К Абиссинскому кризису.
Далекая Эфиопия опять напомнила о себе, и опять в связи с обще-мировыми событиями, нашедшими отклик в этой древней христианской стране, некогда жившей общей жизнью с культурным миром и являвшейся южным оплотом христианства в борьбе с Исламом. Переворот 15 сентября, происшедший на второй день наиболее чтимого и почти национального праздника в Абиссинии — Воздвижения, не представляется полной неожиданностью для тех, кто имел возможность следить за жизнью этой многострадальной страны, только за время Менелика II избавленной от обычной в ней анархии и внешних нашествий. Наивыдающийся государь, каким несомненно был покойный эфиопский император, не был в состоянии избавить свою страну от европейского засилья и обезопасить от посягательств держав. Группировка последних здесь несколько иная. Англия и Франция долго были соперницами (Фашода и железные дороги!); роль Италии всем понятна. Россия, незаинтересованная территориально и, к сожалению, экономически, взяла на себя роль защитницы этой близкой по церковности страны и, несмотря на омрачившую франко-русский союз историю с «Новой Москвой», действовала большей частью совместно с Францией. Сами абиссинцы доверяли России больше, чем другим европейским государствам; они верили и в мощь России, традиционной защитницы христиан и победительницы турок. Неудача японской войны, раздутая нашими соперниками, сильно поколебала это настроение абиссинцев; их, между прочим, уверили, что русских в этой войне погибло так много, что они сделались незначительным народом. Да и русское правительство само как будто подтверждало эти толки, сокращая свою мировую роль, делая свое представительство в Абиссинии более скромным и устраняясь от роли друга-покровителя именно в то время, когда между прежними соперниками по влиянию в Эфиопии — Англией, Францией и Италией состоялось соглашение и в декабре 1906 года был подписан договор, известный под именем «Le traité du partage de l'Abyssinie». В роль России вступает Германия, предлагая свое покровительство и бескорыстную дружбу, и достигает того, что даже в устах религиозных и помнящих старые отношения абиссинцев она упоминается рядом с Россией и Соединенными Штатами, входя в группу бескорыстных, территориально незаинтересованных друзей. И здесь ее политика также планомерна, энергична и последовательна, как и везде. Прежде всего импонируют немецкой наукой, что особенно важно в отсталой стране, стремящейся к культурному возрождению. Еще в 1905 году Вильгельм отправляет к Менелику чрезвычайное посольство, которое сопровождают ученые, имеющие поручение между прочим собирать рукописи и описывать туземные памятники, «чтобы занятия немецких ученых в области абиссиноведения сделать независимыми от заграницы». При случае сообщают благочестивому Менелику о поразительных успехах немецких археологов, производивших раскопки в библейском Вавилоне и достигают необычайного — сам император просит послов передать Вильгельму его желание, чтобы подобные же раскопки были произведены в священном Аксуме, куда иностранцам и иноверцам самый вход затруднен до крайности. Само собою разумеется, что экспедиция состоялась в следующем же 1906 году и первоклассные немецкие ученые силы (особ. семитолог Литтман, архитектор Кренкер и др.), всесторонне изучили «Матерь градов Эфиопских», опубликовав уже пять великолепных фолиантов, в которых этот древнейший период абиссинской истории с его памятниками нашел себе исследователей, сделавших гораздо больше, чем их предшественники англичане, итальянцы, французы, русские... Менелик все время внимательно следил за работами экспедиции и всячески им содействовал. Параллельно с этим Германия утверждается в Абиссинии экономически и даже вытесняет, совместно с Австрией, с рынка многие товары, ввозившиеся другими нациями, а также получает всевозможные концессии. Появляются немцы — купцы, приказчики, даже чиновники и официальные советники. В то же самое время неискреннее поведение французов в деле проведения железной дороги к столице, заставляет Менелика ставить движению этого предприятия затруднения, несмотря на то, что он сам был крайне заинтересован в его скорейшем окончании.
За время продолжительной болезни Менелика внутреннее положение в стране значительно ухудшилось, начались революционные вспышки, усилилось европейское засилье. Преемник его Иисус III или, как его называют, Лидус (сб. «сын», титул молодых принцев «инфант») Иассу, сын крещенного мусульманина, голландского вождя Микаэля и дочери Менелика, юноша способный, красивый и энергичный попал в дурные руки — его приучали к забавам, кутежам и попойкам, что давало повод партии императрицы и врагам Абиссинии дискредитировать его пред народом и повторять, что он мусульманское отродье. Юный государь пытался спастись от развращающих влияний бегством из столицы и путешествиями по своему обширному царству, но кончил тем, что попал в руки немцев, которые и здесь сыграли на своем бескорыстии и на его мусульманском происхождении. Великая европейская война, поделившая народы на два лагеря, застала его в немецких объятиях, а союз немцев с турками и исламом указал ему путь внутренней и внешней религиозной политики, соответствующий и его семейной традиции и, возможно, природным склонностям. Под влиянием германской миссии и турецкого консульства Иассу решился на шаг, стоящий в противоречии со всей многовековой историей своего государства — он изъявил готовность перейти в ислам, подать сигнал к истреблению христиан, как туземных, так и европейцев. Он распространял прокламации, направленные к этому и доставлял оружие племенам в английских и итальянских колониях. Друзья держав согласия подверглись гонениям; между прочим был смещен и один губернатор, преданный России. Коллективная нота держав согласия после продолжительных переговоров, наконец возымела свое действие — 15 сентября собрание вождей низложило Иассу, а митрополит Матфей освободил народ от присяги ему. Однако, дело этим не кончилось — немцы и турки продолжают настраивать мусульманские массы и в самой Абиссинии, и в европейских колониях, особенно в Эритрее и в Сомали, действуя здесь так же, как у нас на Кавказе и в Туркестане. Можно надеяться, что бдительность держав согласия, особенно же вековые народные традиции будут в состоянии парализовать эти усилия, но нельзя забывать, что Италия, Англия и Франция никогда не приобретут доверия в Абиссинии, которую они отрезали от моря, что итальянская Эритрея под боком у священного Аксума, а английская Фашода в тылу у Абиссинии с запада, тогда как Германия далеко и «бескорыстна».
Каково при таких условиях положение России? Наш союз с Англией делает невозможной прежнюю политику — мы уже не можем видеть в сильной эфиопской империи оплот против английского Египта и империи от Каира до Кана. Да это уже и поздно. Остается старое, традиционное — Эфиопия оплот против панисламизма, ее церковность должна быть предметом наших забот. И действительно, церковный упадок этой страны, где религиозные интересы занимают господствующее положение, таковы, что даже мы можем придти на помощь и оказать древней стране существенные христианские услуги. И развитие торговых сношений с нею было бы для нас не бесполезно — ведь не только европейцы, но и американцы давно оценили важность абиссинского рынка. Россия потребляет в большом количестве продукты тропического климата и для нее конечно выгоднее вести самой торговлю с независимой тропической страной, чем с чужими колониями.