Съѣздъ, созванный для борьбы съ торгомъ женщинами, долженъ выяснить и обсудить многообразныя и сложныя причины, порождающія ту соціальную язву, которую обозначаютъ страшнымъ, и въ то же время неяснымъ, словомъ — проституція. Если даже подразумѣвать подъ этимъ терминомъ только продажную женскую любовь, т.‑е. такія отношенія, при которыхъ женщина отдается мужчинѣ не по влеченію, а ради матеріальныхъ выгодъ, то и тогда намъ придется включить въ кругъ проституированныхъ женщинъ не только тѣхъ, на чьемъ лицѣ горитъ явная печать торга собой. Развѣ дѣвушка, которая выходитъ замужъ безъ любви, хладнокровно взвѣшивая служебное положеніе или заработныя способности мужа, не сравниваетъ себя съ тѣми, кто по вечерамъ съ робостью и безстыдствомъ бродитъ по улицѣ, охотясь за мужскими вожделѣніями? А женщины и буржуазіи, и аристократія, отдающіяся за плату, ради пополненія семейнаго бюджета, или въ погонѣ за дорого стоящей элегантностью? Какое опредѣленіе дать имъ?
Но этихъ категорій проституированія я въ своемъ докладѣ не хочу касаться. Въ современномъ обществѣ женская продажность пріобрѣла громадные размѣры и самыя разнообразныя формы, прокралась во всѣ слои, втянула женщинъ не только разныхъ классовъ, но и разной степени образованія. И нѣтъ сомнѣнія, что причины ея нельзя объяснять одной экономикой. Слабая воля, острое любопытство къ жизни, отсутствіе подлинныхъ духовныхъ интересовъ, жадность темперамента, наконецъ, та особая, прирожденная и усиленная тысячелѣтней культурой, женская пассивность, которая такъ охотно подчиняется мужской активности, — все это направляетъ въ проституціонный потокъ безконечныя и все растущія толпы женщинъ. Но рядомъ съ этими психическими и физіологическими факторами есть экономическія и соціальныя условія жизни вообще и женской жизни въ особенности, условія, питающія и вздувающія этотъ притокъ свѣжаго женскаго товара. Ихъ-то мнѣ и хочется выяснить.
Обстановка и содержаніе труда накладываютъ печать на всего человѣка. Его мысли и характеръ, радости и печали, сила и слабость, въ значительной степени, образуются подъ вліяніемъ его профессіи, вѣрнѣе того, куда и какимъ образомъ расходуетъ онъ свою мускульную и мозговую энергію. И въ этомъ отношеніи, за послѣднее столѣтіе, европейская женщина пережила настоящую революцію. Если прежде она была рабски, почти насильно прикована къ тѣснотѣ и замкнутости семейнаго очага и сообразно съ этимъ выработала себѣ извѣстный психологическій складъ, то теперь она также насильно выгоняется на рынокъ, въ мастерскую, къ фабричному станку, въ контору, на службу и въ концѣ-концовъ на улицу. Тѣ хозяйственныя цѣнности, выработка которыхъ прежде цѣликомъ лежала на Hausfrau разныхъ классовъ, теперь производятся на фабрикѣ, и женщина, оставаясь дома, не оправдываетъ своего существованія.
Общественное сознаніе еще слабо отдаетъ себѣ отчетъ въ этомъ переворотѣ, произошедшемъ въ судьбѣ женщины. Старыя понятія, старыя оцѣнки и мѣрки мѣняются медленнѣе, чѣмъ самый процессъ жизни. И новыя трудовыя условія оказались совершенно неприспособленными ни къ материнскимъ функціямъ женщины, ни къ ея образованію и воспитанію. Это создаетъ цѣлый рядъ ненормальностей въ семьѣ, въ положеніи матерей и дѣтей, отражается на здоровьи и воспитаніи подрастающихъ поколѣній и, наконецъ, усиливаетъ исходъ женщинъ отъ нормальной жизни къ проституціи.
Быстрый количественный ростъ самостоятельно зарабатывающихъ женщинъ настолько извѣстный фактъ, что нѣтъ надобности приводить много цифръ. Въ многообразныхъ западныхъ изслѣдованіяхъ можно найти всѣ данныя, всѣ цифровыя таблицы, подробно рисующія и этотъ ростъ, и положеніе женскаго труда. Зато все, что касается Россіи, мало изслѣдовано и скудно освѣщено. Приходится брать не общія, а отдѣльныя свѣдѣнія. Такъ, въ интересномъ очеркѣ профессора Левинсона-Лессинга „О занятіяхъ женскаго населенія г. С.‑Петербурга“ дѣлается такой подсчетъ: Въ С.‑Петербургѣ на 100 рабочихъ мужчинъ рабочихъ женщинъ было въ 1881 г. — 26,06, въ 1890 г. — 33,69, а въ 1900 г. — 39,36. Въ конторскомъ трудѣ наплывъ женщинъ еще значительнѣе. Чертежницъ и переписчицъ въ 1881 г. было на 100 мужчинъ 6,09 %, а въ 1900 г. — 42,3 %.
Въ послѣднихъ отчетахъ фабричныхъ инспекторовъ встрѣчаются совершенно опредѣленныя указанія на стремленіе предпринимателей замѣнять мужской трудъ женскимъ.
