, |
| флаги |
|
с полумесяцем |
|
|
бросались в очи, |
| и с транспортов |
|
за яхтой |
|
|
гналось — |
|
|
|
«Аспиды, |
| спёрли казну |
|
и удрали, сволочи». |
| И ушли |
|
в хвосте отступающих свор, — |
| орудия на город, |
|
курс на Босфор. |
| В духовках солнца |
|
горы́ |
|
|
жарко́е. |
| Воздух |
|
цветы рассиропили. |
| Наши |
|
с песней |
|
|
идут от Джанкоя, |
| с красными |
|
вместе |
|
|
спускается с гор |
| Не гнулась, |
|
когда |
|
|
пулемётом крошило, |
| вставала, |
|
бессташная, |
|
|
в дожде-свинце: |
| Слушают |
|
пушки, |
|
|
морские ведьмы, |
| у- |
|
ле- |
|
|
пётывая |
|
|
|
во винты со все, |
| как сыпется |
|
с гор |
|
|
— «готовы умереть мы |
| Вспомнили — |
|
недопахано, |
|
|
недожато у кого, |
| у кого |
|
доменные |
|
|
топки да зо́ри. |
| И пошли, |
|
отирая пот рукавом, |
| расставив |
|
на вышках |
|
|
дозоры. |
| Хвалить |
|
не заставят |
|
|
ни долг, |
|
|
|
ни стих |
| Я |
|
пол-отечества мог бы |
|
|
снести, |
| Я с теми, |
|
кто вышел |
|
|
строить |
|
|
|
и месть |
| в сплошной |
|
лихорадке |
|
|
буден. |
| Отечество |
|
славлю, |
|
|
которое есть, |
| но трижды — |
|
которое будет. |
| Я |
|
планов наших |
|
|
люблю громадьё, |
| Я радуюсь |
|
маршу, |
|
|
которым идём |
| Я вижу — |
|
где сор сегодня гниёт, |
| где только земля простая — |
| на сажень вижу, |
|
из-под неё |
| И меркнет |
|
доверье |
|
|
к природным дарам |
| и поворачиваются |
|
к тракторам |
| крестьян |
|
заскорузлые сердца. |
| И планы, |
|
что раньше |
|
|
на станциях лбов |
| задерживал |
|
нищенства тормоз, |
| сегодня |
|
встают |
|
|
из дня голубого, |
| железом |
|
и камнем формясь. |
| И я, |
|
как весну человечества, |
| рождённую |
|
в трудах и в бою, |
| На девять |
|
сюда |
|
|
октябрей и маёв, |
| под красными |
|
флагами |
|
|
праздничных шествий, |
| носил |
|
с миллионами |
|
|
сердце моё, |
| уверен |
|
и весел, |
|
|
горд |
|
|
|
и торжествен. |
| Сюда, |
|
под траур |
|
|
и плеск чернофлажий, |
| пока |
|
убитого |
|
|
кровь горяча, |
| бежал, |
|
от тревоги, |
|
|
на выстрелы вражьи, |
| молчать |
|
и мрачнеть, |
|
|
и кричать |
|
|
|
и рычать. |
| Я |
|
здесь |
|
|
бывал |
|
|
|
в барабанах стучащих |
| и в мёртвом |
|
холоде |
|
|
слёз и льдин, |
| Солдаты башен |
|
стражей стоят, |
| подняв |
|
свои |
|
|
островерхие шлемы, |
| и, злобу |
|
в башках куполов |
|
|
тая, |
| притворствуют |
|
церкви, |
|
|
монашьи шельмы. |
| Она |
|
идёт |
|
|
оттуда откуда-то… |
| оттуда, |
|
где |
|
|
Совнарком и ЦИК, |
| Кремля |
|
кусок |
|
|
от ночи откутав, |
| Вползает |
|
на гладкий |
|
|
валун, |
| на секунду |
|
склоняет |
|
|
голову, |
| для голов |
|
ужасно неудобное. |
| И лунным |
|
пламенем |
|
|
озарена мне |
| площадь |
|
в сияньи, |
|
|
в яви |
|
|
|
