Этот безумный, опасный, опасный, опасный мир/Глава 64
Материал из Викитеки — свободной библиотеки
| Этот безумный, опасный, опасный, опасный мир (Обзоры атомной прессы 2002-2006) |
| Дата создания: 2004. |
Андрей Лубенский,
специально для NuclearNo.ru, 29 января 2004
[править] Уникальный объект в Озерске, "нестрашный" ВУРС и "продажные" зеленые
Очередной обзор "атомной прессы" хочется начать с риторического вопроса: человечество в кратчайшие исторические сроки сумело весьма технологично вооружиться до зубов, но знает ли кто-нибудь, что делать с отслужившим свое ядерным оружием? Кажется, ответ найден на Южном Урале.
В Озерске в конце минувшего года на промплощадке ПО "Маяк" после восьми лет строительства было принято в эксплуатацию хранилище делящихся материалов (ХДМ). По определению газеты "Южноуральская панорама" (№149, 2003), это "уникальный объект особой государственной важности", которому "по своей масштабности, надежности, экологической безопасности нет равных в мире".
Хранить здесь будут начинку снятых с дежурства "избыточных" для оборонных программ атомных боезарядов - высокообогащенный уран и оружейный плутоний. Как сообщает "ЮП", строительство ХДМ "шло в рамках международных соглашений по сокращению и ограничению стратегических и наступательных вооружений", в создании проекта принимали участие американские специалисты (и американские деньги: финансовый вклад США в создание хранилища оценивают в $400 млн.).
Сообщается, что ХДМ обеспечено "всеми видами безопасности", способно выдержать семибалльное землетрясение, падение тяжелого самолета, артобстрел и прочие напасти. Расчетный срок эксплуатации - сто лет.
"Вряд ли с чем можно сегодня сравнить грандиозный проект ХДМ, ему просто нет в мире аналогов, - приводит газета слова генерального директора ПО "Маяк" Виталия Садовникова. - Чего-то похожего просто не существует. Впервые на планете сооружено специальное хранилище с учетом всех известных условий и требований для долговременного хранения делящихся материалов. Притом не всего спектра ДМ, а только элементов ядерного оружия - высокообогащенного урана и оружейного плутония. Надежность? Ровно такая, какую можно достичь всем известными инженерными средствами таких ядерных держав, как США и Россия".
Сейчас, по словам руководителя ПО "Маяк", идет отработка технологического процесса: "пока мы не убедимся на все сто процентов, что никаких сбоев не предвидится, не будет и реальной загрузки делящихся материалов".
В.Садовников опроверг слухи о неких "технологических ошибках", якобы допущенных при строительстве ХДМ, попутно обвинив "зеленых" в популизме.
Вообще, "зеленых" в уральской прессе в чем только не обвиняют, в частности, высказываются предположения, что экологи льют воду на мельницу западных конкурентов ПО "Маяк" (ведь рынок переработки ОЯТ привлекателен) и "открыто финансируются из-за рубежа". Может быть, что и финансируются. Но стоит помнить, что и некоторые проекты Минатома не обходятся без такого финансирования, причем в куда более крупных размерах. Но это к слову.
Вернемся к вопросам ядерной безопасности. Надо признать, беспокоят они отнюдь не только "зеленых" и не сводятся к чисто технической проблематике. Депутат Госдумы РФ от "ядерного" Кыштымского округа Михаил Гришанков в интервью газете "АТОМ-ПРЕСС" (№43, 2003) заявил, что "уровень физической защиты на ядерно и радиационно опасных объектах Минатома сегодня полностью соответствует предъявляемым требованиям". Однако, по словам депутата, "безопасности много не бывает", а денег на это выделяется "не так много, как хотелось бы". К вопросам безопасности М.Гришанков относит не только развитие систем физической безопасности ядерных объектов, ограничение несанкционированного доступа, установку сигнализации и т.п., но и... наркоманию. Депутат считает, что "каждый сотрудник любого ядерного предприятия в обязательном порядке должен проходить обследование на предмет возможного употребления наркотиков" (соответствующее предложение было внесено и одобрено, сейчас Минатом и Минздрав совместно работают над документами).
