Анекдоты о великодушии (Твен; В. О. Т.)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< Анекдоты о великодушии (Твен; В. О. Т.)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Анекдоты о великодушіи
авторъ Маркъ Твэнъ (1835—1910), пер. В. О. Т.
Собраніе сочиненій Марка Твэна (1896—1899)
Языкъ оригинала: англійскій. Названіе въ оригиналѣ: About Magnanimous-Incident Literature. — Опубл.: 1878 (оригиналъ), 1896 (переводъ). Источникъ: Commons-logo.svg Собраніе сочиненій Марка Твэна. — СПб.: Типографія бр. Пантелеевыхъ, 1896. — Т. 1. Анекдоты о великодушии (Твен; В. О. Т.)/ДО въ новой орѳографіи


[296]

АНЕКДОТЫ О ВЕЛИКОДУШІИ.

Въ теченіе всей моей жизни, съ самаго дѣтства, я имѣлъ обыкновеніе читать извѣстный сборникъ высоконравственныхъ анекдотовъ, частью для развлеченія, частью ради поученій, которыя я извлекалъ изъ него. Онъ всегда находился у меня подъ рукой, и каждый разъ, когда мнѣ приходилось скверно думать о людяхъ, я обращался къ этому сборнику, и онъ разсѣивалъ мои сомнѣнія; всякій разъ, какъ я чувствовалъ, что становлюсь слишкомъ самоувѣренъ, низокъ и неблагороденъ, я обращался опять таки къ нему, и онъ всегда научалъ меня, какъ мнѣ нужно поступить, дабы вернуть уваженіе къ самому себѣ. Только одно обстоятельство нерѣдко смущало меня: отчего всѣ эти прочувствованныя исторіи обрываются на высшей точкѣ своего развитія? Отчего бы не продолжить ихъ далѣе, досказавъ до конца трогательную повѣстъ о разнообразныхъ благодѣтеляхъ и людяхъ ими облагодѣтельствованныхъ? Потребность такихъ эпилоговъ становилась для меня все назойливѣе, и я, наконецъ, рѣшилъ удовлетворить ее, выяснивъ самолично продолженіе всѣхъ этихъ анекдотовъ. Я энергично приступилъ къ поставленной себѣ задачѣ и, послѣ значительныхъ трудовъ и продолжительныхъ разслѣдованій, нынѣ, наконецъ, выполнилъ ее; представляю читателю добытые мною результаты: сперва я помѣщаю самый анекдотъ, а вслѣдъ за нимъ излагаю продолженіе, какъ оно выяснилось послѣ моихъ разслѣдованій.

1. Признательный пудель.

Одинъ великодушный врачъ (онъ читалъ много хорошихъ книгъ) нашелъ однажды бездомнаго пуделя, у котораго была сломана нога; онъ взялъ къ себѣ домой это бѣдное животное, вправилъ ему поврежденный членъ, сдѣлалъ перевязку и, отпустивъ опять на свободу маленькое, заброшенное существо, тотчасъ же позабылъ о немъ. Но каково было его удивленіе, когда нѣсколько дней спустя, отворивъ свою дверь, онъ увидѣлъ признательнаго пуделя, терпѣливо сидѣвшаго на крыльцѣ въ обществѣ другой бездомной собачки, которая, благодаря какому-то несчастью, тоже сломала себѣ ногу. Добрый докторъ тотчасъ же оказалъ помощь страдающему животному и не приминулъ удивиться неисповѣдимой добротѣ и милости Господа, Который заботится даже о такомъ незначительномъ созданьицѣ, какъ этотъ маленькій, бездомный пудель, дабы этимъ подтвердить ученіе, что и т. д., и т. д. [297] 

Продолженіе.

