Выдержал, или Попривык и вынес (Твен; Панютина)/СС 1896—1899 (ДО)/Глава XXV

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Выдержалъ, или Попривыкъ и вынесъ — Глава XXV
авторъ Маркъ Твэнъ (1835—1910), пер. Н. Н. Панютина
Собраніе сочиненій Марка Твэна (1896—1899)
Языкъ оригинала: англійскій. Названіе въ оригиналѣ: Roughing It. — Опубл.: 1872 (оригиналъ), 1896 (переводъ). Источникъ: Commons-logo.svg Собраніе сочиненій Марка Твэна. — СПб.: Типографія бр. Пантелеевыхъ, 1898. — Т. 8.

Редакціи

 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедія


[257]
ГЛАВА XXV.

Первоначально Невада составляла часть Утахи и называлась областью Карсонъ, и область эта была довольно таки большая. Нѣкоторыя долины давали громадное количество сѣна, и это [258]привлекало многихъ скотоводовъ-мормоновъ и фермеровъ устраивать тутъ колоніи. Нѣсколько человѣкъ американцевъ поселились тутъ же, но между этими двумя колоніями не было ни согласія, ни любви, и каждая партія стояла за себя. Мормоны были многочисленнѣе и имѣли преимущество быть подъ особымъ покровительствомъ мормонскихъ властей въ территоріи, вотъ почему они позволяли себѣ удаляться отъ своихъ сосѣдей и относиться къ нимъ свысока. Одно изъ преданій долины Карсона хорошо характеризуетъ положеніе вещей того времени. Работница въ одномъ американскомъ семействѣ была ирландка и католичка; и всѣ съ удивленіемъ замѣчали, что она, не принадлежавшая къ мормонскому кружку, пользовалась ихъ расположеніемъ. Она часто обращалась къ нимъ съ маленькими просьбами, и они ее всегда удовлетворяли; это была тайна для всѣхъ. Однажды, выходя изъ дому, она обронила изъ подъ своего передника большой кривой ножъ, и когда ея хозяйка потребовала объясненія, она сказала, что шла занять лоханку у мормоновъ!

Въ 1858 году въ области Карсонъ были открыты серебряныя руды и тогда положеніе вещей измѣнилось, нахлынули калифорнійцы, и американскій элементъ значительно возросъ. Присяга, данная Бриггэму Юнгу и Утахѣ, была отвержена и составлено было гражданами временное управленіе для «Уашу». Губернаторъ Рупъ былъ первая и единственная власть. По истеченіи нѣкотораго времени конгрессъ постановилъ билль объ устройствѣ «территоріи Невады» и президентъ Линкольнъ послалъ губернатора Най замѣстить Рупа.

Народонаселеніе въ территоріи въ то время состояло изъ двѣнадцати или пятнадцати тысячъ жителей и оно продолжало сильно увеличиваться. Серебряныя руды сильно разрабатывались и постоянно воздвигались новые заводы. Дѣла разнаго рода было много, оно шло дѣятельно и успѣшно и день ото дня процвѣтало и увеличивалось.

Народъ гордился законно-установленнымъ правленіемъ, но не радовался пріѣзду начальства изъ отдаленныхъ штатовъ и составленнаго изъ чуждаго элемента — чувство, совершенно понятное. Они предполагали, что чиновный людъ будетъ назначенъ изъ ихъ среды, изъ достойныхъ гражданъ, которые заслуживали такого назначенія и которые знали нужды и потребности страны и народа. Конечно, они были правы со своей точки зрѣнія. Новые служащіе были «эмигранты», это одно не давало права разсчитывать на расположеніе и на сочувствіе.

Новый составъ управленія былъ принятъ значительно холодно, онъ былъ не только чуждымъ, но былъ и на нищенскомъ содержаніи. Его не стоило даже пощипывать взятками, развѣ только [259]не пренебрегала этимъ ничтожная мелюзга служащихъ. Всякій зналъ, что конгрессъ назначилъ только двадцать тысячъ долларовъ бумажками ежегоднаго содержанія, сумма достаточная только, чтобы поддержать кварцевый заводъ на мѣеяцъ. И каждый зналъ также, что деньги эти еще находятся въ Вашингтонѣ и что получка ихъ дѣло нелегкое. Граждане Карсонъ-Сити были черезчуръ осторожны и умны, чтобы немедленно открыть кредитъ пріѣзжей молодежи.

