Курс гражданского судопроизводства (Малышев)/Введение/Глава I

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Курс гражданского судопроизводства
автор Кронид Иванович Малышев
Источник: Кронид Иванович Малышев. Курс гражданского судопроизводства. — СПб., 1876. — Т. I. — С. 15 — 39

[15]
ВВЕДЕНИЕ.

Во введении в курс гражданского судопроизводства надобно определить прежде всего предмет этой науки и проследить в общих чертах его историческое развитие, затем указать источники и литературу ее и в особенности систему и план нашего курса.

ГЛАВА I.
Понятие о гражданском судопроизводстве.

§ 1. Общие положения. Гражданское судопроизводство есть система судебных действий, имеющих целью охранение гражданских прав по поводу нарушения или спора. Гражданскими правами называются те, которые составляют частную семейную и хозяйственную сферу каждого лица и, вытекая из понятий о лицах физических и отдельных хозяевах, живущих друг подле друга, не могут быть выведены из понятия о государстве или политическом союзе. В этом смысле они отличаются от публичных прав, которые принадлежат государству и его органам и, вытекая из понятия о государственном организме в его внешних и внутренних отношениях, наоборот, не могут быть выведены из понятий о круге семейном или об отдельном хозяйстве. Существо и пространство гражданских прав, порядок их приобретения, передачи и прекращения определяются законом и обычаями и излагаются в науке гражданского права. Судопроизводство имеет целью только охранение этих прав по поводу нарушения или спора.

С каждым правом соединяется какой-нибудь интерес, польза или ценность, а потому владелец права обыкновенно стремится к осуществлению его на деле. Осуществление права есть выполнение тех действий, которые входят в содержание права. По нравственной необходимости, вытекающей из условий общественного быта, права осуществляются обыкновенно мирным путем, и бесспорно. Но эта необходимость не есть физическая и возможны уклонения от нее: осуществляя свое право, лицо сталкивается с волею других людей, которые часто заинтересованы в том, чтобы оказать ему отпор, помешать осуществлению его права. Такие действия или упущения, мешающие осуществлению права, [16]называются нарушением права. Нередко осуществление права встречает отпор в других лицах потому, что самое право кажется им сомнительным, так что они отрицают его вполне или отчасти, поднимают спор против права или его условий, как-то: правоспособности, состояния лица, и т. п. В других случаях осуществление права сталкивается с фактическими отношениями, по-видимому, законными, но которые на самом деле противоречат закону и должны быть уничтожены, прежде чем лицо получит возможность осуществления своих прав.

Ввиду этих нарушений и споров, по свойственной деловому быту предусмотрительности, принимаются разные предупредительные меры, с целью обеспечить право на будущее время от споров и нарушений. Совокупность этих мер называется предохранением прав. Иногда в них принимает участие суд, и система судебных действий, направленная к этой цели, носит название охранительного судопроизводства. Однако, за невозможностью полного предупреждения часто открываются споры и совершаются нарушения прав, несмотря на предохранительные меры или независимо от них. Отсюда необходимость охранения или защиты прав, т. е. необходимость действий, имеющих целью прекратить спорное состояние юридических отношений и устранить правонарушение, насколько возможно, со всеми гражданскими его последствиями. Во многих случаях эта цель может быть достигнута без участия суда, в других же случаях только при посредстве суда. Система судебных действий направленных к этой цели, называется гражданским судопроизводством в тесном смысле слова или судопроизводством по делам спорным.

Выходя из этих общих определений, нам нужно теперь развить их последствия, чтобы разграничить предмет нашей науки от смежных с ним понятий, каковы область гражданского права и такого охранения прав, которое не подходит под понятие о гражданском судопроизводстве. Целый ряд сомнений и пререканий возникает по поводу этого разграничения на практике судебной и административной и, так как они возбуждаются именно в конкретных случаях и по вопросам частным, то одних общих неразвитых определений еще недостаточно для надлежащего их разрешения. Поэтому мы раскроем сначала в

§ 2. Отношение гражданского судопроизводства к гражданскому праву.

1. Гражданское право есть система юридических понятий определяющих порядок приобретения, передачи и прекращения, а также и самое содержание или объем гражданских прав. Напротив, гражданское судопроизводство есть система судебных действий, имеющих целью охранение гражданских прав по поводу нарушения или спора. Нарушением права называется действие или упущение, мешающее осуществлению права. Такой отпор праву отражается прежде всего на самом владельце права. Поэтому он же сам должен заботиться и об охранении своих прав, если того желает. Для заинтересованного лица охранение права есть не что иное, как особая форма осуществления его, и никто, кроме владельца права [17]или его представителей, не призван к этому осуществлению. В самом деле, гражданские права отличаются индивидуальностью, они принадлежат известному лицу или определенной группе лиц, и потому самому не принадлежат никому другому. Оттого, когда последовало нарушение, никто другой не имеет права настаивать на охранении. Право на охранение есть только особая форма, особое проявление того материального права, которое предполагается нарушенным. Следовательно, с передачею или прекращением материального права необходимо утрачивается лицом и право на охранение и, сверх того, очевидно, что ни осуществление права, ни особая форма его — охранение не могут законным образом выходить за пределы, заключающиеся в самом объеме или содержании материального права. Отсюда следует, что в деле охранения непременно должны возникать вопросы о том, принадлежит ли известному лицу то право, охранения которого оно домогается, т. е. приобретено ли им это право и не потеряно ли оно им; далее, если принадлежит, то в чем заключается содержание права, каков объем его и в каком отношении к нему стоят те действия или упущения противной стороны, которые проситель считает нарушением своего права. Все эти вопросы естественно разрешаются на основании той системы понятий, которая определяет общий порядок и способы приобретения и потери гражданских прав, их содержание или объем. А так как гражданское судопроизводство имеет дело с охранением только гражданских прав, то очевидно, что вся вообще материальная сторона его определяется нормами гражданского права. Эта система имеет одинаково основной характер, как для мирного течения гражданского оборота, естественно принимающего формы гражданских отношений, так и для судопроизводства, задача которого состоит в том, чтобы обратить это течение в правильные формы в случае уклонения или остановки. Вопросы гражданского права возникают в судопроизводстве на каждом шагу и обыкновенно на них именно сосредоточивается весь спор между заинтересованными сторонами. Одна сторона утверждает, что такое-то право ей принадлежит, т. е. приобретено и не потеряно ею, и что содержание или объем этого права таковы, что известные действия или упущения противника составляют нарушение ее права. А другая сторона отзывается, что это право совсем не принадлежит тому лицу, не приобретено им, или уже потеряно, и что самое содержание права таково, что известные действия, на которые это лицо жалуется, вовсе не составляют нарушения права, что правонарушения совсем нет и не было, или было, но прекратилось по мировой сделке или другими способами. Среди этой борьбы интересов суд должен удостовериться в существовании права, определить его объем, установить факт правонарушения с его гражданскими последствиями. Все эти операции совершаются на основании системы гражданского права. Они сводятся обыкновенно к удостоверению событий или действий, с которыми закон связывает приобретение или потерю права или характер правонарушения, частью же к толкованию тех норм или актов, которыми определяется объем прав. Таким образом все дальнейшие вопросы о том, какое событие или действие должно быть доказано для удостоверения права, кто и что должен [18]доказать, — все это разрешается по началам гражданского права и можно заметить, что многие ошибки судебной практики при разрешении этих вопросов зависят от неточного анализа и применения именно этих начал. Затем, когда существование права и правонарушения удостоверено, несмотря на спор, суду остается только признать и охранить право, потому что в охранении прав состоит вся цель судопроизводства и суд не призван ни к установлению новых прав, ни к уничтожению или изменению прав существующих. Он должен охранять право в том его объеме или содержании, какие установлены законом, обычаем или актом, составляющими норму этого права.