Отметим, кстати, что в Снежинске (где расположен Федеральный ядерный центр) недавно приобрели прибор, позволяющий выявлять наркоманов - точнее, определять степень наркотического опьянения - со стопроцентной достоверностью результата. Правда, аппарат пока не работает - нет денег на необходимые реагенты.
Сама же постановка вопроса заслуживает внимания - физическая защита ядерных объектов может быть как угодно хороша, но против собственного персонала она бессильна. Впрочем, мнение о "полном соответствии всем предъявляемым требованиям" уровня физической защиты ядерных объектов разделяют не все политики. Так, один из руководителей партии "Яблоко" Сергей Митрохин полагает, что российские АЭС и предприятия ядерно-топливного цикла охраняются "недостаточно хорошо". Об этом шла речь на декабрьском рабочем совещании у Президента РФ, в ходе которого обсуждались проблемы ядерной безопасности.
Яблочники также поднимали вопрос о переселении людей из районов, пострадавших от последствий аварии 1957 года на "Маяке" (что привело к образованию так называемого Восточно-Уральского радиоактивного следа - ВУРСа). Речь идет, прежде всего, о жителях сел Муслюмово и Татарская Караболка в Челябинской области. Уральские СМИ отмечают, что Минатом РФ, как будто, с этим требованием согласен, к финансированию проекта также обещают привлечь ресурсы МЧС. Стоимость проекта Г.Явлинский оценивает в 300 млн. руб.
В то же время официальные власти стараются убедить народ в том, что ВУРС не так уж и страшен, а страшнее опасности переоблучения - радиофобия. По утверждению пресс-службы ПО "Маяк", от воздействия ВУРСа "нет ни одного случая, объективно приведшего к смерти". Мол, настоящими причинами смертей могла быть и не радиация, а отсутствие своевременной медицинской помощи или плохое питание. "...Были бы вы на кладбище в "сороковке" (Озерск - А.Л.), - комментирует этот тезис "Южноуральская панорама". - Вот именно там и похоронены те самые жертвы радиоактивных аварий. Ядерщики...".
Об аварии 1957 года на Урале помнят. И не считают ВУРС (а это 23 тысячи квадратных километров и 270 тысяч человек, проживающих на этой территории) "нестрашным". Кроме того, уральцев (опять же, вовсе не одних только "зеленых") беспокоит сброс радиоактивных отходов в Теченский каскад водоемов. Год назад это даже стало причиной скандала с приостановкой государственной лицензии на переработку ОЯТ на "Маяке".
Ситуация с водоемами (и с гослицензией) сейчас будто бы "под контролем". Как сообщил той же "Южноуральской панораме" (№2,2004) руководитель пресс-службы ПО "Маяк" Евгений Рыжков, все работы ведутся круглый год, "и самые значимые - это подготовка к строительству очистных сооружений хозяйственно-бытовых вод, что приведет к прекращению сброса в каскад водоемов-накопителей".
Что до печально знаменитого озера Карачай, то, по словам Е.Рыжкова, проводится "цикл работ по полному прекращению сброса жидких радиоактивных отходов". Кроме того, непрерывно ведется засыпка Карачая. "Мы не можем засыпать так, чтобы уровень начал подниматься, - заявил Е.Рыжков, - и не можем допустить, чтобы вода вытеснялась в подземную линзу. Специальные мероприятия рассчитаны на то, чтобы уровень был постоянным, а засыпка продолжалась. И нет сегодня каких-либо препятствий к полной ликвидации этого водоема, кроме наличия финансов и погодных условий".
Сейчас ПО "Маяк" ведет эти работы на собственные средства, понимая, что "...существование озера Карачай - это, конечно, ненормальное явление".
Средств же от переработки ОЯТ не хватает. На "Маяке" считают, что это, возможно, следствие действий конкурентов, к коим относят французскую фирму "Кожема" и британскую BNFL.
