Зеркало жизни (Дорошевич)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Зеркало жизни
автор Влас Михайлович Дорошевич
Из сборника «Собрание сочинений. Том VIII. Сцена». Опубл.: «Русское слово», 1901, № 318, 18 ноября. Источник: Дорошевич В. М. Собрание сочинений. Том VIII. Сцена. — М.: Товарищество И. Д. Сытина, 1907. — С. 167.Зеркало жизни (Дорошевич) в дореформенной орфографии
 
Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


«Сцена — зеркало жизни».[1]Старый-старый афоризм.

Давно уже театром не интересовались так, как сейчас.

Кажется, только и интересуются, что театром. Куда ни придёте, — по третьему слову разговор о театре.

Скоро здороваться будут:

— А! Доброго здоровья! Как похаживаете в театр?

— Да благодарю вас! Слава Богу! Каждый день. Вы как?

— Да вот тут как-то два дня не был. А то каждый день!

— Ну, и слава Тебе, Господи! Очень рад!

В Петербурге восемь больших драматических театров, не считая маленьких, клубных, сцен.

В Москве, кажется, что ни улица, то в конце непременно театр.

В провинции, говорят, не запомнят таких хороших театральных дел.

«Театр — зеркало жизни».

Похорошело, что ли, так наше общество, или просто ему делать больше нечего, что оно только и делает, — смотрится в зеркало?

Для друга театра явление, конечно, отрадное.

Моралист может заметить:

— Взрослое общество могло бы и другое дело себе найти!

Мы берём факты такими, каковы они есть.

Общество смотрится в театр. Заглянем:

— Что за изображение?

Чем должна быть современная пьеса?

То есть пьеса, отвечающая современным литературным и сценическим требованиям публики.

Пьеса, которая представляла бы собою не только эффектное и занимательное зрелище, но и составляла бы событие в литературе и театре.

Заставляла бы о себе говорить самую интеллигентную часть интеллигентной публики.

— Скажите, что автор хотел сказать? — спрашивают после первого представления новой пьесы.

— Ей-Богу, не знаю.

— Какую мысль он проводит?

— Кажется, никакой мысли!

— Позвольте! Да что же есть в этой пьесе?

— Батюшка! А настроение?!

Пьеса «в четырёх актах и семи картинах» больше не существует. Есть пьеса «в четырёх туманах и восемнадцати настроениях».

— В ней интересны некоторые «зигзаги мысли»! — как пишут нынче в рецензиях.

Добрая старая комедия, где даже в заглавии ставилась подходящая пословица:

— Вот, мол, господа честные, какую мысль желаю я провести! Заранее знайте! Смысл басни сей таков.

Она умерла.

Публика расходится с очень модной пьесы г-на Плещеева[2] «В своей роли».

— Что же хотел сказать автор? Может кокотка идти на сцену? Не может?

— Ах, Боже мой! Ни то ни другое. Он просто дал настроение. Вы задумываетесь над участью «жрицы веселья». И жаль её, и что же, на самом деле, для неё можно сделать? Вот выход! И у вас в душе остаётся тяжёлое настроение. Вот это настроение и остаётся у вас от пьесы. «И так плохо и этак нехорошо».

Публика ищет настроения.

Критика говорит:

— Пьеса туманна, но в ней есть настроение.

Литераторам и артистам остаётся давать «настроение».

Настроение!

В Париже, на бульваре Клиши, есть знаменитый «кабачок смерти». Вы заходите туда, садитесь за гроб, перед вами зажигают тоненькую восковую свечечку, как перед покойником.

Вы смеётесь.

Как вдруг откуда-то из низа потянуло сыростью и холодом.

Словно могила раскрылась под ногами.

Ваша дама трусливо поджала ножки, побледнела, шепчет трясущимися губами:

— Уйдём отсюда!

Это — настроение:

В театре г-жи Яворской[3] идут «Ночи безумные» гр. Л. Л. Толстого[4], «сына своего отца».

Героя «охватывает» поцелуйное бешенство под влиянием благовонных ночей Неаполя.

И когда поднимается занавес, в зрительном зале пахнет курящимися «монашками»[5].

Это и есть благовоние итальянской ночи!

— Необходимо создать настроение, которое губит героя.

И зажигают десяток «монашек».

— Погибай!

Это, однако, оттого, что дела театра пока ещё не особенно блестящи.

При более блестящих делах «настроение» будет создаваться более могущественными средствами.

Под креслами в партере будут разложены раковины от устриц.

Чтоб пахло морем!

Скрытые в рампе тайные пульверизаторы будут «напоять» воздух духами Брокар и К°[6].

Когда в пьесе говорят о вреде курения, капельдинеры тайно из рукава будут курить «Aguilas Imperiales»[7], 115 рублей сотня, и наполнять воздух благоуханием сигар.

Какая гамма! Какой аккорд настроений!

Прежде в пьесах главным лицом был любовник, герой, фат, ingenue[8], grande coquette[9], драматическая героиня.