При таком значении материальной стороны судопроизводства понятно, что характер гражданских прав необходимо должен отпечатлеться на самом охранении их. Целый ряд важнейших принципов гражданского судопроизводства выводится, как ряд логических последствий, из существа гражданских прав. На одно из таких начал я уже указал. Именно: владелец права должен сам заботиться об охранении его, если того желает. Это положение прямо вытекает из индивидуальности гражданских прав и свободы их осуществления. Из него в свою очередь можно вывести целый ряд последствий, которые имеют значение общих начал гражданского судопроизводства. Так, напр., из него следует, что судебные установления могут приступать к производству гражд. дел не иначе, как по просьбе о том лиц, до коих те дела касаются (ст. 4 Уст.), и что суд не имеет права ни постановлять решения о таких предметах, о коих не предъявлено требования, ни присуждать более того, что́ требовалось сторонами (131 и 706 Уст.). Далее из него следует, что сторона, требующая охранения своих прав, во всякое время может уменьшить свои требования (ст. 332 Уст.), даже совсем отказаться от них, и такое отречение, как мы впоследствии увидим, часто предполагается не только на основании положительных действий, но и в случаях бездействия заинтересованной стороны. Еще далее из него следует, что лицо, требующее охранения своих прав, должно само заботиться о подкреплении своих требований надлежащими доказательствами и что суд ни в каком случае не собирает сам доказательств или справок, а основывает решения исключительно на доказательствах, представленных сторонами (81 и 82, 366 и 367 Уст.). Весь этот ряд принципов есть не что иное, как результат, логически вытекающий из характера гражд. прав. Мы уже заметили, что когда последовало нарушение гражд. права, только заинтересованное лицо или его представители могут настаивать на охранении. Притом и для самого заинтересованного лица нарушение открывает только юридическую возможность охранения, только право на охранение, а не возлагает на него обязанности, потому что осуществление гражд. прав вообще свободно и самые эти права состоят обыкновенно в свободном распоряжении тех лиц, кому принадлежат. Положим, наприм., что должник не платит долга, а кредитор не требует платежа или, заявив такое требование, не хочет представить никаких доказательств, оставляет дело без всякого [19]хождения или покидает его в течении производства, не приносит жалоб на отказ суда в его первоначальном притязании и т. п. В каждом таком упущении со стороны кредитора может выражаться желание отсрочить платеж, дать льготу должнику, передать или даже, может быть, совсем простить долг или зачесть его по каким-нибудь другим расчетам. Все эти желания вполне законны, потому что кредитор может распоряжаться своим правом, как ему угодно. Результат же здесь очевиден: если заинтересованное лицо бездействует в преследовании нарушения его прав, то никто не может сказать, что такое нарушение действительно существует; может быть его и совсем нет, или оно было, но гражданские отношения сторон разрешились или разрешатся мирным бесспорным порядком.

Очевидно, таким образом, что нормы гражданского права имеют основное значение для всей вообще материальной стороны судопроизводства и что из особенной природы гражд. прав вытекают общие начала, определяющие положение и деятельность как участвующих в процессе лиц, так и самого суда.

2. С другой стороны, период процесса есть особое критическое состояние гражд. прав, в котором возможны не только изменение, но и потеря или уничтожение их. Судопроизводство представляется довольно сложным механизмом, ход которого совершается по своим обрядам и формам и, особенно когда управляется неискусными руками, может затереть и уничтожить даже действительное право. Такие случаи составляют всегда неприятное и иногда позорное фиаско для цивилиста, не сумевшего отстоять и охранить действительное право, — поражение тем более досадное и позорное, чем глубже сведения юриста в области материального права и чем непростительнее его невежество в отношении к порядку и формам судопроизводства. Эти формы и обряды в известной мере являются необходимыми принадлежностями процесса, как такие гарантии правосудия, которые в течение веков постепенно вырабатываются умом и опытом человечества. Деятельность суда, как особого учреждения в общественном организме, уже по тем же соображениям должна быть подчинена известной системе правил и форм, как и деятельность других государственных и общественных учреждений, в видах порядка, контроля, обеспечения граждан от произвола и т. п. Но по особой природе суда гражданского эти формы и обряды оказываются здесь еще более необходимыми. Гражд. судопроизводство есть борьба интересов весьма могущественных и, как каждая борьба, естественно подлежит известным условиям, формам и ограничениям в видах равноправности сторон и правильного исхода. Конечная цель процессуальных обрядов и форм состоит в том, чтобы обеспечить надлежащее раскрытие пред судом спорных отношений и правильное разрешение их на основании системы гражд. права. Но именно потому, что они необходимы для этой цели, нарушение их влечет за собой разные невыгодные последствия, которые отражаются и на самых правах. Судебное решение может отказать просителю в охранении даже действительного права, если его защита в процессе была недостаточна, если пропущены были сроки, установленные для судебных действий стороны, или не соблюдены существенные формаль[20]ности этих действий. Вступив в окончательную законную силу, решение становится новым основанием, определяющими отношения сторон бесповоротно, хотя бы прежние их отношения были им изменены или прекращены.

Очевидно, таким образом, что период судопроизводства есть фазис в развитии гражданских прав, обнаруживающий влияние на судьбу их, фазис критический, болезненный, который может кончиться или восстановлением права во всей его силе, или изменением и даже уничтожением права. Совокупность юридических норм, определяющих судьбу прав в процессе, называют исковым правом (Actionenrecht), потому что отдельные притязания на судебную защиту, основанные на материальных правах, носят названия исков или прав иска (actiones). Как материальная сторона процесса, без которой и формальная обрядовая сторона его не могла бы быть понята в надлежащих ее пределах, исковое право составляет существенную часть системы судопроизводства и вносится естественно во все учебники по этому предмету, а потому должно войти и в наш курс. Но с другой стороны, как особое состояние материальных гражданских прав, оно излагается и в учебниках права. По крайней мере так делается в литературах западной Европы, особенно в Германии.

Этот общий капитал служит доказательством тесной внутренней связи между двумя науками. Было время, когда области права и процесса еще гораздо более сливались одна с другою и затем в историческом развитии их замечается постоянное взаимодействие. Судопроизводство есть суждение спорящих сторон и суда о праве и неправе, притом такое суждение, которое обыкновенно приходит к положительному результату — к решению. В этом постоянном процессе суждения и разрешения споров естественно определяются, выясняются и развиваются понятия о гражданских правах и создается таким образом тот материал юридических идей и положений, который впоследствии входит в законодательство и в научную систему права. Явление совершенно понятное. Каждое право есть не что иное, как притязание или требование, признанное основательным в юридическом быту. Но где оно может получить это признание прежде всего? Первый вопрос о нем возникает по поводу спора, в процессе, и первую санкцию дает ему суд, выражая таким образом юридическое сознание своего века, своего народа. С другой стороны, конечно, чем глубже развита система материального права, тем правильнее работает самый механизм процесса и тем удобнее его собственное внутреннее развитие.

3. Рассматривая отношения гражд. права и судопроизводства, мы имели до сих пор в виду судопроизводство в тесном смысле этого слова, по делам спорным или тяжебным. Но выше уже замечено, что, кроме этого рода, есть еще судопроизводство охранительное, имеющее целью охранение гражд. прав до спора и на случай возможных нарушений и споров. Такие предохранительные меры нужны например, в случае смерти хозяина имущества, когда нет налицо наследников; здесь надобно сберечь имущество от расхищения и охранить права наследников. И далее, при осуществлении права наследования, может оказаться необходимым посредничество суда, наприм., при разделах наследства и выкупе родовых имуществ законными [21]наследниками. Другой подобный случай, когда какое-нибудь лицо пропало без вести и нужно сберечь его имущество и охранить права заинтересованных лиц. Затем есть целый ряд мер, имеющих целью охранение прав посредством укрепления, т. е. совершением письменных актов, свидетельствующих о праве, вводом приобретателя во владение имением и т. п. В принятии этих мер не всегда участвует суд, а существуют для того особые учреждения, наприм.: нотариальные, вотчинно-крепостные, учреждения для ведения метрических книг и т. д. Но некоторые меры поручены судебным местам, например, распоряжения о вводе во владение. К делам судебного же управления принадлежит надзор над опекунскими учреждениями. — Из этого перечня дел охранительного судопроизводства или, как они прежде назывались у нас, дел судебного управления, можно видеть, что такое участие суда в охранении гражд. прав составляет также общий предмет науки гражд. права и судопроизводства. В самом деле, изложить понятия и положения о посредничестве суда в установлении, укреплении и бесспорном осуществлении прав необходимо прежде всего в системе материального гражданского права. К судопроизводству в тесном смысле этого слова этот предмет не относится, потому что в делах этого рода нет спора о гражданских правах, нет нарушения, нет иска о защите против правонарушения: если нарушение последовало и возник спор, то он должен быть предъявлен в виде иска в спорном порядке судопроизводства. Дела судебного управления принадлежат к судопроизводству только в обширном смысле этого слова, как системе судебных действий, имеющих целью охранение гражданских прав вообще. Для них существуют также свои формы и обряды производства, определяемые судебными законами и практикою. Судебная статистика показывает, что число таких дел в наших судах весьма значительно. Они вызывают на практике целый ряд затруднений и недоразумений. По всем этим основаниям краткий очерк охранительного судопроизводства должен найти себе место и в нашем курсе.

Указав на отношения гражданского судопроизводства к гражданскому праву, мы переходим теперь к разграничению его от другой, весьма обширной смежной области, именно такого охранения прав, которое по каким-либо признакам не принадлежит к гражданскому судопроизводству. Так как гражданское судопроизводство есть судебное охранение гражданских прав, то в других видах охранения прав можно указать два признака, отличающие их от нашего предмета; именно охранение гражданских прав может быть несудебное, или самые права, подлежащие охранению, могут быть негражданские. Поэтому необходимо рассмотреть в

§ 3. Несудебное охранение гражданских прав.

