Афронтенбург (Гейне; Михайлов)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Афронтенбург
автор Генрих Гейне (1797—1856), пер. М. Л. Михайлов (1829—1865)
Песни Гейне в переводе М. Л. Михайлова, 1858
Думы
Язык оригинала: немецкий. Название в оригинале: Affrontenburg («Die Zeit verfließt, jedoch des Schloß…»). — Из сборника «Стихотворения 1853 и 1854 годов». Опубл.: 1858[1]. Источник: Михайлов М. Л.. Сочинения в трёх томах / Под общей редакцией Б. П. Козьмина — М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958. — Т. 1. — С. 303—305.. • Название стихотворения Гейне в переводе с немецкого означает «Замок оскорблений». Так поэт назвал гамбургскую виллу своего дяди, богатого банкира Соломона Гейне, у которого он в молодости провёл несколько лет.Афронтенбург (Гейне; Михайлов) в дореформенной орфографии


Афронтенбург


Проклятый замок! образ твой
Ещё мелькает пред очами —
С своими мрачными стенами,
С своей запуганной толпой.

Над кровлей в воздухе чернея,
Вертелся флюгер и скрипел,
И кто лишь рот раскрыть хотел,
На флюгер взглядывал, бледнея.

Не начинал никто речей,
Не справясь с ветром: всяк страшился,
Чтоб не зафыркал, не озлился
Старик придирчивый Борей.[2]

Кто был умней, не молвил слова:
Он знал, что эхо в замке том
Переиначить всё готово
Своим фальшивым языком.

В саду, средь зелени убогой,
Темнел гранитный водоём:
Он вечно был с засохшим дном,
Хоть слёз в него катилось много.

Проклятый сад! в нём нет угла,
Где б сердца злость не отравляла
И где бы слёз моих не пало,
Которым не было числа.

Не счесть и тяжких оскорблений!
Во всех углах я был язвим
То речью, полной ухищрений,
То словом грубо-площадным.

Подслушать мой позор обидный
И жаба чёрная ползла…
И злую речь потом вела
С своею тётушкой — ехидной.

И — вся их грязная родня —
Лягушки, крысы узнавали,
Как беспощадно оскорбляли
И как позорили меня.

Алели розы, расцветая,
Но рано свяла их весна —
И, чем-то вдруг отравлена,
Поблекла жизнь их молодая.

С тех пор зачах и соловей,
Чья песнь лилась над сонным садом,
Лаская роз во мгле ночей:
И он отравлен тем же ядом!

Проклятый сад! проклятый! да!
Повсюду клеймы отверженья!
И в ясный день там иногда
Меня пугали привиденья.

Порой мелькал мне чей-то лик —
Зелёный, злобой искажённый…
И слышал вопли я и стоны,
Последний хрип, предсмертный крик.

Террасой к морю сад кончался:
Там о пяты крутой скалы
Хлестали буйные валы —
И вал за валом сокрушался.

Скорбя, что воля хороша,
Стоял я часто там. Синела
Морская даль. Во мне душа
Рвалась, и билась, и кипела…

Кипела, билась и рвалась
Она, как этот вал мятежный,
Что мчится, горд, к скале прибрежной —
И вспять отходит, раздробясь.

О! сколько я судов крылатых
Вдали сквозь слёзы различал!
Меня из стен своих проклятых
Проклятый замок не пускал.


<1858>


Примечания

  1. Впервые — в книге Песни Гейне в переводе М. Л. Михайлова. — СПб.: Типография Якова Трея, 1858. — С. 83—86.; затем — в Стихотворения М. Л. Михайлова. — Берлин: Georg Stilke, 1862. — С. 179—182..
  2. Борей — в древнегреческой мифологии олицетворение серерного ветра. Так Гейне иронически называет своего дядю, главу дома (прим. редактора).