На слѣдующее утро великодушный докторъ нашелъ обѣихъ собакъ, сіяющихъ признательностью, въ ожиданіи у своихъ дверей, а подлѣ нихъ еще пару увѣчныхъ собачекъ. Онъ немедленно помогъ этимъ несчастнымъ, и тогда всѣ четверо пошли своей дорогой, оставивъ врача болѣе чѣмъ когда-либо преисполненнымъ благоговѣйнаго изумленія. Прошелъ день, настало утро. У докторской двери стояли четыре собаки, излеченныя имъ, и рядомъ съ ними четыре другихъ, которыя желали быть излеченными. Прошелъ и этотъ день, наступилъ слѣдующій, — теперь шестнадцать собакъ, изъ которыхъ восемь, съ свѣжими увѣчьями, занимали весь тротуаръ, такъ что прохожіе должны были обходить ихъ. Къ обѣду сломанныя ноги были починены, но къ благоговѣйному изумленію доктора совершенно невольно начало примѣшиваться что-то не совсѣмъ божественное. Снова взошло солнце и освѣтило тридцать двѣ собаки, въ числѣ которыхъ шестнадцать съ поломанными ногами занимали собою весь тротуаръ и половину улицы, другую половину которой занимала толпа любопытныхъ зрителей. Помощь, оказанная калѣкамъ, восторженный лай излеченныхъ собакъ, замѣчанія наблюдавшихъ согражданъ, — все это служило къ значительному и оживленному веселью; проѣздъ по той улицѣ пришлось прекратить. Добрый врачъ нанялъ двухъ ассистентовъ и съ ними вмѣстѣ продолжалъ свою великодушную работу до самыхъ сумерекъ. Однако, онъ счелъ полезнымъ немедленно выйти изъ состава своей церковной общины, дабы, пользуясь свободой, имѣть возможность вполнѣ откровенно высказаться объ этомъ событіи. Но все имѣетъ свои границы. Когда съ вновь забрезжевшей зарей великодушный врачъ увидѣлъ передъ собой еще болѣе многочисленную и еще дальше раскинувшуюся группу лающихъ и воющихъ собакъ, то онъ сказалъ: «Только теперь мнѣ стало понятнымъ, что я одураченъ книгами. Въ нихъ разсказывается лишь привлекательная часть исторій, а затѣмъ онѣ обрываютъ разсказъ. Принесите мнѣ ружье: дѣло зашло слишкомъ далеко!» Захвативъ оружіе, онъ вышелъ, но случайно наступилъ на хвостъ первому пуделю, который не преминулъ укусить его за ногу. Великодушное дѣло, испытанное этимъ пуделемъ, произвело на него столь потрясающее и возбуждающее впечатлѣніе, что въ концѣ концовъ онъ потерялъ голову и взбѣсился. Спустя четыре недѣли великодушный врачъ, умирая отъ водобоязни, призвалъ къ себѣ плачущихъ друзей и сказалъ имъ: «Берегитесь книгъ! Въ нихъ всѣ красивые анекдоты разсказаны только на половину. Если какая-нибудь несчастная каналья будетъ у васъ когда-либо просить [298]о помощи и вы начнете колебаться, къ какимъ послѣдствіямъ могло бы повести ваше благодѣяніе, то воспользуйтесь минутой этого колебанія и убейте просителя».

И съ этими словами, повернувшись лицомъ къ стѣнѣ, онъ испустилъ духъ.

2. Благожелательный писатель

Одинъ бѣдный, молодой, начинающій авторъ тщетно пытался помѣстить въ печать свое сочиненіе. Но наконецъ, когда ему угрожала уже голодная смерть, онъ пошелъ и откровенно выяснилъ свое несчастное положеніе одному прославленному писателю, прося его совѣта и помощи. Этотъ благородный человѣкъ тотчасъ же отложилъ въ сторону свою собственную работу и принялся за чтеніе отвергнутой рукописи. Окончивъ великодушный свой трудъ, онъ съ чувствомъ пожалъ руку юношѣ и сказалъ: «О, нѣть! Я не нахожу это бездарнымъ; зайдите ко мнѣ въ понедѣльникъ». Въ назначенное время прославленный писатель съ дружественной улыбкой, не произнося ни слова, развернулъ передъ молодымъ человѣкомъ только что вышедшую изъ печати книжку журнала. И каково же было его изумленіе, когда на печатной страницѣ онъ узналъ свою собственную статью. Онъ упалъ на колѣни и, обливаясь слезами, воскликнулъ: «Какъ и когда я съумѣю отплатить вамъ за этотъ благородный поступокъ!» Прославленный писатель былъ никто иной какъ знаменитый Снодграссъ; бѣдный начинающій авторъ, вполнѣ обреченный на забвеніе и голодъ, но впослѣдствіи также знаменитый, былъ — Снэгсби. Пусть же этотъ глубоко симпатичный случай послужитъ примѣромъ, какъ деликатно должно помогать всѣмъ новичкамъ, нуждающимся въ нашемъ опытномъ покровительствѣ.