Во многих случаях нарушение права может быть устранено посредством внесудебной самообороны и расправы, то есть такого приложения силы к охранению прав, которое не подходит под понятие о запрещенном самоуправстве. Этот способ охранения, особенно в первоначальных обществах, поддерживает человека в его борьбе за существование и оберегает еще мало [22]установившееся владение от насилий окружающей среды с ее бродячим неосевшимся населением. Явление совершенно понятное там, где общественная власть еще не успела окрепнуть, как на первых порах истории каждого народа или в странах новых, в местностях глухих, с редким населением, при недостатке путей сообщения. Напротив, где население сплотилось и завязался прочный общественный быт, там этот способ охранения постепенно ограничивается, потому что только в известных пределах он может быть примирен с требованиями общественного порядка и спокойствия.

Нашим законом „всякое самоуправство по имуществам, хотя бы они состояли и в незаконном владении, строго воспрещается“. Однако „законная оборона от насилия не считается самоуправством, когда она не выходит из пределов, законом определенных“ (X, I, 690). В уголовных законах установлены и наказания за самоуправство (М. У. 142). Вот почему с этим явлением довольно часто сталкивается наша уголовная судебная практика и в уголовных решениях Сената мы встречаем целый ряд попыток определить понятия о самоуправстве, попыток не всегда согласных между собою (Свод Таганцева, №№ 1643—98). Основываясь на законе и практике, можно провести следующие границы между дозволенным самоохранением и запрещенным самоуправством.

1. Пока лицо состоит во владении предметом своего гражданского права, оно может отражать нападения на него силою, только не выходя из пределов, соответствующих характеру нападения (690, X, I). Эта самооборона не есть самоуправство, потому что здесь vim vi repellere licet (L. I § 27-й D. 43. 16).

2. Если лицо не состоит во владении предметом своего права, то восстановление его владения частным путем нельзя считать самоуправством, когда оно совершается без насилия (Угол. кас. 71 № 339 д. Третьякова) или возмущения общественного спокойствия[1], или же при невозможности получить своевременную помощь от надлежащей власти, например, когда кто-либо намеревается уехать и скрыться с чужими вещами (Угол. кас. 70 № 1507).

3. Когда предметом права служит действие другого лица, то посягательство на чужое имущество или на личную свободу обязанного лица, с целью получить удовлетворение своего права, не считается самоуправством лишь в тех случаях, которые положительно дозволены законом или обычаем. Иногда это действительно дозволяется. А именно: [23]

А. Есть ряд случаев, где по закону или обычаю существует право задержания (jus retentionis, lien), т. е. право приостановки в исполнении обязательства ввиду неисполнения того же или другого, стоящего с ним в связи, обязательства со стороны противной[2]. Особенно развито это право в торговом быту, где вообще признается право задержания ценностей, обеспечивающих кредит, хотя бы они поступили в руки кредитора и не в виде специального обеспечения, только не с таким ограничением со стороны передатчика, которое бы прямо отрицало характер обеспечения[3]. Так банки могут задерживать вклады в размере, обеспечивающем открытый кредит. Возчики, комиссионеры, корабельщики могут задерживать товары до уплаты фрахта, комиссии и других расходов. Наше законодательство допускает право задержания и в некоторых других случаях, например, задержания домашнего скота, который производит или может произвести потраву на земельных угодьях (Полож. о губ. и уезд. по крест. делам учр., прил. 1, ст. 1), задержания лошадей, захваченных лесовладельцем на месте незаконной порубки леса (зак. 15-го мая 1867 г.) и т. д.

Б. Когда акт, удостоверяющий право кредитора, имеет силу исполнительного листа, то на основании его кредитору принадлежит право непосредственного взыскания (jus executionis). Уже в древнем римском быту мы встречаем односторонние обязательства, дававшие кредитору право наложить руки на лицо или имущество должника без суда и следствия и таким образом приступить прямо ко взысканию долга в исполнительном порядке. Не одни только судебные решения вели кредитора к этой цели. Впоследствии, в торговом быту новых народов Европы, снова появляются такие формальные сделки, которые дают кредитору право непосредственного взыскания. И теперь почти у всех народов Запада считается правилом, что непосредственному исполнению подлежат не одни только судебные решения, а наравне с ними и разные бесспорные акты, имеющие силу исполнительных листов, каковы акты, совершенные порядком нотариальным или судебным, в которых должник заранее предоставил кредитору право бесспорного взыскания и на которых с этою целью сделана надпись — исполнительный приказ нотариусом или судом[4]. Наше прежнее законодательство также допускало по делам бесспорным особый порядок взыскания через полицию (X, 2, кн. 1), но при судебной реформе он заменен был сокращенным порядком судебного производства (Мотивы гос. канц. к ст. 348, 352 и 364 Уст. гражд. суд.), так что теперь и бесспорные взыскания обращаются в суд в виде исков и масса таких дел в наших судах весьма велика; таковы, например, дела по закладным, по формальным заемным письмам и т. п. Однако, право непосредственного взыскания существует у нас и теперь. Так, кредитные учреждения имеют право продавать залоги для взыскания с неисправ[24]ных должников[5]. Судебный пристав, доставивший повестку и не получивший определенной за то платы, может тотчас же приступить к аресту имущества получателя[6]. Особенную судьбу имели у нас вексельные взыскания. По отмене полицейских судов возникли на практике сомнения, куда предъявлять векселя ко взысканию — в коммерческий или в общие суды[7]. Сенат решил, что где учреждены коммерческие суды, вексельные дела принадлежат к их ведомству. Поэтому петербургскому коммерческому суду было предписано озаботиться о принятии мер к приведению в исполнение сенатского указа, а управе благочиния прекратить прием дел по вексельным взысканиям с того времени, как получит уведомление коммерческого суда о готовности его к принятию таких дел (Реш. общ. собр. 1 и кас. департ. 1866 г. № 95). Но этот указ не был приведен в исполнение за неполучением коммерческим судом разрешения встреченных им затруднений, а потому общее собрание сената решило, что впредь до принятия надлежащих мер, которые могли бы дать коммерческому суду возможность приступить к исполнению сенатского указа, вексельные взыскания должны производиться по-прежнему в управе благочиния или в местных полицейских управлениях (Общ. собр. 1867 г., № 513, 1870 г., № 28, по делу Чаусова, и 1871 г., № 107, по делу Михельсона). Таким образом и здесь мы имеем взыскания в исполнительном порядке[8].

В. Весьма обширные права непосредственного взыскания принадлежат государственным, или казенным учреждениям, в видах своевременного исполнения обязательств, принятых частными лицами по договорам с казною, и в особенности в обеспечение точного поступления податей, пошлин и других налогов или штрафов. Взыскания производятся здесь подлежащими органами казны из залогов, обеспечивающих обязательство (X, 1, 1993, X, 2, 133), из товаров, задержанных таможнею (Уст. тамож. 1780 и след.), из жалованья, аренд и пенсий (X, 2, 133) и т. п. или же через полицию (X, 2, 131), волостные и сельские начальства (Полож. о выкупе ст. 119, 127 и след.) и т. д. Впрочем, казенные требования по податям, пошлинам и другим налогам или штрафам основываются уже на публичном праве и уже по этому признаку стоят вне области гражд. судопроизводства.

Во всех рассмотренных нами случаях дозволенного охранения прав без посредства суда, если владелец права успел получить удовлетворение или охранил свое право от нарушений, очевидно он не будет иметь никакого повода требовать судебной защиты. Однако, эта внесудебная расправа, не говоря уже о том, что самые пределы ее ограничены, далеко не всегда ведет к окончанию споров. [25]Напротив, именно по поводу ее могут возникать новые споры, потому что под влиянием интересов и страстей лицо, охраняющее свое право, легко увлекается и переступает за границу законной обороны, а другая сторона обыкновенно не признает этой расправы законною даже и в надлежащих ее размерах. Иногда эти споры улаживаются мировою сделкою сторон или же решением третьего лица, избранного ими в посредники, но при исполнении мировой сделки и по поводу третейского решения нередко происходят новые разногласия. Поэтому все вообще способы несудебного охранения гражд. прав не должны преграждать путь к судебной защите. Если одна из сторон обратится к посредничеству суда, он обязан принять ее просьбу и войти в рассмотрение дела. Конечно, в течении производства может оказаться, что нарушенное право было уже восстановлено законною внесудебною расправою, что нарушение покрыто мировою сделкой или что решение третьего лица было постановлено в законных пределах и стороны должны подчиниться ему. В таких случаях притязание просителя может быть найдено неосновательным. Но судить об основательности или неосновательности его возможно только по рассмотрении дела и по выслушании сторон. Следовательно, суд не вправе отказать в принятии такой просьбы и уклониться от разбирательства по делу (69 г. Кас. 389, д. Пшеницына, 72 г. кас. 13, д. Демиса).