„Причины усиленія женскаго труда, — большее трудолюбіе, внимательность и воздержаніе (не пьютъ, не курятъ) и также уступчивость и меньшая требовательность ихъ относительно заработной платы“, пишетъ въ отчетѣ 1907 г. фабричный инспекторъ Владимірской губ.
„Особенно быстрымъ темпомъ процессъ этотъ пошелъ послѣ забастовочнаго движенія 1905 г. Предпочтеніе фабрикантами труда женскаго настолько велико, что есть уже фабрики, гдѣ женщины, съ одной стороны, исполняютъ обязанности таскальщиковъ тяжестей, съ другой, — занимаютъ мѣста младшихъ конторскихъ служащихъ, пріемщиковъ и т. д.“, говоритъ тотъ же инспекторъ въ 1908 г.
„Замѣняя мужской трудъ женскимъ, фабрика выгадываетъ на заработной платѣ и при уплатахъ вознагражденій за несчастные случаи. Кромѣ того, нѣкоторыя фабрики, какъ было отмѣчено и раньше, замѣняютъ мужчинъ женщинами, какъ болѣе спокойнымъ и послушнымъ элементом“ (Московская губерн., 1908 г.).
Фабричные инспектора предполагаютъ, что фабриканты сами идутъ навстрѣчу женской арміи, благодаря дешевизнѣ, уступчивости, меньшей требовательности женщинъ. Можно было бы иначе переставить — дешевизна, изъ которой вытекаютъ и уступчивость, и нетребовательность, вотъ что до сихъ поръ невыгодно отличаетъ женскій трудъ отъ мужского. Приходится сравнивать положеніе женщинъ на трудовомъ рынкѣ съ положеніемъ низшихъ расъ, негровъ или китайцевъ. Недаромъ, когда въ началѣ XX вѣка на шелковыхъ фабрикахъ Бадена спрос на женскій трудъ превысилъ предложеніе, у фабрикантовъ возникла мысль выписать на смѣну женщинамъ японцев.
Причины низкой оплаты женскаго труда должны интересовать не только трудящихся женщинъ всѣхъ состояній. Само собой разумѣется, что дешевизна женщинъ одной непрерывной цѣпью тянется черезъ жалкій заработокъ ткачихи, портнихи, горничной, къ не менѣе жалкому жалованью учительницы, конторщицы, вплоть до оплаты женщинъ либеральныхъ профессій. Но та же дешевизна вліяетъ и на цѣну мужского труда, и немудрено, что рабочіе, не отдающіе себѣ отчета въ связи причинъ и слѣдствій, такъ долго и такъ упорно воевали и воюютъ противъ женскаго вторженія.
Въ отчетѣ фабричнаго инспектора Черниговской губ. за 1908 г. говорится:
„Трудомъ женщинъ фабрики замѣняютъ трудъ подростковъ, а иногда и взрослыхъ. Были попытки поставить женщинъ въ качествѣ ткачихъ на механическихъ и ткацкихъ станкахъ суконной фабрики, причемъ сдѣльный заработокъ ихъ оказался не меньше мужского, но ткачи просили владѣльцевъ фабрики не принимать женщин на работу“.
Съ другой стороны, рабочія организаціи какъ западныя, такъ и наши начинаютъ понимать, какъ важно для всего ихъ класса измѣненіе цѣнности женскихъ рукъ и, втягивая мало-по-малу женщинъ въ свои ряды, эти организаціи въ то же время вносятъ въ программы рядъ требованій, связанныхъ съ охраной женскаго труда.
Неравная оплата мужской и женской рабочей энергіи чаще всего объясняется просто болѣе приниженнымъ положеніемъ женщины. Мужчина притеснитель; въ качествѣ хозяина рынка онъ пользуется своимъ положеніемъ и дешевитъ женщину. Нечего и говорить, что это слишкомъ поверхностное и одностороннее рѣшеніе вопроса. Нѣмецкая изслѣдовательница Alice Salomon въ своей крайне интересной работѣ „Die Ursachen der ungleichen Entlohnung von Männer und Frauenarbeit“ постаралась на основаніи статистическихъ и экономическихъ данныхъ, взятыхъ главнымъ образомъ изъ жизни Германіи и Австріи, а отчасти и Англіи, вскрыть какъ особенности, такъ и причины этого заработнаго неравенства.
Она прежде всего устанавливаетъ, что несомнѣнно существуетъ различіе какъ въ качественной, такъ и въ количественной продуктивности мужчины и женщины. На ліонскихъ фабрикахъ въ то время, какъ мужчина разрѣзаетъ два куска бархата, женщина разрѣзаетъ только один. Тамъ же, несмотря на равную сдѣльную плату, женщина вырабатываетъ только 70% мужского заработка. Въ Англіи, на шелковыхъ фабрикахъ, мужчина управляетъ сразу двумя ткацкими станками, а женщина однимъ. Неравная трудоспособность порождается не только разностью физическихъ силъ. Только въ сельскомъ хозяйствѣ, особенно тамъ, гдѣ еще мало машинъ, выше всего цѣнится непосредственное мускульное усиліе. Въ остальныхъ отрасляхъ труда, благодаря росту техники, требуются не столько физическія, сколько психическія свойства. И въ нихъ женщина тоже оказывается отличной отъ мужчины. Она менѣе догадлива, менѣе интеллигентна, наконецъ, она приходитъ на трудовой рынокъ не вооруженная ни опытомъ, ни знаніемъ.
