Годива (Теннисон)/Версия 2

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Годива
автор Альфред Теннисон, пер. Михаил Ларионович Михайлов
Оригинал: английский, опубл.: 1840. — Перевод опубл.: 1859. Источник: az.lib.ru

 Альфред Теннисон

 Годива

----------------------------------------------------------------------------
 Михайлов М. Л. Избранное / Подг. текста и примеч. Г. Г. Елизаветиной
 М., "Художественная литература", 1979
----------------------------------------------------------------------------

 Я поджидал по_е_зда в Ковентр_и_
 И на мосту стоял с толпой народа,
 На три высоких, древних башни глядя;
 И старое преданье городское
 Мне вспомнилось...

 Не мы одни - позднейший
 Посев времен, новейшей эры люди,
 Что мчимся вдаль, пути не замечая,
 И прошлое хулим и громко спорим
 О лжи и правде, о добре и зле, -
 Не мы одни любить народ умели
 И скорбь его душою понимать.
 Не так, как мы (тому теперь десятый
 Минует век), не так, как мы, народу
 Не словом, делом помогла Годива,
 Супруга графа грозного, что правил
 Всевластно в Ковентри. Когда свой город
 Он податью тяжелой обложил,
 И матери сошлись толпами к замку,
 Неся детей, и плакались: "Коль подать
 Заплатим - все мы с голоду помрем!" -
 Она пошла к супругу. Он один
 Шагал по зале средь собачьей стаи;
 На пядь вперед торчала борода,
 И на локоть торчали сзади космы.
 Про общий плач Годива рассказала
 И мужа умоляла: "Если подать
 Они заплатят - с голоду умрут!"
 Он странно на нее глаза уставил
 И молвил: "Полноте! Вы не дадите
 Мизинца уколоть за эту сволочь!" -
 "Я умереть готова!" - возразила
 Ему Годива. Он захохотал;
 Петром и Павлом клялся, что не верит;
 Потом по бриллиантовой сережке
 Ей щелкнул и сказал: "Слова! слова!" -
 "Скажите, чем, - промолвила она, -
 Мне доказать? Потребуйте любого!"
 И сердцем жестким, как рука Исава,
 Граф испытанье выдумал... "Ступайте
 На лошади по городу нагая -
 И отменю!" Насмешливо кивнул
 Он головой и ровными шагами
 Пошел, с собой собачью стаю клича.

 Когда одна осталася Годива,
 В ней мысли, словно бешеные вихри,
 Кружились и боролися друг с другом,
 Пока не победило состраданье.
 Она отправила герольда в город,
 Чтоб с трубным звуком всем он возвестил,
 Что граф назначил тяжкое условье,
 Но что она спасти народ решилась.
 "Они меня все любят, - говорила, -
 Так пусть до полдня ни одна нога
 Не ступит, ни один не взглянет глаз
 На улицу, когда я ехать буду;
 Пусть посидят покамест дома все,
 Затворят двери и закроют окна".

 Потом пошла она в свою светлицу
 И пряжку пояса с двумя орлами,
 Подарок злого лорда своего,
 Там расстегнула. Но у ней стеснилось
 Дыханье, и замедлилась она,
 Как медлит в белой тучке летний месяц.
 Опомнившись, тряхнула головой,
 И до колен рассыпались волнами
 Ее густые волосы. Поспешно
 Она одежду сбросила и стала
 Украдкою по лестнице спускаться.
 Как луч дневной между колонн скользит,
 Так и Годива кралась от колонны
 К колонне, и в воротах очутилась.
 Тут конь ее стоял уж наготове,
 Весь в пурпуре и в золотых гербах.

 И на коне поехала Годива,
 Одета целомудрием. Казалось,
 Вокруг нее весь воздух притаился,
 И ветерок едва дышал от страха,
 И щурились исподтишка, лукаво
 На желобах с широкой пастью рожи.
 Дворняжка где-то тявкнула, и щеки
 Годивы вспыхнули. Шаги коня
 Ее кидали и в озноб и в трепет.
 Казалось ей, что все в щелях коварных
 Глухие стены, что затем теснятся
 Над головой у ней шпили домов,
 Чтоб на нее взглянуть из любопытства.
 Но ехала и ехала Годива,
 Пока пред ней в готические арки
 Градской стены не показалось поле,
 Сияя белым цветом бузины.

 Тогда она поехала назад,
 Одета целомудрием. В то время
 Один несчастный, никогда не знавший
 Биенья благодарности в груди
 И бранному присловью давший имя,
 Дыру в закрытом ставне пробуравил
 И, весь дрожа, лицом к нему припал;
 Но не успел желанья утолить,
 Как у него глаза оделись мраком -
 И вытекли. Так сила дел благих
 Сражает злые чувства. Ничего
 Не ведая, проехала Годива -
 И с сотни башен разом сотней медных
 Звенящих языков бесстыдный полдень
 Весь город огласил. Она поспешно
 Вошла в свою светлицу и надела
 Там мантию и графскую корону,
 И к мужу вышла, и с народа подать
 Сняла, и в памяти людской навеки
 Оставила свое святое имя.

 <1859>

 ПРИМЕЧАНИЯ

 Альфред Теннисон (1809-1892) - английский поэт, эпигон романтизма, с
1850 года - официальный придворный поэт. Михайлов писал в связи с этим:
"Самая сфера, в которой вращается ...Альфред Теннисон, не способствует
поэзии" (С, 1861, № 1, "Современное обозрение", с. 97). Стихотворение
"Годива" Михайлов считал лучшим в творчестве Теннисона: его привлекала в нем
идея самопожертвования во имя народных нужд и мастерство в передаче
старинного предания.
 Годива (стр. 107). - Впервые - С, 1859, № 9, с. 5. Сюжет "Годивы" взят
из средневековой легенды. Михайлов писал: "По поводу того, как следует
воссоздавать старые предания поэту нашего времени, нельзя не вспомнить
прелестной легенды Теннисона о графине Годиве, легенды, которая считается
классическим произведением в английской литературе. В ней такое полное
отсутствие всяких искусственных приемов, такая естественная
последовательность рассказа, что, и переведенная в прозе, она почти не
утрачивает своей удивительной красоты и грации. Это большая похвала, потому
что только произведения народной поэзии выдерживают такое испытание" (Соч.
111, с. 91). Ковентри - город в Англии. ...Петром и Павлом клялся... - Петр
и Павел - святые христианской церкви. И сердцем жестким, как рука Исава... -
Исав, сын патриарха Исаака, охотник, руки которого были сильными и косматыми
(Библия, Книга Бытие, гл. 25, ст. 25).