Мы должны теперь провести более точные границы между нашим предметом и охранением публичных прав. Так как это охранение совершается двояким путем: административным и уголовным, то мы и рассмотрим сначала в

§ 4. Административные дела[9].

В одном государстве, без сомнения, должна быть и одна государственная власть. Но она разветвляется по различным отраслям деятельности государственного организма — по законодательству, суду и управлению, и распределяется между различными органами, из коих каждому принадлежит известный круг власти и соединенных с нею обязанностей. Для правильного развития государственной жизни, для обеспечения порядка в делах и поддержания в гражданах доверия к власти необходимо, чтобы установленные этим разветвлением ее пределы ведомств были строго [26]соблюдаемы, потому что только при этом условии возможно каждому ведомству выполнить лежащие на нем обязанности. Если бы законодательство стало кассировать судебные решения, постановленные на основании существующих законов, или, наоборот, судебные установления стали бы решать дела не по твердой норме закона, а по своим собственным воззрениям, то это повело бы непременно к ослаблению той и другой отрасли государственной власти, поколебало бы доверие к закону и к суду. Ввиду подобных же последствий должны быть установлены точные пределы между областью суда и обширною сферою администрации. Этот вопрос по справедливости считается архимедовою точкою опоры для государственного устройства. Во всей своей полноте он входит в систему государственного права. Здесь мы должны только разграничить область гражданского судопроизводства от административных дел.

Гражданское судопроизводство имеет целью охранение гражданских прав в случаях нарушения или спора, и, насколько в нем участвует суд, как орган государства, есть особенное проявление государственной власти в применении к этой специальной цели, особая отрасль государственного управления. Предмет этой деятельности государственной власти есть суждение о гражданских отношениях, правах и обязанностях между заинтересованными в них сторонами. с целью разрешить их спор и охранить право от нарушения. Такое суждение возможно только на основании существующих юридических норм, потому что нет гражданского права, которое бы не находило себе основания в системе действительно существующих юридических норм.

Целая область государственного управления, как развитие всей вообще государственной жизни, на основании и в духе законодательства, гораздо шире частной сферы гражданского судопроизводства. Если мы выделим эту особенную отрасль управления, обеспечивающую судебное осуществление гражданских прав в случае спора или нарушения, то вне ее будет лежать целая система публичных отношений и удовлетворение всех прочих требований общественной безопасности и благосостояния. Выделяя затем другую ветвь судебного управления — уголовное судопроизводство, имеющее целью судебное осуществление государственного права на наказание за нарушения охраняемого уголовным законом общественного порядка, мы получим в остатке область администрации или государственного управления в тесном смысле слова, в отличие от судебного охранения прав и от законодательной деятельности, установляющей общие нормы для государственного и гражданского быта.

Административное ведомство обнимает таким образом деятельность различных органов государственной или общественной власти в исполнительном порядке, с целью удовлетворения всех тех требований общественной безопасности и благосостояния, которые не могут быть удовлетворены в порядке судебном или частною деятельностью граждан. В этой области администрации естественно должны встречаться разнообразные столкновения властей как с публичными, так и с гражданскими правами отдельных лиц или обществ. Они происходят далеко не всегда от злоупотребления властью, а часто и [27]по неосновательных претензиям отдельных лиц (Реш. моск. окр. суда по д. Артемьева с Майер, 4 авг. 1866 г., в С. Вест. 1866 г., № 59). Кроме того, по самому положению своему и именно вследствие увлечения обязанностями службы, как требованиями общественной безопасности и государственного интереса, должностное лицо легко может терять хладнокровие, необходимое для надлежащей оценки частных интересов и прав. Разрешение возникающих таким образом споров и жалоб принадлежит частью административному же ведомству (это так называемые административные дела или споры[10], Administrativ-Sachen, contentieux administratif), частью судебному ведомству (гражданские и уголовные судебные дела). Это распределение основывается на самой природе дел и стоит в связи с началом разделения административного ведомства от судебного, так что одни дела невозможно передать суду, а другие администрации без вреда правильному их разрешению и без нарушения естественных пределов того и другого ведомства.

К административным делам принадлежат:

1. Отношения по государственному устройству и по государственной и общественной службе военной и гражданской, именно: споры о праве участия в государственном, земском или общественном управления, о правах на должность, на чины и отличия, на повышение оклада жалованья, на пособия и пенсии; отчетность, начеты и взыскания по службе, дисциплинарные дела по надзору высших органов власти над низшими, жалобы на перемещение и увольнение от службы (Св. Зак., т. I—III и Св. Воен. Зак.).

2. Требования личных или имущественных пожертвований со стороны подданных, основанные на верховном праве государства, а именно на праве экспроприации, налогов и повинностей. Таким образом, все случаи, в коих может представиться нужным обратить частное недвижимое имущество на государственную или общественную пользу, определяются именными высочайшими указами (X, I, 576), а определение вознаграждения за него владельцам производится в административном порядке, хотя и с участием должностных лиц судебного ведомства в составе оценочных комиссий (X, I, 581 и след.)[11]. Точно также и все операции по выкупу крестьянами усадебной оседлости и полевых угодий производятся в особом административном порядке (Полож. о выкупе, т. IX [28]по прод. 1863 г.) и все споры по исполнению уставных грамот или обязательных отношений между помещиками и крестьянами, определенных положениями 19 февраля 1861 г., разбираются в особых по крестьянским делам учреждениях (Зак. 25 окт. 1865 г. ст. 1, 1867 г. Кас. 498, д. Бессоновой. 1869 г. Кас. 550, д. Лачинова. 1869 г. Кас. 978 д. Колокольцова. 1872 г. Кас. 457 д. Гуртового), до тех пор пока эти обязательные отношения существуют и пока крестьяне не сделались неограниченными собственниками выкупленных имений (1871 г. Кас. 236 д. Обрезкова). — Распределение и взыскание податей, пошлин и других государственных земских и общественных сборов и повинностей, взыскание штрафов, таможенных акциденций и т. п. производятся также в административном порядке (Св. Зак., т. IV—VIII, т XI Уст. Торг. 839, прил. 28 и т. II ч. I. Полож. о Зем. Учр., ст. 62, 68) и даже когда судебное место взыскивает, наприм., гербовые пошлины или штрафы, оно действует здесь в качестве административного установления, а не суда, потому что самое требование здесь принадлежит ему, как органу государства, а между тем в области судопроизводства никто не может быть судьею в собственном деле. Закон называет такие требования административных мест и лиц бесспорными, не допускающими возражений в состязательном порядке (Уст. Гр. Суд. I, прим. X, 2, ст. 102). Споры и жалобы, конечно, возможны и здесь, но они не останавливают взыскания.

3. Полицейские распоряжения как по предупреждению опасностей, так и в видах общественного благосостояния, и возникающие по поводу их споры. Этот последний разряд административных дел весьма обширен, потому что самые задачи полиции чрезвычайно разнообразны (Св. Зак., т. XI—XIV). Так, например, сюда относится добровольная административная юрисдикция (instruction gracieuse) по просьбам о концессиях, привилегиях и разрешениях всякого рода на такие действия, предприятия или промыслы, которые поставлены в зависимость от предварительного разрешения начальства (Уст. Фабрич. ст. 136 и след. Уст. строит. ст. 322 и след. Уст. пожар. ст. 28 и след. X, I, ст. 2140. Учр. Сен. ст. 29, п. 2 и 3), а также рассмотрение в порядке спорном (instruction contentieuse) жалоб на отказ в этих разрешениях, например, на отказ губернского правления в разрешении постройки (Сенат. распор. 15 сент. 1869 г. по д. Богдановского). Другая группа дел административных возникает по поводу принятия или непринятия различных мер и распоряжений в видах общественной безопасности и благосостояния, наприм., распоряжений в обеспечение продовольствия, народного здравия, образования, благочиния в собраниях, распоряжений об устройстве плотин, о запрещении езды по такой-то улице и проч.