Теперь пишут:

— Особенно хорош был сверчок. Успех сверчка, трещавшего за печкой, рос с каждым актом.

Аркадий Счастливцев, который умел «скворцом свистать, сорокой прыгать»[10], получал бы великолепнейший гонорар и два бенефиса.

Был бы первым персонажем.

— «Особенно сильное настроение создал в театре скворец, заунывно свиставший за сценой. В скворце мы узнали нашего неподражаемого артиста г-на Счастливцева. Говорят, что в свой бенефис он будет за сценой сорокой прыгать. Билеты все проданы».

Ах, живи Аркадий в наше время!

Как бы он сказал Геннадию Демьяновичу Несчастливцеву[11]:

— Ведь актёр-то нынче не в моде!

— А что у тебя там в узле?

— Настроения-с, Геннадий Демьянович!

— А драм у тебя нет?

— Драм, Геннадий Демьянович, нет! Одни настроения!

— И охота тебе, вместо пьес, настроения носить?

— Публика требует, Геннадий Демьянович!

Пьеса г-на Фёдорова[12] «Старый дом» не имела успеха на Александринской сцене потому, что в постановке не было надлежащего настроения.

В пьесе-то есть настроение, в постановке — не передано!

Пьесу надо ставить так.

При поднятии занавеса со сцены из скрытых потайных люков несёт затхлостью и плесенью.

Вообще носу я придаю в театре большое значение. Нос до сих пор ничего не делал в театре. Действовали на зрение, на слух. А нос, что он делал? Сморкался во время самых сильных монологов и мешал? Надо заставить и его, бездельника, работать! Пусть способствует передаче настроения.

Итак, все носы приходят в скверное настроение, потому что со сцены пахнет затхлостью, плесенью и гнилью.

По стенам бегают пауки, ясно различаемые в бинокли.

Во время реплики М. Г. Савиной[13] публика видит, ясно видит, как с потолка спускается паук и заползает почтенной артистке за воротник.

Все зрительницы нервно поводят плечами, словно и им заполз за корсаж паук.

И вот тогда-то, когда г-жа Савина скажет:

— Какой это старый, старый, старый, старый, старый дом!

Вот это настроение!

— Знаете ли, — говорит зритель, выходя с первого представления новой пьесы «в четырёх туманах и 18 настроениях», — смотрел, смотрел я — и вдруг мне в голову мысль: «Да стоит ли жить? А не застрелиться ли?» Взглянул на соседа — и обмер: «Да у него в глазах та же мысль!»

Вот это называется «настроением».

И актёры для таких пьес нужны совсем другие.

Где ты «первый любовник» добрых старых времён?

Классический первый любовник!

— Сюртучок с иголочки, на левой ручке перчаточка.

Цилиндр словно только что вычищенный ваксой. Сверкавший до боли в глазах. Он снимал цилиндр не иначе, как входя в гостиную, становился на одно колено.

Хватался за завитую голову.

И был неотразим.

Где ты «фат»? Фат, от которого на полверсты разило сердцеедом! Который имел такие жилеты, что, — выйди в таком жилете на улицу, — возьмут в полицию!

— За появление в маскарадном костюме в неположенное время.

Где классический «простак» в белокуром парике, которого театральные парикмахеры так мило называли «городской блондин»?

Как просто и ясно было всё тогда в жизни и на сцене.

Комик надевал «толщинку» и прилеплял две котлеты вместо бакенбард.

Ingenue comique[14] перед выходом на сцену завязывала губки бантиком. Ingenue dramatique[15] начинала страдать ещё до поднятия занавеса.

Драматическая героиня, выходя на сцену, «метала взор». И вы сразу видели, что она:

— Всё поняла.

Теперь не то.

— Иван Иванович гримируется!

Он кладёт на полпальца белил. Сверх белил густо пудрится самой белой пудрой.

Это — любовник. Это — герой.

— Голландской сажи Ивану Ивановичу.

— Иван Иванович сделает чёрные круги вокруг глаз.

Он идёт изображать героя нашего времени.

— Иван Иванович, приготовьтесь, скоро ваш выход!

У Ивана Ивановича начинает дёргаться половина лица.

У Ивана Ивановича начинается Виттов пляс[16].

— Я… я… я… готов!

И в антракте к нему бегут знакомые.

— Поздравляю!

— Колоссальное впечатление!

— Удивительно нервно!

— Ах, какой вы неврастеник!

Рецензент отмечает на манжетах:

— Успех колоссальный: после второго акта у трети театра началась Виттова пляска[16].

Театральные хроникёры бегут:

— Сколько истерик? Сколько истерик?

— Правда, что одного господина вынули в гардеробе из петли? Хотел повеситься на вешалке!

«Знатоки» изумляются:

— Какая сила! Какая сила!

— Какая сила в изображении полного бессилия!

И самый «фурорный» артист в России г-н Орленев[17].