Продолженіе.

На слѣдующей недѣлѣ Снэгсби появился вновь съ пятью забракованными рукописями.

Прославленный писатель былъ немножко озадаченъ, такъ какъ, судя по книжкамъ, въ которыхъ разсказывается эта исторія, старательный юноша нуждался въ помощи только на одинъ первый разъ. Тѣмъ не менѣе, онъ принялся за обработку этихъ рукописей, удалилъ изъ нихъ излишніе плевелы и передѣлалъ заново цѣлыя части; такимъ образомъ ему удалось помѣстить въ печать двѣ изъ ранѣе забракованныхъ статей.

Прошла еще недѣля; снова появился признательный Снэгсби, съ новымъ багажемъ. [299] 

Оказывая впервые свое содѣйствіе бѣдному старательному юношѣ, прославленный писатель испыталъ глубокое чувство удовлетворенности; онъ тогда съ удовольствіемъ сравнивалъ себя съ великодушнѣйшими людьми, описанными въ книжкахъ; но теперь ему начинало казаться, что онъ натолкнулся на нѣчто новое въ дѣлѣ благородныхъ побужденій. Его одушевленіе замѣтно остыло. И все-таки онъ не рѣшился оттолкнуть начинающаго молодого литератора, который такъ конфузливо прокрадывался къ его дверямъ и съ такою довѣрчивостью привязался къ нему.

Словомъ, результатъ всего этого былъ тотъ, что бѣдный, молодой, начинающій литераторъ отнынѣ плотно усѣлся на шею прославленнаго писателя. Всѣ нѣжныя попытки освободиться отъ этой поклажи оказывались тщетными. Ему приходилось ежедневно совѣтовать, ежедневно ободрять; ему приходилось хлопотать о помѣщеніи статей въ журналы, предварительно исправивъ ихъ настолько, чтобы онѣ могли быть приняты. Когда, наконецъ, молодой человѣкъ успѣлъ обратить на себя вниманіе читателей, онъ однимъ ударомъ пріобрѣлъ себѣ извѣстность, описавъ частную жизнь прославленнаго писателя, съ такой ядовитой веселостью и съ такими пикантными подробностями, что книжка сразу же имѣла необычайно шумный успѣхъ, разбившій сердце прославленнаго автора.

Испуская послѣдній свой вздохъ, онъ произнесъ: «Увы! книги обманули меня; онѣ разсказываютъ не всю исторію. Друзья, берегитесь старательныхъ молодыхъ авторовъ! Кого Богъ пожелалъ уморить съ голоду, того человѣкъ не долженъ стараться спасти на собственную свою погибель!»

3. Благодарный супругъ.

Однажды нѣкая дама проѣзжала съ своимъ маленькимъ сыномъ по главной улицѣ одного большого города; вдругъ лошади чего-то испугались и бѣшено понесли; кучеръ упалъ съ козелъ, а сѣдоки замерли отъ ужаса. Но какой-то смѣлый юноша, провозившій телѣжку съ товаромъ, бросился на встрѣчу мчавшимся животнымъ и, съ опасностью для собственной жизни, остановилъ ихъ. Благодарная дама замѣтила номеръ его телѣжки и, вернувшись домой, разсказала объ этомъ геройскомъ пуступкѣ своему супругу (который читалъ хорошія книжки). Выслушавъ съ влажными отъ слезъ глазами трогательный разсказъ и возблагодаривъ вмѣстѣ съ возвращенной ему любимой женой Того, Кто не оставляетъ безъ заботы и послѣдняго воробья на крышѣ, онъ призвалъ къ себѣ самоотверженнаго молодого человѣка, вручилъ ему чекъ въ 560 долларовъ и сказалъ: [300] 

— Возьми это, какъ награду за твой благородный поступокъ, Вильямъ Фергусонъ, и если когда-нибудь тебѣ понадобится другъ, то вспомни, что въ груди Томаса Спаддена всегда бьется благодарное тебѣ сердце! Изъ этого мы можемъ видѣть, что доброе дѣло всегда приноситъ пользу тому, кто совершилъ его, какъ бы ни былъ онъ ничтоженъ самъ по себѣ.