Такъ, въ ювелирномъ производствѣ, гдѣ особенно ясно, что оплата идетъ по линіи умѣлости и интеллигентности, средняя цѣна мужского рабочаго часа 39 пфенниговъ, а женскаго — 22,8 пфенниговъ. Женщинамъ поручается только наиболѣе грубая, а значитъ и хуже всего оплачиваемая работа. Дѣлается это прежде всего потому, что женщины являются на работу безъ настоящей выучки, безъ тѣхъ навыковъ, которые больше всего цѣнятся работодателемъ. Мужчины-ювелиры учатся 4-5 лѣтъ. Женщины — 3 года, изрѣдка 4. У нихъ также нѣтъ возможности опытнымъ путемъ достичь совершенства, такъ какъ большинство женщинъ остается на работѣ 3-3½ года; потомъ онѣ бросаютъ мастерскую для выхода замуж или… для проституціи. Только 13% работницъ продолжаетъ работу и послѣ 30 лѣтъ. Кратковременность женскаго труда и молодость работницъ есть явленіе общее. Въ Германіи изъ 1,000 работницъ было 397 недостигшихъ 20 лѣтъ, въ Австріи — 570. (Цифры относятся к 1900 г.) Есть отрасли труда, гдѣ этотъ % еще больше. На бумажныхъ фабрикахъ Германіи 66% работницъ моложе 24‑хъ лѣтъ, и въ этомъ производствѣ наплывъ дешевыхъ женскихъ рукъ дѣлаетъ даже часто машины ненужными.
Иногда увеличеніе женскаго труда вызывается, напротивъ, установкой новыхъ, легкоуправляемыхъ машинъ. Вѣнская анкета 1896 г. выяснила, что въ шляпномъ производствѣ, благодаря новымъ машинамъ, не требующимъ ни опытности, ни силы, мужской трудъ почти вытѣсненъ женскимъ. Причемъ тамъ, гдѣ мужчины зарабатывали 10-16 гульденовъ, женщины довольствуются 3—6 г. Очень характерна одна черточка, приведенная въ той же анкетѣ. Въ производствѣ готоваго платья мужская работа цѣнится почти втрое (женщина — 70 кр. — 1,30 гульд., мужчина — 2½—3 гульденовъ въ день). За сверхурочные часы женщины получаютъ обычную плату, а мужчины тройную противъ своей обычной. „Это потому, — объясняли хозяева, — что мужчины цѣной стачки завоевали себѣ болѣе высокую оплату сверхурочныхъ часовъ“.
Высшія, лучше всего оплачиваемыя, отрасли труда, металлургическая, машинная, полиграфическая промышленность, почти закрыты для женщинъ. На ихъ долю остается работа, требующая меньшаго искусства, но зато и самая дешевая. Клеймо дилетантизма и временности лежитъ на женской работѣ, понижая ея рыночную цѣнность. А предприниматели уже пользуются этимъ положеніемъ и извлекаютъ изъ него крупную выгоду, удерживая на женскій трудъ такія цѣны, дешевизна которыхъ непропорціональна разницѣ въ продуктивности мужского и женскаго труда. Такъ, на нѣкоторыхъ англійскихъ фабрикахъ къ ткачихамъ приставляютъ машиниста, который долженъ помогать имъ въ управленіи машинами. За это фабриканты сбавляютъ ткачихамъ отъ 15—50%, хотя расходъ на помощника не превышаетъ 2-3%.
Въ Эдинбургѣ наборщики получаютъ за 1,000 словъ 6¾ пенни. Наборщицы — 4½ пенни. Сами предприниматели признаютъ, что лишніе помощники, приставленные къ женской работѣ, стоятъ ему 1 п. Откуда же остальные 19% сбавки?
Отвѣтъ ясенъ: сбавка эта создается общей дешевизной женщины. Это станетъ еще яснѣе, если мы изъ области физическаго труда перейдемъ къ труду умственному, особенно къ тѣмъ его областямъ, гдѣ работодателемъ является само государство.
Среди не физическихъ работницъ первое, по количеству, мѣсто занимаютъ приказчицы и конторщицы. По даннымъ, приведеннымъ въ извѣстной книгѣ Лили Браунъ, „Женскій вопросъ“, въ 1900 г., въ одномъ Берлинѣ, было 365 тысячъ приказчицъ. Оплата ихъ труда колеблется отъ 30—150 м. Но необходимый для прожитія минимумъ, т.-е. 60 марокъ въ мѣсяцъ, получаютъ только 70% изъ нихъ. Остальныя должны или жить въ семьѣ (на самомъ дѣлѣ 100 тысячъ приказчицъ живетъ безъ семьи), или искать другихъ способовъ пополнить свой бюджетъ. Эти другіе способы станутъ еще очевиднѣе, если вспомнить, что отъ приказчицы требуется нарядность и что 71% приказчицъ въ Берлинѣ находится въ возрастѣ отъ 15—21 года.