Есть что-то особенно печально-смѣшное въ ново устраиваемомъ управленіи, это — усиліе его скорѣе воспрянуть и выдвинуться. Наше прошло черезъ множество мытарствъ. Указъ объ организаціи и «инструкціи» изъ департамента штатовъ повелѣвали, чтобы законодательная власть избиралась бы тогда-то и тогда-то и чтобы ея засѣданія открывались бы такого-то числа. Легко было найти законодателя даже за три доллара въ день (хотя ежедневный расходъ на содержаніе себя обходился въ Карсонѣ четыре доллара и пятьдесятъ центовъ; каждый любитъ комфортъ и удобство, гдѣ бы онъ ни былъ), такъ какъ немало было патріотовъ безъ занятій, но найти помѣщеніе для засѣданія законодателей было дѣло гораздо труднѣе. Городъ вѣжливо отказался дать зало для собранія, безъ опредѣленія платы со стороны управленія и также не далъ его и въ кредитъ.

Когда Каррей услыхалъ объ этихъ затрудненіяхъ, онъ выступилъ впередъ, я говорю о Карреѣ, о старомъ Карреѣ, о старомъ Эбъ Карреѣ. Если бы не онъ, пришлось бы законодательной власти возсѣдать въ степи. Онъ предложилъ, не обозначая платы, свое большое, каменное строеніе, стоящее сейчасъ же за чертою города; предложеніе это было принято, конечно, съ удовольствіемъ. Потомъ онъ выстроилъ конно-желѣзную дорогу отъ города до Капитолія и возилъ законодателей даромъ. Онъ также снабдилъ ихъ скамейками и стульями и покрылъ полы чистыми сосновыми опилками на мѣсто ковра и повсюду поставилъ плевательницы. Если бы не Каррей, то управленію пришлось бы, не родившись, умереть. Секретарь устроилъ перегородку, чтобы отдѣлить сенатъ отъ палаты представителей; она стоила ему три доллара и сорокъ центовъ, но Соединенные Штаты отказались вернуть ему эти деньги; тогда рѣшились напомнить имъ, что, судя по «инструкціямъ», дозволялось платить за зало засѣданія, и что деньги эти, благодаря щедрости м-ра Каррея, не расходовались; Соединенные Штаты отвѣтили на это, что дѣло этимъ всетаки не измѣнялось и что три доллара и сорокъ центовъ будутъ выключены изъ жалованья секретаря, что дѣйствительно и было сдѣлано!

Между другими затрудненіями было съ самаго начала одно — это дѣло о печатаніи. Секретарь обязанъ былъ клятвою не [260]нарушать своихъ обязанностей, данныхъ ему въ «инструкціяхъ», а они повелѣвали исполнять непремѣнно двѣ вещи, а именно:

1) Печатать вѣдомости палаты и сената, и 2) за эту работу платить по одному доллару и пятьдесятъ центовъ съ «тысячи» за составленіе ихъ, а за отпечатаніе — по одному доллару и пятьдесятъ центовъ съ «полстопы», разсчетъ производить не на золото, а на бумажки.

Не трудно было дать клятву исполнить эти два требованія, но невозможно было привести въ исполненіе болѣе одного изъ нихъ. Когда бумажка пала до сорока центовъ за долларъ, то цѣны въ типографіи оставались тѣ же, то есть по одному доллару и пятидесяти центовъ съ «тысячи» и по одному доллару и пятидесяти центовъ съ «полстопы», но золотомъ, а не бумажкой. Въ «инструкціяхъ» сказано было, что секретарь обязанъ считать бумажный долларъ, выпущенный правительствомъ, въ одной цѣнѣ со всякими другими долларами, чеканенными тѣмъ же правительствомъ. Въ виду этого печатаніе вѣдомостей было прервано. Тогда штаты сдѣлали строгій выговоръ секретарю за неисполненіе «инструкцій» и посовѣтовали ему исправить это упущеніе. Поэтому онъ отпечаталъ часть, послалъ счетъ въ Вашингтонъ, указавъ на высокія цѣны въ территоріи, и обратилъ вниманіе на печатанный биржевой отчетъ, по которому видно было, что даже тонна сѣна стоила двѣсти пятьдесятъ долларовъ. Штаты на это отвѣтили вычетомъ изъ жалованья секретаря за присланный счетъ и, кромѣ того, сурово замѣтили ему, что въ «инструкціяхъ» ничего не сказано о томъ, что онъ долженъ закупать сѣно.