Продолженіе.

На слѣдующей недѣлѣ появился Вильямъ Фергусонъ и, прибѣгая къ покровительству М. Спаддена, просилъ предоставить ему какое-нибудь приличное занятіе, такъ какъ онъ сознавалъ себя способнымъ на нѣчто большее, чѣмъ возка телѣжки съ товаромъ. М. Спадденъ досталъ ему мѣсто въ конторѣ, съ хорошимъ жалованьемъ.

Въ это время заболѣла мать Вильяма Фергусона, и Вильямъ, — ну, словомъ, коротко говоря, М. Спадденъ предложилъ ей помѣститься у него въ домѣ. Вскорѣ послѣ этого она стала очень скучать безъ своихъ младшихъ дѣтей; пришлось взять къ себѣ Марію съ Юліей и ихъ брата маленькаго Яшеньку. У маленькаго Яшеньки былъ карманный ножичекъ, съ которымъ онъ пробрался однажды въ комнату и менѣе чѣмъ въ ¾ часа безнадежно попортилъ мебель тысячъ на 10 долларовъ.

День или два спустя Яшенька слетѣлъ съ лѣстницы и при этомъ сломалъ себѣ шею: 17 родственниковъ явились въ домъ Спаддена проводить покойника. Завязавъ такимъ образомъ знакомство, они съ этихъ поръ держали въ осадѣ кухню и, вмѣстѣ съ тѣмъ, всю семью М. Спаддена, понуждая его сначала отыскивать имъ различныя мѣста, а потомъ подыскивать новыя, когда надоѣдали старыя. Сама Фергусонъ-маменька весьма основательно запивала и, въ такихъ случаяхъ, не менѣе основательно ругалась; но благодарные Спаддены сознавали, что ихъ долгъ примириться со всѣмъ этимъ, въ виду того подвига, который совершилъ, ради нихъ, сынъ ея, и они великодушно отдались благороднымъ заботамъ объ этой семьѣ. Вильямъ часто навѣщалъ ихъ и забиралъ въ долгъ порядочныя деньги; онъ то и дѣло требовалъ новаго мѣста съ большимъ вознагражденіемъ и благодарный Спадденъ всегда считалъ себя обязаннымъ подыскивать ему такое мѣсто.

Послѣ нѣкоторыхъ возраженій, М. Спаддену удалось даже помѣстить Вильяма въ коллегію; но когда, пріѣхавъ на первыя вакаціи, герой сталъ требовать, чтобы его, ради поправленія здоровья, немедленно отправили путешествовать по Европѣ, измученный М. Спадденъ возсталъ противъ тирана: терпѣніе его истощилось. [301]Онъ категорически, но вѣжливо отказалъ. Мамаша Вильяма Фергусона была такъ возмущена этимъ, что выронила изъ рукъ свою бутылку съ водкой и на время утратила способность шевелить губами. Когда же она опять пришла въ себя, то разразилась негодованіемъ: «И это — ваша благодарность! Гдѣ бы были теперь ваша жена и вашъ мальчикъ, если бы не мой сынъ?» Вильямъ подтвердилъ: «И это — ваша благодарность! Спасъ я жизнь вашей жены или нѣтъ? Да или нѣтъ?»

Семь родственниковъ появились изъ кухни и каждый воскликнулъ: «Такова его благодарность!» Сестры Вильяма стояли, пораженныя, и говорили: «Да, этимъ вы доказываете…» но мать, заливаясь слезами, перебила ихъ крикомъ: «А мой скромный, маленькій Яшенька уморилъ себя, желая прислужить такому крокодилу!»