Извѣстный изслѣдователь вопросовъ труда, Sidney Webb, выясняя особенности женскаго заработка, говоритъ: „Кромѣ ремесла и трудоспособности, женщины имѣютъ возможность вынести еще на рынокъ свое тѣло“.
И Alice Salomon права, когда приходитъ къ такому выводу: „Въ концѣ-концовъ нельзя не упомянуть, что дѣвушки могутъ найти средство для удовлетворенія своихъ потребностей при помощи проституціи, что даетъ работодателямъ сознанную или несознанную возможность понижать заработную плату женщинъ“.
Но если такова психологія, таковъ расчетъ капиталиста-предпринимателя, то что же намъ сказать, какъ объяснить поведеніе государства, которое повторяетъ по отношенію къ женщинѣ всѣ неравенства и несправедливости, существующія въ частныхъ предпріятіяхъ?
Въ Англіи телеграфистки получаютъ отъ 16—40 шил. въ недѣлю, а телеграфисты отъ 18—65 шил. Фабричные инспектора 1000 ф. въ годъ, инспектрисы 500 ф. (причемъ имъ еще запрещается выходить замуж). Въ Австріи на почтѣ женщины получаютъ 40% мужской оплаты. Если даже допустить, что 3 женщины работаютъ за двоихъ мужчинъ, то и то окажется, что государство обсчитываетъ женщинъ на 27%.
Рѣзче всего это сказывается въ оцѣнкѣ учительскаго труда. Казалось бы, что именно здѣсь нѣтъ двухъ путей. Надо или признать женщинъ непригодными для важнаго и отвѣтственнаго дѣла воспитанія будущихъ поколѣній и тогда совсѣмъ не допускать ихъ до учительскихъ обязанностей, или, разъ такого отрицанія не существуетъ, признать ихъ равноценными. Но на самомъ дѣлѣ государство остановилось на полпути. И въ Англіи, и въ Германіи учительницы получаютъ ⅔ того, что получаютъ учителя.
Такъ, на всѣхъ ступеняхъ общественной лѣстницы сохраняется одинаковое въ своемъ неравенствѣ взаимоотношеніе между мужской и женской заработной платой. Немудрено, что западная женщина, которую большая экономическая тѣснота заставляет выдерживать большую конкуренцію, уже отдаетъ себѣ отчетъ въ тѣснѣйшей связи между интересами женщинъ всѣхъ классовъ и всѣхъ состояній.
Все, что отличаетъ, ухудшаетъ, бѣднитъ женскую жизнь на Западѣ, все, что составляетъ особыя, спеціально женскія, трудности ея борьбы за существованіе, въ совершенно такой же мѣрѣ относится и к русской женщинѣ. Даже въ еще большей мѣрѣ. Если тамъ необученность и болѣе низкій техно-умственный уровень является источникомъ женской дешевизны, то у насъ эти культурно-образовательныя условія еще хуже.
По официальнымъ даннымъ Статистическаго Ежегодника,[2] въ Россіи 32,6%, грамотныхъ мужчинъ и 13,7% грамотныхъ женщинъ, а въ нѣкоторыхъ губерніяхъ, какъ, напримѣръ, въ Вологодской, этотъ процентъ падаетъ еще ниже. Тамъ 32,8% грамотныхъ мужчинъ и только 6,7% грамотныхъ женщинъ. Текущее школьное ученіе, подымая отчасти общій уровень грамотности, оставляетъ женскую отсталость почти въ полной неприкосновенности. Въ начальныхъ школахъ, въ 1903 году, училось 71,9% мальчиковъ и только 28,1% дѣвочекъ.
Въ среднихъ школахъ количество учениковъ того и другого пола почти равно. Зато въ среднихъ спеціальныхъ школахъ, которыя лучше и скорѣе вооружаютъ учениковъ для заработка, обучается 163,000 мальчиковъ и всего 46,000 дѣвочекъ.
Высшія учебныя заведенія остаются въ Россіи до сихъ поръ закрытыми для женщинъ. Общество оказалось вынужденнымъ создать частныя высшія женскія школы, которыя (за исключеніемъ медицинскаго института) не даютъ своимъ слушательницамъ всей полноты образовательныхъ правъ. Такимъ образомъ, мы видимъ, что на всѣхъ стадіяхъ ученія, женщины не занимаютъ того мѣста, которое онѣ должны были бы занимать въ виду требованій, предъявляемыхъ къ нимъ жизнью.
Въ то же время молодость работницъ, такъ понижающая на нихъ цѣну на Западѣ, является и у насъ, въ Россіи, обычнымъ явленіемъ. По переписи 1897 г., въ изготовленіи одежды малолѣтнія и подростки (до 15 лѣтъ) женскаго пола составляли 49,5% всѣхъ рабочихъ. Во всѣхъ отрасляхъ труда эта категорія малолѣтнихъ и подростковъ заполнена главнымъ образомъ женской молодежью. Въ табачномъ производствѣ офиціально значится только 1,573 дѣвушки моложе 15 лѣтъ. Но стоитъ заглянуть на любую фабрику, чтобы убѣдиться въ неточности этой цифры, такъ какъ на этотъ промыселъ, гдѣ женщины составляютъ болѣе 75% всѣхъ рабочихъ, идутъ совсѣмъ юныя дѣвушки, почти дѣти. Табачное дѣло, также как и текстильное, гдѣ тоже преобладаетъ женскій трудъ (въ 1897 г. на 450,000 мужчинъ было 508,000 женщинъ; теперь эту цифру слѣдуетъ считать значительно больше), являются по оплатѣ однѣми изъ самыхъ неблагодарныхъ отраслей труда.
