Кот и мыши (Соловьёв–Несмелов)/1917 (ВТ:Ё)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Кот и мыши
автор Николай Александрович Соловьёв–Несмелов (1849—1901)
Из сборника «Нянины сказки». Опубл.: 1917. Источник: Соловьёв–Несмелов, Н. А. Нянины сказки. — 3-е изд. — М.: Издание Т-ва И. Д. Сытина, 1917. — С. 26—36.

Редакции


[26]
Кот и мыши

Пришли сумерки. В столовой, маленькой и низенькой комнате, только что покормили детей манной кашей, молочком с булочкой; была и холодная котлетка для старшего мальчика… [27] Маленькая Маруся мелко-мелко искрошила свой кусочек булочки, шаловливо хлопая пухлой ладонью, пискливо выкликнула:

— Ах, как хорошо! — и столкнула взмахом руки много крошек под стол.

— Манечка, милая мышка, не сори хлебец! — остановила её няня.

— Я, нянечка, только малость мышкам бросила; они голодны, — им ведь булочник не носит хлебца… Я нынче видела утром, — одна малюсенькая мышка проворно тут бегала, искала, ничего не нашла.

— Видно, кота Васьки не было, а теперь вон лежит он в кресле, — под беду ты мышку-то подводишь, не быть ей живой от его лап.

— Он сыт, я его много кормила, не станет он есть мышку.

— Э-эх, дитятко, и сытый кот играет с мышкой, а кошкины игры — мышкам слёзки.

Дети уже в детской, каждый в своей кроватке: кто шепчет сам с собой, закрывши глаза; кто держит пальцы на веках так крепко, что видит и при закрытых глазах, как у него под пальцами ходят зелёные и разноцветные круги, искрятся огоньки; кто думает, какую на него наденут рубашечку: красную или палевую, — завтра ведь праздник, — и что будет на третье блюдо в обед: пирог с яблоками, пудинг или кисель. Хорошо бы пудинг, — давно его не было… [28] В столовой темно. В детской чуть-чуть только мигает лампадка у икон. Тишина. Дети нынче скоро заснули.

Из одного, другого, третьего уголка светятся уже маленькие, бойкие глазки: мышки уже выглядывают из подполья, — и побегать им хочется на просторе, в огромной для них столовой, и есть хочется, страшно хочется есть! Целый день во рту не было ни крошки, грызли дерево в подполье, но от этого сыт не будешь, — вострили только зубы.

— Ппи! — пискнула старая мышь в подполье и сцепила за хвост молодую, сбросила назад, сама присела на её место в уголок, проворчав тихо про себя: — Глупая, лезет вперёд!.. Трусиха, а лезет, как раз налетит на беду! — и она поводила мордочкой, нюхая воздух и озираясь в темноте; она чуяла, что кот близко, хотя и не видела его.

Маленькая мышка Матрёша сердито вцепилась ей в ногу и так больно укусила, что старая мышь Овдотья отчаянно пискнула и пулей вылетела вперёд, в столовую. Матрёша села на её место.

На кресле кот Василий чуть-чуть вытянул заднюю ногу и полуоткрыл левый глаз, подумав: «Дуры, ишь грызутся, вот я помирю вас! Пожалуйте-ка сюда, торопиться не будем. Дадим мыши ход! Соберётся побольше, тогда и увидим, с которой начать игру нашу!» [29] Мышь Овдотья, живо обежав столовую, чуя кота, но не видя его, проскользнула под стол, сцапала там крошку, наскоро проглотила её, забрала было другую… а над её острой мордочкой [30]вертелась уже маленькая мышка Матрёша. Матрёша была так голодна, что, заметив крошку у тётушки Овдотьи в поседевшем усике, живо схватила её, прокусив ей немного и верхнюю губу; тётушка дала ей такую увесистую пощёчину, что разом раздался отчаянный писк и старой и молодой мыши.

Это совсем взбесило кота Василия, — полное ведь неуважение!.. Вот и будь снисходительным к каждому мышонку, так, чего доброго, он тебе на голову прыгнет.

Брр! Батюшки, воры! В собственном доме и при нём самом, Василии Ивановиче, и крошки таскать безнаказанно и буйствовать ещё — полное неуважение!

И он мешком свалился с кресла, бросившись и туда и сюда, желая сгрудить разом обеих мышей; но они змейками от него разбежались и до того растерялись, что обе столкнулись в одном и том же уголке. Минута, — кот был там, мышки снова бросились от него, и началась игра.

Старая мышь Овдотья, видя, что маленькая мышь Матрёна задыхается от страха и устали, решила отвадить от неё кота, — так, быть может что-нибудь да как-нибудь они и выиграют, хоть время проведут, — надежда поддерживает ведь слабых, — авось обе улизнут!

И она стала, не подпуская близко, метлешится у него в глазах; уж кот раз даже так [31]ударил передней лапой её по спине, что у неё из глаз посыпались искры. Матрёша совсем было попалась в лапы, напрягла последние силы и сунулась снова в свой угол; кот был там, только на секунду Матрёша упредила его; она скользнула в норку, но — ах! — жестокая боль, словно огонь, разлилась по всему её маленькому телу…

Что это, неужели он её сцапал? Нет, она свалилась в подполье на все четыре лапки, в зубах кота остался только её хвост, красивый хвост! Но она лежала без чувств, и чуть-чуть только заметно было, что она ещё дышала….