Но тутъ у великодушнаго М. Спаддена захватило духъ и онъ съ горячностью возразилъ: «Убирайтесь вонъ изъ моего дома вмѣстѣ со всѣмъ своимъ нищенскимъ отродьемъ! Я былъ одураченъ книгами, но это случилось въ первый и послѣдній разъ!» И обратившись къ Вильяму, онъ воскликнулъ: «Да, это правда, да, ты спасъ жизнь моей женѣ, но, если кто-нибудь еще разъ сдѣлаетъ тоже самое, убью я его на мѣстѣ!»

Не будучи духовнымъ, я позволяю себѣ привести «текстъ» въ концѣ, а не въ началѣ моей проповѣди. Извлекаю его изъ недавно обнародованныхъ воспоминаній Н. Брукса о президентѣ Линкольнѣ:

«Линкольнъ восхищался актеромъ У. Г. Гаккеттомъ, особенно въ роли Фальстафа. По всегдашней привычкѣ, не скрывать свою благодарность, Линкольнъ написалъ однажды этому актеру любезную маленькую записку, въ которой высказывалъ свое удовольствіе по поводу его игры. Гаккеттъ отвѣтилъ на это присылкой какой-то книги, — быть можетъ, собственнаго сочиненія. Затѣмъ онъ написалъ президенту еще нѣсколько писемъ. Однажды поздно вечеромъ, — случай этотъ совершенно исчезъ изъ моей памяти — я по одному порученію отправился въ Бѣлый Домъ. Проходя въ кабинетъ президента, я съ удивленіемъ замѣтилъ Гаккетта, сидѣвшаго въ пріемной, какъ бы въ ожиданіи аудіенціи. Президентъ спросилъ меня: — «Кто тамъ?» Когда я ему отвѣтилъ, онъ почти печально сказалъ: — «Да, но я не могу его принять, не могу принять; я надѣялся, что онъ уже ушелъ». И затѣмъ онъ прибавилъ: «Этотъ случай вполнѣ убѣждаетъ меня, какъ опасно имѣть друзей или даже знакомыхъ среди людей этой профессіи. Вы знаете, что я высоко цѣню Гаккетта, какъ артиста, и что я написалъ ему объ этомъ. Онъ прислалъ мнѣ вонъ ту книжку, и я былъ увѣренъ, что на этомъ все дѣло и кончилось. Онъ мастеръ своего дѣла, думалось [302]мнѣ, и ни въ чемъ не нуждается. Но такъ какъ мы обмѣнялись парой любезныхъ записокъ, какъ это могли бы сдѣлать двое какихъ угодно лицъ, то у него вдругъ явилось желаніе… И, какъ вы думаете, о чемъ онъ проситъ?» Я не могъ отгадать и Линкольнъ продолжалъ: «Изволите-ли видѣть, онъ хочетъ быть консуломъ въ Лондонѣ… О, небо!»

Въ заключеніе я долженъ присовокупить, что случай съ Вильямомъ Фергусономъ не выдуманъ мною; онъ дѣйствительно имѣлъ мѣсто среди моихъ личныхъ знакомыхъ, я измѣнилъ только подробности, дабы настоящій Вильямъ не могъ узнать себя.

Каждый изъ читателей этого разсказа, въ теченіе нѣсколькихъ сладостныхъ и умилительныхъ часовъ своей жизни, навѣрное игралъ роль героя въ какомъ-нибудь великодушномъ приключеніи. Но мнѣ хотѣлось бы знать, многіе-ли изъ моихъ читателей имѣютъ до сихъ поръ желаніе разсказывать объ этомъ приключеніи и многіе-ли вспоминаютъ объ его послѣдствіяхъ съ удовольствіемъ?


PD-icon.svg Это произведение находится в общественном достоянии в России.
Произведение было опубликовано (или обнародовано) до 7 ноября 1917 года (по новому стилю) на территории Российской империи (Российской республики), за исключением территорий Великого княжества Финляндского и Царства Польского, и не было опубликовано на территории Советской России или других государств в течение 30 дней после даты первого опубликования.

Несмотря на историческую преемственность, юридически Российская Федерация (РСФСР, Советская Россия) не является полным правопреемником Российской империи. См. письмо МВД России от 6.04.2006 № 3/5862, письмо Аппарата Совета Федерации от 10.01.2007.

Это произведение находится также в общественном достоянии в США, поскольку оно было опубликовано до 1 января 1925 года.

Flag of Russia.svg