Нѣмецкая анкета, выяснявшая положеніе замужнихъ работницъ, пришла к заключенію, что для женскаго здоровья, точнѣе для материнскихъ функцій женщины, особенно вредны такіе промыслы, гдѣ женщина должна весь день стоять, или весь день сидѣть. Какъ разъ на табачныхъ фабрикахъ приходится все время работать сидя, а на ткацкихъ стоя. Причемъ на табачныхъ происходитъ отравленіе никотиномъ, а на ткацкихъ отъ постояннаго сотрясенія, особенно ощутительнаго на верхнихъ этажахъ высокихъ корпусовъ, беременныя женщины чаще всего не донашиваютъ ребенка до срока.
Говоря о вредныхъ для женщинъ промыслахъ, не надо дѣлать себѣ иллюзіи. Почти всѣ существующія формы труда вредны даже для мужского здоровья, а для женскаго и подавно. Фабрика, мастерская, бѣготня прислуги у частныхъ хозяевъ, служба продавщицы или конторщицы, — все ставитъ женщину въ самыя тяжкія условія, идущія вразрѣзъ съ материнствомъ, къ которому ее первоначально предназначила природа. Но всѣ эти трудности усугубляются тѣмъ, что женщинамъ до сихъ поръ предоставляются самые дешевые, самые неблагодарные виды труда.
Мнѣ пришлось побывать въ прошломъ году въ Бѣлостокѣ на двухъ суконныхъ фабрикахъ. Одна изъ нихъ маленькая, не подчиненная фабричной инспекціи. Это была не фабрика, а подлинный Дантовъ адъ. Въ мрачномъ подвальномъ этажѣ, гдѣ подъ ногами хлюпала стекавшая со двора вода, пять или шесть женщинъ трепали старыя суконныя тряпки. Несмотря на открытыя настежь окна и двери (это было въ февралѣ), въ воздухѣ носились густыя тучи черной пыли. Она сплошь покрывала одежду, лица, руки работницъ. Мнѣ сказали, что передо мной молодыя дѣвушки. Но я видѣла только тощія груди, впалыя щеки, мертвенное равнодушіе въ потухшихъ глазахъ. Фабрика пожрала ихъ молодость и не только молодость, но и жизнь. Ясно было, что чахотка уже овладѣла этими жалкими рабынями труда. На этой фабрикѣ, съ нищенской расцѣнкой, работали почти исключительно женщины.
Тамъ же, въ Бѣлостокѣ, мнѣ показали другую, иначе обставленную фабрику. Она помѣщалась не въ старомъ, полуразвалившемся флигелѣ, а въ новомъ, щеголеватомъ зданіи. Окна были большія, было сухо и свѣтло, и если фабричный трудъ и здѣсь таилъ свои обычныя отрицательныя стороны, то все же не было никакого сравненія съ первой зловонной ямой. Но здѣсь женщинъ не было видно. Только двѣ-три старухи горбились надъ ткацкими станками. Это были, очевидно, старожилки фабрики. Представитель фабричной администраціи, водившій насъ по корпусамъ, пояснилъ, что сами рабочіе настояли, чтобы женщинъ не принимали, такъ какъ онѣ понижаютъ цѣну.
Общая русская скудость изслѣдованій и цифръ не дает возможности должнымъ образомъ установить очень важный для пониманія положенія женщины на трудовомъ рынкѣ фактъ непропорціональности между разницей въ продуктивности и въ оплатѣ женскаго труда. Приходится брать отрывистыя, отдѣльныя свѣдѣнія. Такъ, г‑жа Глинская, въ своемъ докладѣ „О службѣ женщинъ на желѣзныхъ дорогахъ“[3], указала, что сторожа, охраняющіе желѣзнодорожный путь, получаютъ 177 р. въ годъ, а сторожихи, дѣлающія буквально ту же работу, также отвѣчающія за безопасность идущихъ мимо поѣздовъ, получаютъ только 41 р. въ годъ. Даже женщины-врачи, состоящія на службѣ у желѣзныхъ дорогъ, получаютъ только двѣ-трети мужского жалованія, хотя, казалось бы, что онѣ дѣлаютъ равный съ мужчинами трудъ, такъ какъ имъ, въ такой же степени какъ и мужчинамъ, довѣряется и здоровье, и жизнь людей.
Мнѣ самой пришлось записать на одной изъ кубанскихъ табачныхъ фабрикъ такую расцѣнку труда. Мастеръ, укладывающій табакъ въ фунтики, получаетъ 45 р. въ мѣсяцъ. Мастерица за ту же работу получаетъ 15 р. По словамъ фабричной администраціи, мужчина вырабатываетъ въ день 12 ящиковъ, женщина — 7. Иначе говоря, продуктивность ея работы меньше въ 1,7 раза, а оплата меньше въ три раза.