Наряду с этою областью административных дел, сфера гражд. судопроизводства определяется следующими началами:

1. Цель гражданского судопроизводства состоит в охранении только гражданских прав, а не простых интересов, которые, по отсутствию материальных или формальных условий для приобретения прав, еще не обратились в приобретенное право. Этот принцип применяется в особенности к тем случаям, где самое приобретение права поставлено в зависимость от концессии, привилегии, усмотрения и разрешения правительственной власти. С другой [29]стороны, имея дело с охранением только гражданских прав, гражданский суд не призван к охранению прав публичных до тех пор, пока публичное отношение не превратилось в гражданское. Такие превращения вполне возможны, потому что лица публичные в кругу одних отношений являются в то же время частными лицами в кругу других отношений. Из отношений публичных естественно развивается гражданское право, лишь только оказываются в наличности материальные условия и формальные основания для приобретения такого частного права. Так, наприм., отношения по государственной службе имеют без сомнения публичный характер, как внутренние отношения государственного организма, из которых слагается его устройство. Поэтому, как уже замечено выше, права на жалованье, на пособия, пенсии, награды и т. п., суть права публичные. Они стоят в связи с беспорочностью службы и с теми нравственными качествами служащих, которых требует государственный закон, предписывая им упражняться в добродетелях и похвальном любочестии и воздерживаться от безбожного жития, пьянства, лжи, и обманов, так чтобы леность, нерадение и неприлежность к делу почитались наивящим для них стыдом, упущение же должности и нерадение по части блага общего, им вверенного, главнейшим поношением (Уст. о службе гр. ст. 1189 и 1198). На этом основании просьбы о назначении жалованья, наград и т. п. не могут подлежать гражданскому суду. Но когда жалованье не только назначено и определено по штату, но и заслужено, когда пенсия уже назначена к выдаче, в таких случаях возникает чисто гражданское отношение между заинтересованным в получении их лицом и казною. Здесь уже нет отношения между государственною властью и лицом подчиненным в порядке службы, нет речи о добродетелях по служебной карьере, а существует только денежное обязательственное отношение одного частного хозяина, казны, к другому частному хозяину. Поэтому заслуженного жалованья или назначенных к выдаче пенсий могут требовать как те лица, которым они следуют к выдаче, так и лица посторонние, если обратят на них долговое взыскание судебным порядком (Уст. Гр. Суд. 1084 и след.). — Точно также и во второй и третьей группе указанных выше административных дел возможны такие превращения публичных отношений в гражданские. Возьмем, наприм., отношение по экспроприации. Оно естественно переходит в чисто гражданское отношение, лишь только вопросы о применении экспроприации к известному имуществу и о количестве вознаграждения за него разрешены в установленном для того порядке. Определение вознаграждения становится здесь формальным основанием требования, соединяющего в себе все условия гражданского отношения. Предметом его служит денежная сумма или вообще имущественная ценность: отношение сторон по платежу этой суммы уже не основывается на верховном праве государства, а утверждается на своем специальном основании и сводится по своему содержанию к обыкновенным правам кредитора и должника по денежному обязательству. Поэтому и исполнения такого обязательства можно требовать посредством гражданского суда (70 г. Кас. 472, д. Полякова). — Равным образом и в тех случаях, когда приобретение права поставлено в зависимость от концессии, разрешения или распоряжения пра[30]вительственной власти и когда эти основания оказываются в наличности, возникает гражданское право, охранения которого можно требовать судебным порядком. Здесь нет столкновения между административной и судебной властью, а напротив замечается единодушная деятельность в одном и том же направлении, точно также как между полициею и судом уголовным, полагающим наказания за нарушение законных ее распоряжений, существует отношение взаимного содействия. Но как уголовный суд может охранять только законные распоряжения полиции (М. У. 29. 67 г. Кас. Угол. № 14, д. Шибаева), так и на гражданском суде, без сомнения, лежит обязанность исследовать, при суждении о формальных основаниях прав, законную компетентность того начальства, на разрешении или распоряжении которого проситель основывает свое право. Так, наприм., если бы концессию на железную дорогу или привилегию на изобретение выдал какой-нибудь регистратор губернского правления или частный пристав, то суд обязан отвергнуть притязания, основанные на таком незаконном акте, потому что иначе его решение противоречило бы закону (129 Уст. Гр. Суд.) и подлежало бы отмене (67 г. Кас. 289, д. Иванова, 70 Кас. 868, д. Маркварта и мн. др.).

2. Как по общему закону никто не может быть без суда лишен прав, ему принадлежащих, то всякий ущерб в имуществе и причиненные кому-либо вред и убытки с одной стороны налагают обязанность доставлять, а с другой производят право требовать вознаграждения (X, I, 574). Поэтому частные лица или общества, права коих, на законе основанные, будут нарушены распоряжением правительственных мест или лиц, могут предъявить суду иск о восстановлении нарушенных прав (ст. 2 Уст. Гр. Суд.). Так, наприм., губернское правление нуждается в частном доме для помещения пожарной команды, но несогласно на просимую домовладельцем арендную плату за наем дома и делает распоряжение занять этот дом против воли хозяина. В таком случае нет законных условий экспроприации, а есть только нарушение владения или права собственности, и может быть предъявлен в суде иск о восстановлении нарушенного владения или права и о присуждении казны к платежу просимой домовладельцем арендной платы с тем, чтобы казна в свою очередь взыскала убытки с виновных, если она понесла их (Сенат. реш., т. I, № 655, 1860 г., д. Монфред, Уст. Гр. Суд. 1310 и след.; т. II. Св. Зак. о губ. учр., ст. 225). Впрочем, далеко не всегда казна должна отвечать за убытки, причиненные действиями должностных лиц[12]. Обыкновенно само должностное лицо, которое из корыстных или иных личных видов, пристрастными действиями или же нерадением, неосмотрительностью, медленностью или неправильными распоряжениями, наприм., закрытием заведения, фабрики или завода и т. п., нанесет частным лицам вред или убытки, [31]обязано вознаградить за то потерпевших лиц (X, I, 677 и примеч. по прод. 1868 г.). Иск об этом вознаграждении может быть проведен в порядке уголовного или гражд. суда (Уст. Угол. Суд. 1066 и след. Уст. Гр. Суд. 1316 и след.). В нашей прежней практике высказывалось иногда правило, что ответственность пред частными лицами за вред и убытки наступает только тогда, когда уголовным судом доказано, что должностное лицо действовало из корыстных или иных личных видов (Сен. реш. т. I № 597, 1858 г., д. Виноходова), но уже в то время это положение было неточно и взыскания за убытки производились с должностных лиц и в таких случаях, когда они причинены были неправильными распоряжениями, нерадением или неосмотрительностью их (Сен. реш., т. I № 707, д. Кафтанникова, 1862 г., № 305, д. Утямышева, 48 г. и мн. др.). Ныне действующее законодательство определило этот предмет совершенно ясно и положительно и вместе с тем, в образовании самого состава суда по таким делам, приняло меры, обеспечивающие правосудие и предупреждающие развитие вредного антагонизма между властями судебною и административною; так что должностное лицо, теперь уже без сомнения, отвечает за убытки, причиненные частным лицам даже неосмотрительным действием по службе, и решение вопроса о том, было ли известное действие неосмотрительным, принадлежит суду, а не административному начальству, а потому для начатия иска не требуется ни предварительного дозволения этого начальства, ни признания им действий должностного лица неправильными (70 г. Кас. 893, д. Высоцкого. 72 г. Кас. 321, д. Шибаева. Мотивы Гос. Канц. к ст. 1316 Уст. Гр. Суд.). Но так как один суд не всегда был бы способен разрешать такие дела без участия административного ведомства, то для них образуется в суде особое присутствие, составленное из членов суда и администрации (Уст. 1320—22. Ср. Суд. В. 66 г., № 95). В таком составе суда соединяются, по мысли законодателя, как юридические, так и административные сведения, гарантирующие правильное решение дел, а вместе с тем и административному начальству предоставляется по справедливости известная доля влияния, дается голос в суждении о том, были ли действия должностного лица, ему подчиненного, неправильными или неосмотрительными, были ли дозволены им упущения или небрежность по службе. В таком присутствии, наприм., было признано по одному делу, что если инспектор типографий изберет для поверки шрифтов такой способ, который наносит содержателю типографии явный ущерб в имуществе, именно взвешивание шрифтов, такое действие должно считаться неосмотрительным (67 г. Кас. 228, д. Куколь-Яснопольского с генерал-майором Чебыкиным).