Актёр, который как никто изображает полное нравственное бессилие.

— Я нервно-салонный актёр! — с гордостью говорил мне на днях один артист.

И вы часто услышите похвалу:

— Ах, это такой, такой неврастеник!

В театральном бюро скоро будут вывешивать объявление:

— Неврастеник ищет места. 500 рублей в месяц, два бенефиса. Жена — истеричка.

И антрепренёр станет набирать труппу:

— Первого неврастеника, второго неврастеника. Истеричку с большой истерией.

— С большой истерией трудно найти-с. Все нарасхват. Не возьмёте ли… Есть психопатка одна.

— Психопаток взяли трёх. Нет, уж вы мне хоть на гастроли истеричку с большой истерией дайте. С малой истерией у меня жена. Публика очень любит. А такой-то хорош?

— Нервы — мочала.

— Давайте! Давайте! Его на застрастку!

Слава Богу! Труппа для «пьес с настроениями» готова.

Если старый афоризм верен и сцена — зеркало жизни, «на зеркало неча пенять»[18].

Таково отражение.

Примечания[править]

  1. Необходим источник цитаты
  2. Плещеев, Александр Алексеевич (1858—1944) — журналист и драматург, сын поэта А. Н. Плещеева. (Примечание ред. Викитеки)
  3. Яворская, Лидия Борисовна (1871—1921) — русская драматическая актриса, в 1901 г. открыла в Петербурге собственный «Новый театр». (Примечание ред. Викитеки)
  4. Толстой, Лев Львович (1869—1945) — писатель, публицист и драматург, сын Л. Н. Толстого. (Примечание ред. Викитеки)
  5. «Монашка»устар., перен. курительная свечка, распространяющая при горении ароматный дым. (Примечание ред. Викитеки)
  6. Брокар и К° — товарищество парфюмерного производства в Москве, одна из крупнейших парфюмерных фирм в России в конце XIX — начале XX вв. (Примечание ред. Викитеки)
  7. исп. Águilas Imperiales (А́гилас Империа́лес) — букв. «имперские орлы». Вероятно, имеется в виду марка табака «El Águila Imperial» гибралтарской табачной фабрики Хорхе Руссо (исп. Gorge Russo), на некоторых упаковках продукции которой располагалось изображение орла. Águila imperial — это испанское название двух видов орлов могильников, один из которых — Испанский могильникэндемик Пиренейского полуострова. (Примечание ред. Викитеки)
  8. Инженю́ (от фр. ingénue — «наивная») — актёрское амплуа, наивная девушка. Реже «инженю» называют исполнителей ролей неопытных, наивных молодых мужчин. (Примечание ред. Викитеки)
  9. Коке́т (фр. coquette) — амплуа актрисы, исполняющей роли красивых молодых женщин; гра́н(д)-коке́т (фр. grande coquette) — тот же характер ролей, но героини старше по возрасту. (Примечание ред. Викитеки)
  10. «Скворцом свищу, сорокой прыгаю» — реплика Аркадия Счастливцева, персонажа комедии А. Н. Островского «Лес» (действие пятое, явление девятое). (Примечание ред. Викитеки)
  11. Геннадий Несчастливцев — персонаж комедии А. Н. Островского «Лес». (Примечание ред. Викитеки)
  12. Фёдоров, Александр Митрофанович (1868—1949) — русский поэт, прозаик и драматург. (Примечание ред. Викитеки)
  13. Савина, Мария Гавриловна (1854—1915) — русская драматическая актриса. (Примечание ред. Викитеки)
  14. Инженю́ коми́к (от фр. ingénue comique — «наивная смешная») — актёрское амплуа: озорная, шаловливо-кокетливая девушка-простушка. (Примечание ред. Викитеки)
  15. Инженю́ драмати́к (от фр. ingénue dramatique — «наивная драматическая») — актёрское амплуа: простодушная, обаятельная девушка, воодушевленная глубоким чувством. (Примечание ред. Викитеки)
  16. а б Виттов пляс, виттова пляска (также пляска святого Вита) — хоре́я: синдром, характеризующийся беспорядочными, отрывистыми, нерегулярными движениями, сходными с нормальными мимическими движениями и жестами, но различные с ними по амплитуде и интенсивности, то есть более вычурные и гротескные, часто напоминающие танец. (Примечание ред. Викитеки)
  17. Орленев, Павел Николаевич (1869—1932) — русский актёр, считающийся родоначальником в русском театре амплуа «неврастеников»: актёров, исполняющих роли болезненно-нервных, неуравновешенных, безвольных людей, легко поддающихся различным влияниям и настроениям, находящихся в состоянии острого душевного кризиса. (Примечание ред. Викитеки)
  18. Первая часть народной пословицы «На зеркало не́ча пенять, коли рожа крива́», вынесенной в качестве эпиграфа Н. В. Гоголем к своей комедии «Ревизор». (Примечание ред. Викитеки)