Различіе станетъ еще очевиднѣе, если мы перейдемъ въ такую область труда, гдѣ цѣнится не физическое усиліе. Г. Гудванъ, изслѣдовавшій положеніе 26,000 одесскихъ приказчиковъ, устанавливает средній заработок для мужчинъ 34 р. въ мѣсяцъ, для женщин — 13 р. Но это средняя цифра, а въ той же Одессѣ 23% приказчицъ получаютъ менѣе 10 р.
А всѣ конторщицы, машинистки, служащія, наполняющія правленія желѣзныхъ дорогъ, банковъ, частныхъ обществъ, мировыхъ учрежденій, и получающія за свою одуряющую работу жалкіе гроши? Здѣсь, какъ и въ неравномъ жалованьѣ женщинъ-врачей на желѣзныхъ дорогахъ, уже нельзя объяснить женской дешевизны ни разницей въ подготовкѣ, ни недостаточностью образовательнаго ценза. Сплошь и рядомъ дѣвушка, окончившая институтъ, гимназію, или даже высшіе курсы, получаетъ меньше канцеляриста, прошедшаго немудрую науку городского училища и, тоже не особенно мудрый, экзаменъ на чинъ. По даннымъ Л. В. Авиловой[4], въ небольшихъ городахъ заработокъ чиновницы колеблется отъ 10—35 р. А иногда въ казенныхъ учрежденіяхъ попадается жалованье въ — 6, 5, 3 р. въ мѣсяцъ. Въ крупныхъ центрахъ вознагражденіе немного выше, а именно отъ 15—60 р. Средней цѣной для Петербурга надо считать 30 р.
Громадное и прямое вліяніе на пониженіе женскаго чиновничьяго заработка имѣетъ ст. 156 устава о службѣ, закрывающая женщинамъ доступъ на государственную службу. Дѣвушки, вынужденныя зарабатывать себѣ хлѣбъ канцелярской работой, искусственно удерживаются государствомъ на самыхъ невыгодныхъ, трудовыхъ позиціяхъ.
То же самое дѣлаетъ государство и въ другомъ интеллигентскомъ трудѣ, въ учительскомъ, гдѣ, помимо различія въ оплатѣ учителей и учительницъ, большое значеніе для женской дешевизны имѣетъ то, что женщины заполняютъ только нижнія ступеньки педагогической лѣстницы. Их принимаютъ учительницами въ низшія школы и въ младшіе классы гимназій, то-есть какъ разъ туда, гдѣ расцѣнка труда наименѣе выгодна.
Привычка дешевить женщину даетъ себя знать на каждом шагу. Когда французскій парламентъ въ текущемъ году обсуждалъ пенсіи на старость, комиссія опредѣлила, что мужчинѣ надо давать 417 фр., а женщинѣ довольно 270. У насъ въ военномъ вѣдомствѣ, въ 1902—05 г., засѣдала особая рабочая комиссія. Она высчитала минимальный мѣсячный рабочій бюджетъ для мужчины въ 21 р. (3 р. одежда, 4 р. квартира, 10 р. ѣда, 4 р. бѣлье, мыло, табакъ и т. д.), для женщины въ 17 р.
Быть можетъ, дѣйствительность и на самомъ дѣлѣ научила женщинъ быть менѣе требовательными, сокращать свои расходы и желанія. Но всетаки въ громадномъ большинствѣ случаевъ заработокъ женщины значительно ниже ея бюджета. Въ Парижѣ болѣе ста тысячъ портнихъ, но только треть изъ нихъ получаетъ 900 фр., необходимые для сколько-нибудь сноснаго существованія. Въ Вѣнѣ только 40% работницъ можетъ покрыть свои расходы своимъ заработкомъ. Изъ нѣмецкихъ конторщицъ 30% получаютъ меньше предѣльнаго бюджета, т. е. меньше 60 м. въ мѣсяцъ.
По изслѣдованію г‑жи Фросиной, „Бюджетъ семейныхъ работницъ“[5], выясняется, что, для не голоднаго прожитія одинокой работницы въ Петербургѣ, необходимо имѣть по меньшей мѣрѣ 20 р. въ мѣсяцъ. При этомъ ѣда такая: ½ ф. хлѣба, булка, бутылка молока, чай, ½ ф. колбасы, иногда яйца. Горячая пища очень рѣдко. И это еще считается недурнымъ питаніемъ. При такомъ бюджетѣ остается на одежду, считая бѣлье и сапоги, 43 р. въ годъ.
Но вѣдь громадное большинство работницъ не получаетъ и 20 р. Въ текстильномъ производствѣ заработок колеблется отъ 7—12—15 р. Въ табачномъ дѣлѣ большинство работницъ получаетъ около 10 р. Заработокъ портнихъ и бѣлошвеекъ какъ будто больше, отъ 10—30 р. при хозяйскихъ харчахъ. Зато у нихъ есть полосы мертваго сезона, когда онѣ буквально остаются на улицѣ, на этой гостеприимной, всегда готовой принять молодую женщину, улицѣ.
