Лодка на Серкио (Шелли/Бальмонт)/ПСС 1903 (ВТ:Ё)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Лодка на Серкио
автор Перси Биши Шелли (1792—1822), пер. Константин Дмитриевич Бальмонт (1867—1942)
Язык оригинала: английский. Название в оригинале: The Boat on the Serchio («Our boat is asleep on Serchio's stream…»). — См. Из Перси Биши Шелли. Дата создания: ориг. 1821; пер. 1903, опубл.: ориг. 1824; пер. 1903. Источник: Перси Биши Шелли. Полное собрание сочинений / Перевод К. Д. Бальмонта. — Новое переработанное изд. — СПб.: Т-во «Знание», 1903. — Т. 1. — С. 271—274..

Редакции




[271]
ЛОДКА НА СЕРКИО

Уснула наша лодка сладким сном,
И паруса, как мысли в сновиденьи,
Она сложила в мирном усыпленьи,
Бесплодно шевелит своим рулём;
Уж Доменико, лодочник, мечтая,
Поправил мачту, вёсла взял теперь,
Но лодка мирно спит, как спал бы зверь,
О привязи своей не помышляя.

Чуть зримый месяц светится едва,
10 И звёзды на лазури догорели;
Среди ветвей, в пещере, в тёмной щели
С летучей мышью скрылася сова.
Заря зажгла росистые долины,
Верхушки скал седых, поток речной,
15 Туман, — дыханье свежести ночной, —
Одетые снегами Аппенины,
И весь в огне заискрился восток,
Пещеры нежным золотом облёк,

[272]

День пробудил всё то, что дышит в мире:
20 Дрозд, жаворонок, ласточка, скворец
Живут, звенят, поёт весёлый жнец,
Звон колокола шире всё и шире,
Жужжит и вьётся горная пчела
Над свежими душистыми цветами,
25 Семья светлянок в глубь травы ушла,
Сокрылась под росистыми листами,
Мерцая, догорели светляки,
И на лугах кузнечики молчали,
И жук забыл в свой звонкий рог гудеть,
30 И как грачи всей стаей улететь
Спешат, едва лишь выстрел услыхали,
Так быстро улетели из умов
Ночные страхи, тени тёмных снов.

Все встали для свершенья твёрдой воли
35 Воззвавшего нас к жизни для того,
Что б мы не наши цели, а Его
Осуществляли в нашей тесной доле;
И тысячи проснулись, чтоб узнать,
И некто пробудился, чтоб ученье
40 Туманное им дать, как разъясненье
Того, чего никто не мог понять;
И многие проснулись в жалком страхе,
Чтоб ёжиться, как червяки во прахе;
Но Мильчиор и светлый Лионель,
45 Себя во всём с толпой разъединяя,
Поставили себе иную цель:
Жить под холмом, на склон его взирая;
И здесь был холм; цветущею стеной
Он Лукку от Пизанцев отделяет;
50 Как озеро с зелёною волной,
Под ним равнина даль распространяет
Со множеством полей, болот, ручьёв,
И этой ширью ласковой равнины
Удалены от склона Аппенины,
55 Гигантский остров между облаков.

[273]


«Как думаете вы, в своей истоме
О чём мечтает лодка в этот час?»
«— Коль правда есть в мечтах и в сонной дрёме,
Она конечно сердится на нас,
60 И думает, как много в самом деле
Мы по реке отъехать бы успели». —
Но Лионель промолвил: «Ничего.
Смотрите, ветер дует превосходно,
Мы будем хоть сейчас, — когда угодно, —
65 Вон там вдали, где всё ещё мертво
От полумрака; в этом освещеньи
Ни блеска дня, ни мрака ночи нет,
Но, если звёзд погас кристальный свет,
Они зажгутся нам при возвращеньи.
70 Погода благосклонна к нам с утра;
Как волосы свистят у Доменико
Под ветром! Эй, приятель, в путь пора,
Смеётся ветер весело и дико».
Но проворчал сердито Мильчиор,
75 Своё сдержать не в силах нетерпенье:
«Коль в лодке разгадал я ощущенья,
Она таит озлобленный укор:
Когда бы два часа теперь мы плыли,
Чёрт знает, говорит, уж где б мы были».
. . . . . . . . . . . . . . . 
80 «Балласт за борт: припасы вниз, сюда».
«— Быть может опустить бочонок ниже?»
«Нет, ничего, так хорошо». «— Да, да,
Бутылки с чаем здесь пускай, поближе,
Лежат в соломе. Так в былые дни,
85 Безгорестные школьники в Этоне,
У фермеров клок сена, что на склоне
Сушили, полусонные, они,
Стянувши, мы на нём, смеясь, валялись,
Редиску ели, чаем упивались».
. . . . . . . . . . . . . . . 
90 Держа бутылку так, как будто чай
Есть лучшее, что может дать нам Рай,

[274]

Весёлый Лионель стоял, но строго —
«К рулю!» — ему промолвил Мильчиор,
«Отчаливай!» И вот живёт простор,
95 Покрылась пеной водная дорога.

Расширились, волнуясь, паруса,
И утренник по ткани пролетает,
Смеётся ветерок, его питает
Рассвет и серебристая роса;
100 Разрезав разъярённое теченье,
По Серкио бежит вперёд ладья,
Вот вздрогнула, и встала на мгновенье,
И вновь пред ней, крутясь, шипит струя;
Из тесных гор, из тишины их пленной,
105 Стремительный поток бежит, кипит,
Свирепствует, и вот он с морем слит,
Во влаге мирной вспыхнул многопенный;
Под утренней улыбкой тот прибой
Столбы рождает в бездне голубой.

110 Меж мраморных оплотов пробегая,
Что в Рипафратте бег реки дробят,
Кипит волна, той смертью умирая,
Которой, — устремляя светлый взгляд, —
Кто любит, умирает так охотно:
115 С любимым слившись, жить в нём безотчётно.
И точно не совсем ещё прошла
Та судорога страсти, виснут горы,
Как бы упасть готовые, но взоры
Лаская, упоительно-светла,
120 Река в восторге мчится вдоль равнины,
В хрустальном изобильи влагу льёт,
К подножью Арно дань свою несёт,
Лозу и колос; дальше, мимо тины
Глухих невысыхающих болот,
125 Близ жутких мест, чумою напоённых,
Где синеватый ширится туман,
Меж сосен проскользнув, недвижно-сонных,
Она вбегает с плеском в Океан.




Примечание К. Д. Бальмонта


[494]К стр. 271.
Лодка на Серкио.

Шелли описывает свои собственные впечатления от катанья в лодке по Серкио вместе с Уильемсом.




PD-icon.svg Это произведение перешло в общественное достояние.
Произведение написано автором, умершим более семидесяти лет назад и опубликовано прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет.
Кроме того, перевод выполнен автором, умершим более семидесяти лет назад и опубликован прижизненно, либо посмертно, но с момента публикации также прошло более семидесяти лет.