3. Дела по договорам с казною также входят в область гражданского судопроизводства, потому что, хотя в них заинтересовано государство, но оно участвует в договорных отношениях не как субъект верховной власти, а как частный хозяин, равноправный с другими контрагентами. Отношения здесь чисто гражданские, а не публичные. Только некоторые из них, именно дела по казенным подрядам и поставкам, представляют ту особенность, что их выполнение или реализация имеет длительный характер. До выдачи подрядчику или поставщику окончательного расчета, с обеих сторон могут быть взаимные претензии, которые [32]могут еще уладиться добровольным соглашением их при посредстве начальства. Судебное вмешательство в этот период исполнения могло бы только расстроить отношения сторон. Поэтому закон не допускает его в это время и жалобы подрядчиков должны приноситься по начальству (1301 Уст.). Напротив, по окончании расчетов предоставляется контрагентам или жаловаться по начальству, или же предъявить к казне иск судебным порядком (ст. 1302). Но они должны выбрать что-нибудь одно, потому что иначе то же самое дело стало бы производиться и в административном и судебном ведомстве, из чего могло бы произойти столкновение властей. Поэтому контрагент, принесший, по объявлении ему окончательного расчета, жалобу по начальству, теряет право предъявить иск судебным порядком (ст. 1304). Конечно, эта жалоба по начальству должна быть настоящею жалобою, а не одним лишь донесением начальству о том, что на неправильные действия казенного управления контрагент намерен предъявить иск в судебном порядке (Общ. Собр. Сен. 1869 г. № 20, д. Членова). Но если жалоба принесена действительно с ходатайством об удовлетворении в административном порядке (X, 2, 118, 119), то право судебного иска теряется, хотя бы она и не получила удовлетворения (Общ. Собр. Сен. 1869 г., № 28, д. Шорнеля).

§ 5. Отношение гражданского судопроизводства к уголовному[13].

1. Различие производств. 1. Уголовное судопроизводство есть судебное исследование условий, при наличности которых в отдельном случае подлежит удовлетворению иск о наказании лица, обвиняемого в преступлении (уголовный иск). Преступлением называется действие или упущение, запрещенное законом под угрозою наказания; наказание же есть необходимое зло, вознаграждающее нарушителей закона в видах предупреждения подобных нарушений. Гражданский иск, напротив, никогда не направлен на наказание ответчика за преступление, а требует только признания права, в случае отрицания его, прекращения факта, мешающего осуществлению права, и вознаграждения истца за вред и убытки, понесенные им вследствие правонарушения. Правда, наказание состоит иногда в денежном штрафе и вознаграждение за вред и убытки обыкновенно производится также в виде денежного платежа; но и здесь различие между ними весьма резко. Денежный штраф, как особая форма зла, вознаграждающего нарушителей закона в видах предупреждения по[33]добных нарушений, не имеет в виду восстановить интерес, утраченный потерпевшими лицами вследствие преступления, а потому и не соразмеряется с этим интересом и может значительно превышать его; как справедливое и практическое воздаяние за нарушение уголовного закона, он соображается с разными внутренними моментами преступления и с публичною его стороной — со степенью ею опасности и общественного интереса в предупреждении подобных нарушений. Тогда как вознаграждение за вред и убытки имеет целью только восстановить интерес, утраченный владельцем права вследствие правонарушения, а потому необходимо соразмеряется с этим интересом и не может превышать его.

Гражданское правонарушение также легко отличить от преступления. Нарушение гражданского права есть действие или упущение, мешающее осуществлению этого права, тогда как преступление есть действие или упущение, запрещенное законом под угрозою наказания. Часто нарушение гражданских прав является вместе с тем нарушением уголовного закона, влекущим за собою наказание. В таком случае одно и то же действие имеет двойственный характер и должно оцениваться с двух разных сторон. В этом нет ничего странного. По связи всех явлений юридического быта, часто один и тот же факт, одно и то же действие отражается не только на двух разных отношениях, но иногда на целой массе разнородных отношений, и притом отражается различным образом, установляя одни отношения, прекращая другие, изменяя третьи и т. д. В каждом особом отношении такое действие должно обсуживаться с своей особой стороны, и никоим образом нельзя сказать, наприм., что если рождение младенца есть способ установления родства, то оно не может служить способом прекращения завещательного права, способом изменения права наследования, права выкупа и т. д. В отношении к каждому такому последствию оно имеет свое особое значение. Поэтому нет ничего необыкновенного в том, что одно и то же действие в ряду отношений гражданских может иметь характер гражданского правонарушения, а в отношении к общественному порядку, охраняемому уголовным законом, — характер преступления. Та и другая сторона его зависит от своих особых условий и влечет за собою особые последствия.

Исследование преступлений с целью наказания совершается в порядке уголовного судопроизводства, а исследование гражданских правонарушений и споров с целью удовлетворения гражданского иска обыкновенно в порядке гражданского судопроизводства. То и другое судопроизводство имеет свои особенности, вытекающие из различия их предметов, а потому тем более резкие, чем более исследуемое преступление по тяжести наказания удаляется от простых гражданских правонарушений и споров, не влекущих за собою никакого наказания. Уголовный иск имеет свои особые условия предъявления, проходит через особую организацию следствия и суда, поверяется особою системою доказательств и улик, обеспечивается особыми мерами и разрешается особым финалом. На всем производстве отражается более или менее влияние общественного интереса, связанного с преследованием преступлений, а потому судебная организация рассчитана на более деятельное участие судебной власти в этом преследовании, а сами стороны имеют меньше влияния на про[34]цесс и даже на отказ обвинителя от преследования обращается внимание лишь в немногих случаях так называем. частных преступлений, преследование и наказание коих поставлено в зависимость от произвола потерпевших лиц. Напротив, гражданские иски, возражения, доказательства, взыскания стоят в полном распоряжении подлежащей стороны, суд занимает положение посредника, нисколько не заинтересованного ни в преследовании ответчика, ни в удовлетворении истца, а потому не собирает сам ни доказательств, ни справок, а может только напомнить сторонам, чтобы они представили надлежащие доказательства, чисто формальные, определенные законами о формах установления и прекращения гражданских отношений, и отказывает в притязаниях сторон, если найдет, что доказательств не представлено, или из какого-нибудь другого упущения стороны заключит, что она отказалась от судебного осуществления своих притязаний.

2. Соединение и разделение производств. Различие уголовного и гражданского судопроизводства выражается наглядно в том, что для каждого из них существуют свои обряды и формы, определенные особыми законами. И естественно, что каждое дело должно следовать установленному для него порядку судопроизводства, так что все дела о преступлениях и проступках должны производиться в уголовном порядке (Уст. Угол. Суд. ст. 1), а споры о праве гражданском обыкновенно разбираются в порядке гражданского судопроизводства[14]. Отсюда же следует, что в производстве дела гражданским порядком суд не имеет права ни применять формы и обряды уголовного судопроизводства, ни разрешать вопросов о преступлении и наказании в том же самом решении, которым определяются спорные гражданские отношения сторон[15]. Такое смешение производств встречается нередко в тех случаях, когда гражданское правонарушение имеет в то же время значение проступка, предусмотренного уголовным законом, или же когда в течении гражданского производства открывается по делу уголовное обстоятельство. Особенно при самом начале дела у мирового судьи бывает трудно решить, какой оно имеет характер — гражданский или уголовный, и следовательно в каком порядке оно должно быть рассмотрено. Здесь применяется общее правило, что „первоначальное направление каждого дела обусловливается характером и свойством первоначального заявления, дальнейшее же направление его зависит от тех обстоятельств, которые обнаружены при судебном разбирательстве“ (68 г. Кас. 360, д. Львова). Поэтому, если дело началось иском гражданским, то его надлежит направить в порядке гражданского судопроизводства, вызвать ответчика и выслушать объяснения сторон, хотя бы в деле уже при самом начале его видно было [35]уголовное обстоятельство; по крайней мере так следует поступать, когда усматриваемое в деле уголовное обстоятельство относится к частным преступлениям, которые подлежат преследованию только по жалобам потерпевших лиц (70 г. Кас. 625, д. князя Волконского).

Затем, когда во время производства гражданского дела из обстоятельств его откроется общее преступление, требующее уголовного преследования, то об этом предмете сообщается прокурору, от которого уже потом зависит дальнейшее направление его в уголовном порядке (ст. 8 Уст. гражд. суд.). Когда преступление — частное и нет уголовного иска от потерпевших лиц или их законных представителей, уголовное преследование, конечно, не может быть начато (ст. 5 Уст. угол. суд. Улож. ст. 157. М. Уст. 18—20). Если же есть уголовная жалоба или преступление общее, подлежащие мировому суду, то уголовное дело обращается к особому производству, в уголовном порядке, потому что суд ни в каком случае не вправе вносить разбирательство по обоим делам, гражданскому и уголовному, в один протокол и постановлять один общий для обоих дел приговор (69 г. Кас. 1113, д. Ренье). Впрочем, мировой суд не безусловно обязан заводить у себя особое дело по каждому подозрению или требованию, заявленному тяжущимися сторонами во время гражданского производства, а только тогда, когда найдет достаточный повод к возбуждению уголовного преследования (72 г. Кас. 501, д. Бойки. Срав. уст. угол. суд. ст. 42).