в денной… |
| Стена — |
|
и женщина со знаменем |
| склонилась |
|
над теми, |
|
|
кто лёг под стеной. |
| Облил |
|
булыжники |
|
|
лунный никель, |
| штыки |
|
от луны |
|
|
и твёрже |
|
|
|
и злей, |
| и, |
|
как нагромождённые книги, — |
| Но в эту |
|
дверь |
|
|
никакая тоска |
| не втянет |
|
меня, |
|
|
черна и вязка́, — |
| души́ |
|
не смущу |
|
|
мертвизной, — |
| он бьётся, |
|
как бился |
|
|
в сердцах |
|
|
|
и висках, |
| Но могилы |
|
не пускают, — |
|
|
и меня |
| Читаю угрюмо: |
|
«товарищ Красин». |
| И вижу — |
|
Париж |
|
|
и из окон До́рио… |
| И Красин |
|
едет, |
|
|
сед и прекрасен, |
| сквозь радость рабочих, |
|
шумящую морево. |
| Вот с этим |
|
виделся, |
|
|
чуть не за час. |
| И падает |
|
Войков, |
|
|
кровью сочась, — |
| За ним |
|
предо мной |
|
|
на мгновенье короткое |
| такой, |
|
с каким |
|
|
портретами сжи́лись, — |
| в шинели измятой, |
|
с острой бородкой, |
| прошел |
|
человек, |
|
|
железен и жилист. |
| Юноше, |
|
обдумывающему |
|
|
житьё, |
| решающему — |
|
сделать бы жизнь с кого, |
| скажу |
|
не задумываясь — |
|
|
«Делай её |
| с товарища |
|
Дзержинского». |
| Кто костьми, |
|
кто пеплом |
|
|
стенам под стопу |
| улеглись… |
|
А то |
|
|
и пепла нет. |
| От трудов, |
|
от каторг |
|
|
и от пуль, |
| и никто |
|
почти — |
|
|
от долгих лет. |
| И чудится мне, |
|
что на красном погосте |
| товарищей |
|
мучит |
|
|
тревоги отрава. |
| По пеплам идёт, |
|
сочится по кости, |
| выходит |
|
на свет |
|
|
по цветам |
|
|
|
и по травам. |
| И травы |
|
с цветами |
|
|
шуршат в беспокойстве. |
| — Скажите — |
|
вы здесь? |
|
|
Скажите — |
|
|
|
не сдали? |
| Идут ли вперёд? |
|
Не стоят ли? — |
|
|
Скажите. |
| Достроит |
|
комунну |
|
|
из света и стали |
| республики |
|
вашей |
|
|
сегодняшний житель? — |
| с каждой |
|
весной |
|
|
ослепительней, |
| крепнет, |
|
сильна и стройна. |
| И снова |
|
шорох |
|
|
в пепельной вазе, |
| лепечут |
|
венки |
|
|
языками лент: |
| — А в ихних |
|
чёрных |
|
|
Европах и Азиях |
| боязнь, |
|
дремота и цепи? — |
|
|
Нет! |
| — А вас |
|
не тянет |
|
|
всевластная тина? |
| Чиновность |
|
в мозгах |
|
|
паутину не сви́ла? |
| Скажите — |
|
цела? |
|
|
Скажите — |
|
|
|
едина? |
| Готова ли |
|
к бою |
|
|
партийная сила? — |
| Встанем, |
|
штыки ощетинивши, |
| с первым |
|
приказом: |
|
|
«Вперёд!» |
| А в нашей буче, |
|
боевой, кипучей, — |
| Грудью |
|
у витринных |
|
|
книжных груд. |
| Моя |
|
фамилия |
|
|
в поэтической рубрике. |
| вливается |
|
в труд |
|
|
моей республики. |
| Всыпят, |
|
как пойдут в бои, |
| А моя |
|
страна — |
|
|
подросток, — |
| твори, |
|
выдумывай, |
|
|
пробуй! |
| Радость прёт. |
|
Не для вас |
|
|
уделить ли нам?! |
| Жизнь прекрасна |
|
и |
|
|
удивительна. |
1927