Ничего на свѣтѣ такъ не затемнено, какъ разумъ и понятія правительственнаго контролера Соединенныхъ Штатовъ. Самый огонь преисподней и тотъ не могъ бы дать проблескъ въ этой темнотѣ. Въ то время, о которомъ я говорю, онъ никакъ не могъ понять, почему двадцать тысячъ долларовъ въ Невадѣ, гдѣ всѣ предметы первой необходимости стоили очень дорого, не имѣли той стоимости, что въ другихъ территоріяхъ, гдѣ жизнь вообще была дешева. Это была личность съ мелочнымъ характеромъ, которая только и знала, что требовала экономіи. Секретарь территоріи, какъ я уже говорилъ, помѣстилъ канцелярію въ своей спальнѣ и не бралъ ни гроша за помѣщеніе ея, хотя въ «инструкціяхъ» въ расходахъ эта статья была внесена и онъ съ чистою совѣстью имѣлъ право пользоваться этими деньгами (будь я на мѣстѣ секретаря, я бы непремѣнно взялъ ихъ). Но Штаты не обратили даже вниманія на такое самоотверженіе. Право, мнѣ кажется, что мое отечество стыдилось имѣть между служащими такого непредусмотрительнаго человѣка. «Инструкціи» (мы имѣли обыкновеніе каждое утро, какъ прилежные гимназисты, читать [261]по одной главѣ, а по праздникамъ въ воскресной школѣ по двѣ, такъ какъ въ нихъ говорилось обо всѣхъ возможныхъ предметахъ, въ томъ числѣ много полезнаго о религіи, а также находились и статистическія свѣдѣнія)… итакъ, эти «инструкціи» повелѣвали, чтобы всѣ члены законодательной власти снабжались перочинными ножами, конвертами, перьями и бумагою. Секретарь купилъ все это и роздалъ; перочинные ножи стоили по три доллара каждый, а такъ какъ одинъ былъ лишній, то секретарь отдалъ его клерку палаты представителей. Штаты сказали, что клеркъ палаты вовсе не «членъ» законодательной власти и, какъ всегда, вычли изъ жалованья секретаря эти три доллара.

Бѣлокожіе взимали по три или по четыре доллара съ воза за распилку дровъ для камина. Секретарь былъ настолько дальновиденъ, что зналъ, что штаты никогда не заплатятъ такую цѣну и потому нанялъ чернокожаго распилить возъ дровъ для служащихъ за полтора доллара. Какъ всегда, онъ составилъ удостовѣреніе и не выставилъ въ немъ никакого имени, а просто прибавилъ записку, разъясняющую, что индѣецъ сдѣлалъ эту работу и сдѣлалъ ее хорошо и добросовѣстно, но по неграмотности не могъ расписаться. И опять секретарю пришлось заплатить эти полтора доллара. Онъ думалъ, что штатамъ очень понравятся обѣ эти экономіи и его честное поведеніе, что сумѣлъ сдѣлать работу за полцѣны и что не допустилъ мнимой подписи индѣйца на удостовѣреніе, но Штаты взглянули на это иначе. Они слишкомъ привыкли имѣть дѣло постоянно съ ворами во всѣхъ вѣдомствахъ, чтобы видѣть въ его разъясняющей запискѣ что-нибудь, кромѣ обмана.

Слѣдующій разъ, когда индѣецъ пилилъ дрова для насъ, я научилъ его сдѣлать крестъ на удостовѣреніи, вмѣсто подписи, не скрою, крестъ этотъ очень походилъ, какъ будто онъ пьянствовалъ въ продолженіе всего года, тогда я засвидѣтельствовалъ эту странную подпись, и Штаты приняли, какъ предполагалось, никогда ни слова не упоминая объ этомъ. Я жалѣлъ, что не поставилъ въ удостовѣреніи тысячу возовъ дровъ, вмѣсто одного. Правительство у насъ не довѣряетъ честной простотѣ, оно предпочитаетъ ловкое мошенничество, и я думаю, останься я годъ или два на службѣ, то непремѣнно изъ меня бы выработался способный карманный воришка.

И были же это прекрасные правители, это первое законодательное засѣданіе въ Невадѣ! Сборъ податей они довели до тридцати или до сорока тысячъ долларовъ, расходъ же простирался до милліона. Однако, и у нихъ, какъ у подобныхъ имъ начальниковъ, являлся то же порывъ къ экономіи. Одинъ изъ членовъ предложилъ разсчеть домового священника, чтобы сохранить [262]территоріи три доллара въ день. А между тѣмъ, этотъ недальновидный господинъ нуждался въ священникѣ больше другихъ, можетъ быть, такъ какъ имѣлъ привычку во время утренней молитвы сидѣть, положивъ ноги на конторку и ѣсть сырую рѣпу.

Законодательное собраніе возсѣдало шестьдесятъ дней и за это время упустило взиманіе съ частныхъ лицъ подорожныхъ пошлинъ. Когда оно прекратило свои занятія, то сдѣлало смѣту и вычислило, что каждый гражданинъ долженъ уплатить за три даровыхъ пропуска, и полагали, что если штаты не отсрочатъ платежа территоріи, то едва ли найдется мѣсто для вывѣшиванія подорожныхъ листовъ. Они висѣли повсюду на грани и на рубежѣ вродѣ бахромы.

Дѣло въ томъ, что перевозка грузовъ возрасла до такого размѣра, что подорожная плата приносила цѣлыя состоянія, не хуже замѣчательныхъ серебряныхъ рудъ.