Дон Жуан (Коппе/Чюмина)/1900 (ДО)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Донъ-Жуанъ
авторъ Франсуа Коппе (1842—1908), пер. Ольга Николаевна Чюмина (1864—1909)
Языкъ оригинала: французскій. — Изъ цикла «Переводы изъ иностранныхъ поэтовъ», сб. «Стихотворенія 1892—1897». Дата созданія: пер. 1894, опубл.: пер. 1897. Источникъ: О. Н. Чюмина. Стихотворенія 1892—1897 / Удостоены почетнаго отзыва Императорской Академіи Наукъ. — Изданіе второе. — С.-Петербургъ: Книжный магазинъ «Новостей», 1900. — С. 245—248.

Редакціи




[244-245]
Донъ-Жуанъ.

Не умеръ Донъ-Жуанъ! Любви искатель вѣчный,
Пучиной адскою онъ не былъ поглощенъ,
Простившись съ юностью заманчиво безпечной,
Состарѣлся въ своемъ изгнаньѣ онъ.

Виновной совѣсти не вѣдая укора,
Онъ прихотямъ своимъ служилъ еще года,
И на плечо его десница командора
Не опускалась никогда.

Не дождался его севильскій обольститель;
10 (И мѣсто ль мертвецу на пиршествѣ ночномъ?)
Недвижной статуей остался грозный мститель
Надъ гробовымъ холмомъ.

Нѣтъ, все произошло гораздо проще въ жизни;
Въ изгнанье Донъ-Жуанъ былъ сосланъ королемъ,
15 И отдавая дань обычной укоризнѣ,
Живетъ онъ, день за днемъ.

Его утѣхи тутъ: старинный томъ Мольера,
Старинныхъ клавесинъ серебряная трель,
А вечеромъ—бокалъ сѣдого Редерера,
20 Который подаетъ сѣдой же Сганарель.

[246-247]


И въ креслѣ кожаномъ съ большимъ гербомъ фамильнымъ
Откинувшись назадъ, и устремляя взоръ
Въ раздумьѣ на огонь—отжившимъ и безсильнымъ
Не кажется Жуанъ и до сихъ поръ.

25 Въ былое погруженъ, съ печалью и отрадой
Припоминаетъ онъ съ зари и до зари,
Число какое жертвъ ему прибавить надо
Въ завѣтный списокъ: тысяча и три.

Онъ путается въ немъ. Чредой полузабытой
30 Являются предъ нимъ побѣды прежнихъ дней,
А нынче поутру онъ “старымъ волокитой„
Обозванъ былъ служанкою своей.

И часто за огнемъ слѣдя усталымъ взоромъ,
Онъ тѣни блѣдныя порою видитъ въ немъ—
35 Тѣхъ женщинъ призраки, глядящіе съ укоромъ,
Которыхъ онъ обманывалъ въ быломъ.

Тутъ всѣ онѣ предъ нимъ: красотка изъ трактира
И дама знатная на красныхъ каблучкахъ,
И обольщенная печальная Эльвира
40 И Матюрина съ шуткой на устахъ.

Инфантой этою въ окно Эскуріала
Жуану лѣстница плетеная была
Когда-то брошена,—и въ страхѣ замирала
Дочь королей, томилась и ждала.

45 И продавщицею, слывущей непреклонной
Онъ принятъ былъ въ одинъ изъ майскихъ вечеровъ,
И въ хижинѣ своей надъ глиняной Мадонной
Она тогда повѣсила покровъ.

А вотъ игуменья, презрѣвшая проклятья;
50 Когда-то, проводивъ въ отчаяньѣ его,
Она упала ницъ предъ мраморомъ Распятья,
И умерла, моляся за него.

Всѣ эти существа, любившія глубоко,
Нашедшія въ любви свой смертный приговоръ,
55 Бросаютъ на него исполненный упрека
И вмѣстѣ—нѣжный взоръ.

Но нечувствительный къ любви краснорѣчивой
Ласкающихъ очей, себѣ не измѣня,
Онъ говоритъ, встряхнувъ своей сѣдою гривой:
60 — Чего же вы хотите отъ меня?

Вы молите меня о каплѣ состраданья,
Но вы, отъ истинной печали далеки—
Лучи, угасшіе отъ моего дыханья!
Измятые моей рукою лепестки!

65 Благословлять меня должны вы ежечасно,
Я далъ страданье вамъ, но что-же изъ того?
Вѣдь было такъ оно божественно прекрасно,
Что жизнью заплатить возможно за него.

Для васъ на часъ, на мигъ открылись двери рая,
70 Куда стремился я напрасно много лѣтъ,
Вы были счастливы, скорбя и умирая,
Для васъ блеснулъ желанный свѣтъ.

Я былъ художникомъ, поэтомъ наслажденья.
Подобно воину, который въ бой идетъ,
75 Я не считая жертвъ, не зная угрызенья,
Своимъ путемъ спокойно шелъ впередъ.

Меня манилъ собой миражъ неуловимый,
И я рвался къ нему, бояся отдохнуть,
Скелетовъ длинный рядъ въ степи необозримой—
80 Собою мой обозначаетъ путь.

Пусть я чудовище злодѣйства и порока—
Пускай мой грѣхъ тяжелъ, но кара—тяжелѣй,
И жаждою любви томился я жестоко
Въ теченьѣ жизни всей.

[248-249]


85 Когда, о женщины, пытались вы напрасно
Удерживать меня въ объятіяхъ своихъ,
Съ отчаяньемъ въ душѣ въ васъ видѣлъ слишкомъ ясно
Я въ этотъ мигъ—душою мнѣ чужихъ.

И въ ваши чудныя заплаканныя очи,
90 Гдѣ слезы искрились жемчужною росой—
Я холодно глядѣлъ, и о лобзаньяхъ ночи
Я вспоминалъ съ брезгливою тоской.

О, призракъ роковой тоски и пресыщенья!
Какіе ужасы несетъ съ собою день!
95 Въ благоуханьѣ розъ мы чуемъ запахъ тлѣнья.
И на свѣтилахъ видимъ тѣнь.

Страдая, и другимъ лишь принося страданья,
Такимъ я жилъ, такимъ въ могилу я сойду,—
И вы, вы молите меня о состраданьѣ,
100 Когда отъ васъ я сожалѣнья жду!

Въ любви была для васъ и высшая отрада.
Все въ мірѣ внѣ ея—страданье иль обманъ.
Не испытать ее—вотъ въ чемъ мученья ада,
И въ жизни ихъ извѣдалъ Донъ-Жуанъ!

1894 г.