Такое же выделение чуждых вопросов ad separatum может иметь место и в уголовном суде, потому что иски о праве гражданском обыкновенно должны подлежать разрешению в порядке гражданского суда. Из этого правила допускается, впрочем, исключение. Есть одна довольно обширная группа исков, которые основываются на преступлении и стоят в такой тесной связи с уголовным приговором о нем, что закон допускает возможность соединения их в одно производство с уголовным делом. Таковы именно иски об удовлетворении за вред или убыток, причиненный преступлением или проступком. Они могут быть предъявлены, по желанию истца, или в уголовном суде во время производства уголовного дела, до открытия судебного заседания, или в суде гражданском до истечения срока давности (Уст. угол. суд. 6 и 7., Уст. гражд. суд. ст. 5). Если иск заявлен в уголовном суде, то он присоединяется к уголовному производству (отсюда и название его Adhäsionsprocess) и обыкновенно разрешается судом уголовным наряду с уголовными вопросами дела. Такое дозволение уголовному суду рассматривать иски о вознаграждении основано на том, что в этих случаях право гражданского иска есть последствие того же самого действия или упущения, которое в виду уголовных его последствий подлежит рассмотрению уголовного суда. Когда суд признает факт преступления совершившимся, а обвиняемого виновным, то право потерпевшего лица на вознаграждение делается бесспорным и может быть присуждено короче всего тем же судом. Гражданский иск здесь зависит от разрешения уголовного обвинения, так что если бы даже потерпевшее лицо предъявило его в гражданском суде, последний, конечно, обязан был бы [36]принять его, но мог бы приступить к разбирательству и разрешить его только по окончании уголовного производства по тому предмету, из коего иск проистекает[16]. Соединение производств здесь представляется выгодным как для гражданского истца, потому что в его пользу обращается вся вообще деятельность обвинительной и следственной власти по уголовному делу, так и для самой обвинительной и следственной власти, потому что потерпевшее лицо, обыкновенно близко знакомое с фактом преступления, может указывать на следы преступления и поддерживать основания обвинения, объясняя и доказывая все те действия и обстоятельства, от признания и определения которых зависят его требования (Уст. угол. суд. 559, 560, 570, 599, 631, 735—6, 742—3. 67 г. Угол. кас. № 64, д. Крашенинникова); особенно по делам о маловажных проступках и о частных преступлениях, успех уголовного преследования стоит в полной зависимости от энергии потерпевшего лица.

В соединенном производстве гражданский иск разрешается или самым приговором о виновности подсудимого, или же после постановления приговора, когда нужно собрать еще дополнительные сведения или произвести подробный расчет убытков (ст. 122, 776 и 785 Уст. угол. суд.). По связи этих расчетов с уголовным делом, производство их поручается одному из членов того же уголовного суда (ст. 785). Напротив, если уголовный суд не признал подсудимого виновным, то в оправдательном приговоре он вовсе не должен касаться вопроса о вознаграждении гражданского истца за вред и убытки (69 г. Угол. кас. 905, д. Теребинина). Это правило вытекает из двойственной природы того действия, на котором основываются в одно и то же время уголовный и гражданский иск. Уголовный иск должен быть признан неосновательным, если это действие не составляет преступления или не может быть вменено в вину подсудимому; но и затем самый факт действия может еще считаться совершившимся и иметь характер гражданского правонарушения, так что на нем может опираться гражданский иск. Поэтому, в случае непризнания действия за преступление или невменения его в вину подсудимому, если только самое действие не признано недоказанным или несовершенным чрез подсудимого, гражданский иск еще не устраняется (ст. 31 Уст. угол. суд.); уголовному суду с ним нечего делать (против этого, 71 г. Кас. угол. 120, д. о порубке леса в казенной пустоши), но он может быть проведен в суде гражданском, если от действий оправданного подсудимого произошел для истца ущерб или убыток (ст. 7 Уст. гражд. суд.; 69 г. Угол. кас. 362, д. Боброва). Кроме того, бывают случаи, что уголовное преследование прекращается за смертью обвиняемого, за истечением уголовной давности, за высочайшим указом или манифестом, дарующем прощение; но гражд. иск и здесь не уничтожается ipso facto, а судьба его следует своему течению; если он начат был в уголовном суде до прекращения уголовного преследования, то он и разрешается тем же судом, а в других случаях может быть обращен к [37]надлежащему ответчику только в порядке гражданского судопроизводства (Уст. угол. суд. 16—20).

3. Взаимная обязательность решений гражданского и уголовного суда, преюдициальность и приостановка производства. Решения и приговоры судебных мест считаются обязательными, в пределах их законной силы, как для самих судов, так и для тех лиц, отношения которых ими определены. И без сомнения сами суды должны подавать пример уважения к законной силе судебных постановлений, потому что их непостоянство, произвол и противоречия составляли бы настоящий позор для судебного ведомства, libido judicum, inconstantia rerum judicatarum — turpitudo judiciorum (Cic. pro Cluentio XXII, 61). То же самое следует сказать и о взаимных отношениях суда гражданского и уголовного, которые являются только отдельными ветвями одной и той же судебной власти. Поэтому окончательное решение гражданским судом подлежащих его рассмотрению вопросов обязательно и для уголовного суда, в отношении действительности и гражданского свойства события или деяния, установленных решением, так что он не может осудить обвиняемого в таком деянии, которое окончательным решением гражданского суда признано недоказанным[17]. И наоборот, окончательное решение суда уголовного по вопросам: совершилось ли событие преступления, было ли оно деянием подсудимого и какого свойства это деяние — обязательно для суда гражданского во всех тех случаях, когда гражданские последствия деяния, бывшего предметом уголовного суда, рассматриваются судом гражданским (Уст. угол. суд. 30). Однако, так как гражданские последствия деяний различны от уголовных, и гражданский иск, основанный на действиях ответчика, не предполагает непременно, чтобы они были преступными и наказываемыми, то очевидно, что гражданские последствия деяния могут быть определены положительно гражданским судом и после оправдательного уголовного приговора[18], если только уголовный суд не признал самого деяния недоказанным или несовершенным чрез подсудимого (Уст. угол. суд. 31; 68 г., Кас. 166 д. Кисса). И наоборот, так как наказуемость деяния не всегда зависит от того, что оно составляет гражданское правонарушение, то очевидно, что она может быть определена положительно уголовным судом и после отказа в гражданском иске, если только гражданский суд не признал самого деяния недоказанным или несовершенным чрез обвиняемого (ст. 23 Уст. угол. суд.). Решение гражданского суда относительно свойства деяния устраняет уголовную ответственность лишь настолько, насколько для наказываемости деяния необходимо, чтобы оно составляло гражданское правонарушение [38](Arg. 68 г. Угол. кас. 770, д. Зонт. 70 г. Угол. кас. 146, д. Селезнева, и нижеслед.).

Всматриваясь в отношения между уголовными и гражданскими делами нельзя не заметить, что они часто стоят в такой взаимной связи, что или определение преступности деяния зависит от предварительного разрешения вопроса гражданского права в суде гражданском, или же, наоборот, разрешение гражданского иска гражданским судом зависит от предварительного определения в уголовном суде преступности деяния, из которого этот иск проистекает. Такая связь между делами называется преюдициальною. Здесь мы имеем дело только с одним из видов преюдициального отношения, которое может существовать и между делами одного и того же рода, наприм., между одними гражданскими или между одними уголовными.

Естественное и необходимое последствие преюдициальности состоит в том, что разрешение дела, зависящее от рассмотрения каких-либо вопросов в другом суде, должно быть приостановлено как по основательному отводу стороны (exceptio praejudicii), так и ex officio judicis, впредь до решения этих вопросов. Поэтому производство гражданского дела приостанавливается, если разрешение его зависит от рассмотрения уголовного обстоятельства, или, что то же, если разрешение уголовного обстоятельства должно иметь несомненное влияние на исход гражданского иска (Уст. гражд. суд. ст. 8 и 564. Уст. угол. суд. ст. 30. 72 г. Гражд. касс. 483, д. Шилова. 69 г. Гражд. касс. 613 д. Тилло). Отсюда же очевидно, что когда уголовное обстоятельство откроется во время гражданского производства дела и когда оно стоит в преюдициальном отношении к этому делу, то суд обязан, не решая гражданского иска, или приступить к отдельному рассмотрению уголовного дела, если оно ему подсудно, или же обратить его в надлежащем порядке к уголовному производству и впредь до окончания его приостановить производство гражданское, или же, где возможно, предоставить истцу просить о присоединении гражданского иска к уголовному делу. Так, например, если бы по делу об исполнении договора открылось, что при заключении договора употреблено мошенничество (72 г. гражд. кас 360, д. Кокуль), принуждение (X, 1, 700 и след., 68 г. Гражд. касс. 785, д. Туляковых) или заявлено было бы обвинение в подлоге (Уст. гражд. суд. 564). Точно также и, наоборот, уголовное производство приостанавливается, если определение преступности деяния или признание самого события преступления зависит от решения такого спорного вопроса о гражданских отношениях, который должен быть решен судом гражданским (Уст. угол. суд. ст. 27, 69 г. Угол. касс. 122, д. Фомина, и № 580, д. Маграм); однако не каждый такой спор обращается в гражданский суд, тем более, что и самый иск гражданский часто соединяется с уголовным производством и один и тот же судья имеет как уголовную, так и гражданскую юрисдикцию. Подробности этого вопроса, как руководство для уголовной практики, относятся к теории уголовного судопроизводства (Срав. Чебышева-Дмитриева, Свод, №№ 20 и след.).