Въ письмахъ, которыя въ отвѣтъ на анкету присылали въ редакцію газеты Новая Русь приказчицы, такъ и говорилось: „Вечерними прогулками пополняется бюджетъ многихъ конторщицъ, кассирш и другихъ служащихъ“. Да и какъ же иначе, если за 12−14‑часовой рабочій день дѣвушка получаетъ отъ 6−18 р. (приказчицы въ булочныхъ), или отъ 10−15 р. (приказчицы въ магазинахъ дешеваго платья). Вѣдь одна квартира, если даже занимать одну комнату вдвоемъ, стоитъ не менѣе 6 р. Утренній чай и праздничная ѣда, при самомъ скромномъ счетѣ, тоже обойдутся не менѣе пяти рублей. А гдѣ же взять деньги на платье? Ведь приказчица должна одѣваться, какъ барышня. Если фабричная работница тратитъ на одежду 43 р. въ годъ, то приказчицѣ оно должно стоить не менѣе 80−100 р. Если прибавить мелкіе расходы, лѣченье, переписку, книги, хоть изрѣдка театръ или загородная поѣздка, то получится еще рубля три въ мѣсяцъ. Итого годовой расходъ не менѣе 280 р. Откуда же взять эти деньги тѣмъ, кто получаетъ около 200 рублей въ годъ, а то и меньше?
Тотъ же періодическій недочетъ мы найдемъ и въ бюджетѣ чиновницы. Даже если взять за средній заработок 35 р. (хотя было бы правильнѣе считать 30 р.), то человѣку, имѣющему самыя скромныя интелигентскія привычки, нѣтъ возможности свести концы съ концами. Въ крупномъ центрѣ комната стоитъ не менѣе 15 р. На питанье, и то наполовину впроголодь, слѣдуетъ положить тоже не менѣе 15 р. На платье, на конки, на лѣченье, на такъ называемыя культурныя потребности остается 5 р. Сумма не только явно недостаточная, по прямо нищенская.
Это несоотвѣтствіе между самымъ тѣснымъ, самымъ урѣзаннымъ бюджетомъ и возможнымъ женскимъ заработкомъ, несоотвѣтствіе, которое мы находимъ и въ пролетарскомъ, и въ интеллигентскомъ женскомъ трудѣ, обыкновенно объясняютъ, точнѣе, оправдываютъ тѣмъ, что женщина не зарабатываетъ, а только прирабатываетъ. Между тѣмъ и въ этомъ отношеніи жизнь кореннымъ образомъ измѣнила положеніе женщины. Количество браковъ такъ быстро падаетъ, что прежняя надежная, семейная пристань становится для большинства дѣвушекъ недостижимой. Да и качество брака измѣнилось, онъ все менѣе долговѣченъ, и при расхожденіи женщина нерѣдко должна находить самостоятельныя средства для своего и дѣтскаго существованія. Въ Англіи и Германіи половина женщинъ брачнаго возраста не замужемъ. Соотвѣтственно съ этимъ растетъ количество внѣбрачныхъ дѣтей. Въ Вѣнѣ и Парижѣ одна треть, а въ нѣкоторыхъ округахъ Германіи даже половина новорожденныхъ прижиты внѣ брака. Часть ихъ родится въ обстановкѣ длительной связи, гдѣ отецъ и признаетъ дѣтей, и заботится о нихъ. Но сколько такихъ, которые остаются исключительно на попеченіи и отвѣтственности матери. Мы видѣли, какъ слабо общество вооружило женщину для экономической борьбы, какъ неравно и сурово относится само государство къ интересамъ женщины-труженицы. Ей нечѣмъ прокормить даже себя одну, гдѣ же возьметъ она средства для ребенка? И что мудренаго, если въ Германіи, на тѣ зеркальныя и химическія фабрики, гдѣ число мертворожденій особенно велико (65%, а если прибавить дѣтей умирающихъ въ первый годъ рожденія, то смѣло можно назвать эти промышленныя заведенія фабрикой ангеловъ), съ наибольшей охотой идутъ дѣвушки-матери.
И что мудренаго, если, сравнивая свою жизнь, убогую, холодную и голодную, лишенную радостей и развлеченій, составляющихъ потребность всякаго, а тѣмъ болѣе молодого, человѣческаго существа, сравнивая свое тусклое прозябанье съ яркимъ разгуломъ проститутки, дѣвушка работница не видитъ никакихъ преимуществъ на сторонѣ своего честнаго труда. Молодость не заглядываетъ далеко. Быть можетъ, тамъ, впереди, ждутъ болѣзни, ждетъ безпріютная, униженная старость. Но развѣ тѣ болѣзни, которыми награждаютъ женщину фабрика, мастерская, контора, магазинъ, много лучше сифилиса? Развѣ она обезпечена чѣмъ-нибудь на старость, на время болѣзни? И тутъ, и тамъ положеніе одинаково шаткое. Но улица манитъ возможностью насладиться всѣми растущими соблазнами города. Наряды, театры, шумъ, опьянѣніе, веселье, щедрое мужское общество. Легко говорить, что все это пошло, низменно, грязно. Но надо ли, возможно ли такъ строго цѣнить влеченія и вкусы наименѣе культурныхъ женскихъ слоевъ населенія, изъ которыхъ главнымъ образомъ вербуется проституціонное войско, если несравненно болѣе культурные мужчины, врачи, адвокаты, учителя, писатели добровольно и охотно опускаются въ эту низину, проводятъ ночи, а иногда и дни, въ этой пошлости и грязи? Вѣдь это они, вѣдь это потребители, поддерживаютъ высокій спросъ на продажное женское тѣло, а значитъ и на всю окружающую его атмосферу. Спросъ настолько высокій, что та же самая табачница, за 8 руб. въ мѣсяцъ цѣлыми днями глотавшая никотиновую пыль, что та же горничная, которая бѣгала по лѣстницамъ, подавала, прибирала, угождала, не зная ни покоя, ни отдыха, а главное не видя ни проблеска вниманья къ себѣ, что любая изъ самыхъ неудачливыхъ работницъ можетъ сразу, если только судьба снабдила ее нѣкоторою привлекательностью, начать получать десятки рублей, а то и больше. И впереди вѣдь не только Калинкинская больница, — многія ли помнятъ о ней въ началѣ? — но и просторъ самыхъ неограниченныхъ возможностей, такъ называемая карьера, которую, до сихъ поръ, подавляющее большинство женщинъ можетъ сдѣлать только при помощи своей, такъ или иначе выраженной, такъ или иначе предложенной, женской привлекательности.