Сбежалось всё подполье, во всех углах там уже пищали:

— Матрёшу кот загрыз! И так искромсал, так изъел, что теперь её и не узнаешь! Что-то бросил от неё прямо в щель, — не знай — голову, не знай — лапки!

— Ну, вот и не так говорите вы, молодые мышата, — отъел он только правый бок, а голова и лапки на месте. Она ему прокусила ухо, он её и выпустил; смелая Матрёша, вишь ты, на кота пошла! С котом сцепилась, шутка ли это!

— Всё это сказки кумушки! Уж где кот объявился, мыши тут с ним рядом не сидеть, поиграть он поиграет, а живую из лап не выпустит!

— Ан, бабушка Василиса, мышь ты старая, а лжёшь тоже! Посмотри, вон она бегает! [32] — Забегала, скажешь тоже!

— Да, бегает: без хвоста только, а бегает!

— Ну, а я-то что же пищала? Что целую мышку кот не пустит, ну, и выходит без хвоста; а без хвоста мышь — разве мышь? Хвост для мыши — всё: нет у мыши хвоста, — нет и мыши! Разве у нас теперь кто с ней будет водиться из нашего общества, с бесхвостой-то? Нет уж, сударка, полезай опять к коту, играй там, а нам бесхвостой мыши не нужно! Этакий позор. Я много лет живу на свете, в котором подполье принята уже с честью, а такого позора, чтобы с бесхвостой жить, — не приходилось! Кот может каждую из нас загрызть, отъесть голову, исцарапать до-смерти, а хвост отъесть и пустить живой, — этакого сраму в мышином мире не бывало! И это с молодой мышью!

Маленькая мышь Матрёша, действительно, бегала без хвоста; она всё ещё дрожала от пережитого страха и понять не могла, отчего от неё все сторонятся….

А в столовой наверху шла отчаянная возня.

Кот Василий страшно волновался, что упустил маленькую мышку, грыз в зубах её хвост, словно досаждал себе этим за свою глупость, что он не вытащил за хвост мышку, как это с ним не раз бывало, а отгрыз его и пустил её на свободу. [33] Старая мышь Овдотья, хитрая из всех мышей этого подполья, ловко спряталась в гардине и смеялась себе в ус, видя, как кот грызёт от досады глупый хвост из-за своей глупости. А кот никак не мог решить, куда скрылась другая мышь; присел, прилёг над хвостом, вытянулся на спине и, как клоун, стал подбрасывать хвост вверх и ловить его. Он был сыт, выспался, так что сон уже не бежал к нему. Лентяй был он изрядный, а всё-таки и изрядному лентяю совсем без дела бывает скучно.

Умная мышь Овдотья за всем этим зорко наблюдала и про себя думала:

«Вот поди ты, рассказать ежели нашим мышам, — ведь не поверят! Такой страшный зверь, умный ведь, — и, дурак, забавляется мышиным хвостом! Ну-ну, дела! Пожалуй, он так меня долго будет тут манежить»…

А кот всё лежал и всё подбрасывал и всё ловил хвост.

И вдруг стало мышке Овдотье так тяжело, так тошно смотреть, как забавляется мышиным хвостом кот Василий, что она отчаянно пискнула:

— Мышиный хвост! — и стрелой бросилась в знакомый ей угол.

Кот зачем-то три раза перевернулся кубарем, словно сумасшедший, но попал в угол уже тогда, [34]когда старая мышь Овдотья в подполье, в толпе подруг, рассказывала про кота «мышиный хвост». И все мыши смеялись и повторяли:

— Кот мышиный хвост! Кот мышиный хвост!

Повторяла: «Кот мышиный хвост!» и бесхвостая Матрёша, а хроменькая мышка Елизарьевна сложила даже маленький стишок:

У кота ли Воркота,
У кота ли Буркота
Было два хвоста…

— А что там не говорите, сестрицы-мышки, — перебила стишочницу старая мышь Овдотья, — а кота нам за эти безобразия надо поучить… Ты нас ешь, уродуй, а хвостами мышиными не играй!

— Ха-ха-ха! — засмеялось всё подполье. — Кота поучить! Хе-хе-хе! Кота поучить! А как ты его поучишь?

— А очень, то есть, просто! Подкараулить, когда он спит…

— Ну?..

— Выбраться всему подполью разом, вцепиться в его хвост и отгрызть его!

— Как это просто! Да пока ты зубами вопьёшься, он тебя пополам перегрызёт! [36] — Ну, всех-то не перегрызёт! Пока он грызёт одну, другую, третью, ему хвост-то и отъедят.

— Умна тоже! Так тебе и будут ждать все, когда он всех перегрызёт… Просто разбегутся, а кот, может быть, теперь при двух хвостах, а потом при трёх и больше… Грызи да грызи мышиные хвосты да играй ими, коли сыт. А кот всегда сыт… Это не мышь трусливая, слабосильная! Вот что!..