Указав на отношения гражданского судопроизводства к смежным с ним понятиям и учреждениям, мы переходим теперь от этого [39] логического анализа нашего предмета к краткому очерку исторического развития его. Нам необходимо окинуть общим взглядом ту почву, на которой развилась и установилась современная нам система гражданского судопроизводства, отметить главнейшие фазисы ее развития и указать в примечаниях научные материалы, касающиеся разных веков этого процесса, чтобы таким образом ориентироваться в нашей области с исторической ее стороны.


Примечания[править]

  1. Самоуправство может быть не только преступлением против личности (Лохвицкий. Курс угол. права стр. 596), но и против общественного порядка и благочиния, Срав. Мerkel, Selbsthilfe в Энц. Словаре Гольцендорфа. Linde в Zeit. für Civilrecht und Process, т. I. стр. 361. Blackstone, Comment, т. III, стр. 3 (by Kerr, 1857). Бернер Неклюдова, § 211 относит самоуправство к самостоятельным преступлениям против судебной власти, но замечает, что было бы вполне целесообразно совершенно уничтожить особые определения о самоуправстве и наказывать только за те преступления, в которые оно облекается. Так это и сделано в Герм. Улож.
  2. Источники и литературу по этому предмету см. у Гольдшмидта „Handbuch des H. R.“ § 93. По английскому праву мой „очерк конкурсного пр.“ стр. 239.
  3. Deut. H. G. B. § 323.
  4. Франц. Уст. гр. суд. 545. Итал. 554. Бавар. 821—822. Герман. проект 1872 г. 638—641. Blackstone by Kerr, т. II, стр. 342. Bouvier Law Dict. v. Recognizance.
  5. Устав госуд. банка, § 106. Полож. о городских банках, § 73. Уст. херсон. земск. банка, § 64—68. Уст. харьков. зем. банка, § 20 и след. Уст. спб. городского кредит. общ., § 69 и след. Уст. казан. купеч. банка, § 20. Уст. москов. купеч. общ. взаим. кредита, § 24. Уст. новоторжск. общ. взаим. кред.. § 21, 23 и след. Уст. спб. общ. для заклада движ. имущ., § 48. И другие уставы.
  6. Наказ касс. департам. сената.
  7. Суд. Вест. 1866 г. № 2 и 3. Реш. моск. суд. палаты там же, № 6. Думашевский в Ж. М. Ю. 1866 г. № 8.
  8. Впрочем управа благочиния в Петербурге теперь закрыта и дела по вексельным взысканиям переданы в коммерческий суд.
  9. Думашевский, Свод т. 1, № 122—126, т. 2, № 1—8, 1968—72. Победоносцев, Суд. Рук. №№ 9—30. Буксгевден в Ж. М. Ю. 1864 г., март. Gneist. Selfgovernment und Verwaltungsgerichte in England, 3 изд. 1871 г. Его же Verwaltungsjustiz в Юрид. Словаре Гольцендорфа. Stein, Verwaltungslehre, т. 1, стр. 105. Bähr Rechtsstaat, 1864. Regelsberger, Justiz und Verwaltung в Kritische Ueberschau IV, 52 и след. Meier, das Verwaltungsrecht в Энц. Гольцендорфа. — Büff в Zeit. für Civilrecht u. Process, N. F. т. XI. Шлайер, ib. т. X. Dareste, la justice administrative en France, 1862. Praneuf, jurid. admin., 1868. — Serrigny 1865, 3 vol. Macarel, Deloche и др. Recueil des arréts du conseil 1821—65 г., 47 томов. Carré et Chauveau Adolphe lois de la proc. т. 8. Mittermaier в Arhiv. f. civ. Prax., т. XXI, стр. 254 ff. (1838 г.), т. 23, стр. 125 и след. Rönne, preus. Staats-Recht, § 56. Borsari, il codice di proc. civ. 1, стр. 166—79. Roesler в Zeit. v. Grünhut, т. 1, стр. 181—200 (1874 г.).
  10. В Суд. В. 1874 г. № 254 сообщается, что в Госуд. Совет поступает на рассмотрение проект правил о применении судебных уставов к административным ведомствам и о порядке производства казенных взысканий, определяемых административными установлениями, выработанный особою комиссиею под председательством сенатора Любощинского.
  11. В западных государствах существуют 4 системы для определения вознаграждения при экспроприации: 1) административным начальством, с правом недовольных обратиться с жалобою в суд (Пруссия и Саксония): 2) Судом чрез экспертов с совещательным голосом (Австрия, Женева, Бельгия и др. Ср. также Dorpatsche Zeit. IV, 2, стр. 104 и след. и III, I, стр. I и след.); 3) через оценочную комиссию с правом жалобы по начальству или в суд (Бавария, Брауншвейг, Швейцария и др.); 4) через присяжных (Франция). В Англии оценка имуществ незначительных производится двумя мировыми судьями, а прочих присяжными. Meyer, das Recht der Expr. 1868 г., Stein, Verwaltungslehre, т. VII, 1868 г.
  12. Определение этих случаев относится к науке гражд. и государств. права. Срав. Verhandlungen des deut. Juristentages. VI, т. 3, стр. 54—81, VIII, т. I, стр. 388—411 и др. Казна отвечает по началам in rem versio, когда выгоды от незаконного распоряжения должностного лица поступили в ее пользу, или же когда самые убытки понесены по договору с казною (ст. 1302 Уст. Гр. Суд.), или вызваны доверием граждан к казенному учреждению (Сен. реш. 1, № 155, д. Элиозовой, 1845 г.).
  13. Чебышев-Дмитриев, Свод, №№ 5—93, 103—154, 884—6, 1359—70. Таганцев в Ж. М. Ю. 66 г., № 9, сентябрь. Победоносцев №№ 131—149, 1140—44. Думашевский, Свод, 1, № 119—121, 127 и след., т. II № 21—48. Левенштейн, Опыт разграничении подсудностей граж. и угол. 1872 г. Буцковский, Очерки суд. порядков 74 г., стр. 471 и след. Стефановский в Ж. М. Н. Пр., 1873 г. февраль — сентябрь. Jоhn, Civilprocess und Strafprocess в Энциклоп. Гольцендорфа. Ortloff, Der Adhäsionsprocess 64 г. Hoffmann, traité des questions préjudicielles en matière repressive 65 г. Zimmermann, ist der Civilrichter an den Ausspruch des Criminalrichters gebunden und umgekehrt в Zeit. für Civilrecht u. Proc. № F. т. 11 и 12. Schäffer по тому же вопросу в Civil. Archiv, т. 37. Planck, Mehrheit der Rechtsstreitigkeiten, 44 г. Endemann, das deutsche Civilprocessrecht § 2 и 154.
  14. Уст. Гражд. Суд. ст. 1. 69 г. Угол. кас. 342, д. Маховитского; 1870 г., № 80, д. Абрамова — дела по личному найму. 69 г. Угол. кас. 99, д. крестьян дер. Таратино о потраве и др.
  15. 67 г. Кас. 463 д. Бабкина о расчетах по подряду постройки завода и об обмане. 68 г. Кас. 218, д. Стариченкова о платеже по сохранным распискам и наказании за упорное запирательство. 67 г. Кас. 58, д. Синебрюхова, дилижанс которого наехал на истца Станкузевича, и мн. др.
  16. Ст. 6 Уст. гражд. суд. 68 г. Угол. кас. 388, д. Постовского. 70 г. Гражд. кас. 38, д. Арванити. Установленная кассационною практикою формула не совсем точна, именно, что лицо потерпевшее может просить о вознаграждении в порядке гражданского судопроизводства не ранее, как по окончании уголовного дела.
  17. Уст. угол. суд. 29. 69 г. Угол. кас. 467, д. Щелкановцева, где сенат отменил приговор съезда, потому что им осужден обвиняемый в присвоении ванили, в противоречие прежнему окончательному решению съезда, коим было отказано в бездоказательном гражданском иске о возвращении ванили.
  18. Таким образом есть различие между обвинительным и оправдательным уголовным приговором: первый обязателен для гражданского суда, а второй нет. (Zwingmann, civilrechtl. Entscheidungen, т. III, № 478).