И до тѣхъ поръ, пока не измѣнятся общія условія женской работы, пока не начнется систематическая, планомѣрная борьба съ рыночной дешевизной женщины, проституція будетъ широко раскрывать свои красныя двери, предлагая соблазнительный исходъ изъ экономическихъ, а подчасъ и изъ психологическихъ затрудненій. Борьба эта уже началась. Она идетъ двумя путями. Ве-первыхъ, сами женщины выходятъ изъ прежней инертности и разобщенности. Былое равнодушіе къ общественности, эгоистическій перевѣсъ семейныхъ мелочей надъ широкими интересами мало-помалу уступаютъ мѣсто сознанію своей связи, личной, кровной связи со всѣмъ государственнымъ и соціальнымъ коллективомъ. Женщины учреждаютъ отдѣльные союзы, входятъ въ общеполитическія и профессіональныя организаціи, объединяютъ женскую раздробленную толпу, стараются расширить образовательныя права и поднять воспитательный уровень женщинъ.
Какъ только проснулись женщины, проснулось и законодательство, так долго оставлявшее въ полномъ пренебреженіи интересы матери, а значитъ и ребенка. Теперь необходимость государственнаго вмѣшательства, государственной охраны материнства уже сознана во всѣхъ культурныхъ странахъ. Ночная работа запрещена женщинамъ въ Англіи, Франціи, Швейцаріи, Германіи, Австріи, Голландіи. Въ Россіи такое запрещеніе было издано въ 1885 г., а позднѣйшими разъяснениями и дополненіями почти анулировано. Обязательность отдыха, въ связи съ родами, признана въ тѣхъ же странахъ и сверхъ того въ Бельгіи, Венгріи, Португаліи, Швеціи, Даніи, Испаніи. Маленькая Португалія обязала заводы, гдѣ работаетъ болѣе 50 женщинъ, имѣть ясли. Въ Россіи никакихъ законовъ по охранѣ материнства нѣтъ. А на Западѣ каждый годъ приноситъ все новыя расширенія государственных заботъ о женщинѣ.
Но женщина уже переросла время попечительства и опеки. Вынужденная наравнѣ съ мужчиной, хотя и не на равныхъ съ нимъ условіяхъ, вести экономическую борьбу за жизнь, принимая активное участіе въ наукѣ, въ искусствѣ, въ выработкѣ культурныхъ цѣнностей, она уже не можетъ довольствоваться законами, которые будутъ писать для нея другіе. Она должна сама принимать участіе въ ихъ выработкѣ, должна иметь возможность сама высказывать свои нужды и отстаивать свои требованія.
Отсюда и выросъ международный женскій лозунгъ, требующій избирательныхъ прав для женщинъ. Есть у него и другой источникъ, другое, не скажу оправданіе, но настояніе. Исключительныя политическія права всегда создаютъ чувство превосходства, вольное или невольное. Только подъемомъ всего правового и обычнаго положенія женщины можно отучить человѣчество отъ мысли, что женщина сама по себѣ стоитъ дешевле мужчины, что бабѣ цѣна особая.
Но для этого надо насадить новыя привычки, пониманье, новое чувство человѣческаго достоинства, не только въ мужское, но и въ женское сознаніе. Сдѣлать это можно только при помощи старыхъ, но все еще неосуществленныхъ лозунговъ свободы и равенства, которые, рано или поздно, придется распространить и на женщинъ. И чѣмъ раньше это произойдетъ, тѣмъ легче будетъ обществу бороться съ проституціей, по крайней мѣрѣ въ той ея части, которая порождается тяжестью экономическаго и правового гнета.
Примѣчанія
- ↑ Докладъ, читанный на первомъ всероссійскомъ съѣздѣ для борьбы съ торгомъ женщинами.
- ↑ Изданіе 1909 г., но цифры общей грамотности относятся, повидимому, къ 1905 г., а школьныя данныя къ 1903 г.
- ↑ Напечатано въ трудахъ перваго женскаго съѣзда, также как и другіе доклады, на которые я ссылаюсь.
- ↑ Доклад ж. съѣзду „О службѣ женщин въ правительственныхъ и общественных учрежденіяхъ“.
- ↑ Напечатано въ трудахъ женскаго съѣзда.