ЭВОЛЮЦИЯ (лат. — развертывание), всеобщий процесс развития неорганического и органического мира; учение об Э. в широком смысле называется эволюционным учением, или теорией эволюции. Обычно это название употребляется в применении к учению о развитии и изменяемости органического мира, т. е. происхождении видов. К. Маркс еще в 40-х гг. 19 в. указывал, что «мы знаем только одну единственную науку, науку истории. Историю можно рассматривать с двух сторон и делить на историю природы и историю людей». Естествознание с этой точки зрения представляет не только по названию (естественная история), но и по существу историческую науку, так как «современный материализм связывает в одну систему все новейшие успехи естествознания, благодаря к-рым стало ясно, что природа тоже имеет свою историю во времени, что небесные тела, как и все виды организмов, населяющие их, при благоприятных условиях возникают и исчезают...» (Энгельс). В соответствии с исторической точкой зрения и само эволюционное учение должно рассматриваться исторически. Его развитие, как и «историческое развитие всех наук, — говоря (словами Маркса, — только многими окольными путями приводит к их настоящей, исходной точке». Естествознание как история природы есть продукт развития всей истории человеческого об-ва, не могущий быть понятым вне связи с последней. На судьбы эволюционного учения оказывали глубочайшее влияние, с одной стороны, весь уровень знаний о природе, с другой — общественно-экономические условия и порождавшееся последними общее мировоззрение. Уже многим древним грекам (Гераклиту и др.) природа представлялась вечно бегущим потоком, единым целым, происходящим из единой, первичной материи; ряд мыслителей допускал в частности Э. органического мира (Эмпедокл, Лукреций и др.). Но эти гениальные догадки греков о всеобщей связи и развитии в природе не были обоснованной фактами теорией, а лишь умозрением.
Возникшее на развалинах греко-римского мира феодальное об-во, характеризовавшееся отсутствием широких меновых связей, замкнутостью и ограниченностью х-ва, способствовало выработке и господству схоластического мышления и метафизического мировоззрения; природа представлялась раз навсегда созданной, законченной, неизменной. В дальнейшем, с выступлением на арену нового класса — буржуазии, естествознание вышло из схоластического оцепенения, но первый бурный период его развития (эпоха т. наз. Возрождения и 17 в.), период овладения данным материалом, требовавший усвоения и изучения отдельных сторон природы, привел к «образованию известного цельного мировоззрения, центром которого является учение об абсолютной неизменности природы», — «за природой отрицалось всякое изменение, всякое развитие». Накопленный материал требовал группировки, систематизации: отсюда стремление к установлению систем и классификации, наиболее совершенным выражением к-рого явилась «система природы» К. Линнея (18 в.). Но уже Линней сознавал, что система должна отражать объективные данные природы: «Искусственная система, — говорил он, — служит только, пока не найдена естественная; первая учит только распознавать растения, вторая учит нас самой природе растения» (такую естественную систему в 1759 дал Жюссье). Все же, несмотря на нек-рые колебания (признание влияния «климата и почвы», скрещивания, допущение изменения видов в пределах рода), Линней в общем склонялся в сторону неизменности видов. Но без его системы, без прочного утверждения понятия о видах, никакое эволюцион. учение не было бы возможно, ибо для учения о происхождении видов в качестве предпосылки необходима выработка понятия вида.
Первым, пробившим брешь в этом окаменелом мировоззрении (если не считать попытки Бюффона, вынужденного богословами Сорбонны к отречению), был Кант, выступивший с гипотезой о происхождении солнечной системы: «В открытии Канта лежал зародыш всего дальнейшего прогресса», говорит Энгельс. «Если земля была чем-то ставшим, то чем-то ставшим должны были быть также ее теперешние геологическое, климатическое, географическое состояния, ее растения и животные, и они должны были иметь историю не только в пространстве, но и во времени» (см. Космогония, Эволюция космическая). В 1759 К. Вольф положил основание учению о развитии организма от зародыша до взрослого состояния (см. Эмбриология). Но в естествознании догмат о неизменности природы попрежнему господствовал. Правда, он все больше приходил в столкновение с новыми открываемыми фактами (открытие различных геологич. слоев и остатков исчезнувших животных и растений и т. п.). Фактический естественно-научный материал перерастал устаревшую оболочку, но старые формы мышления продолжали держать в плену новое содержание науки. Так возникла лежавшая в основе геологии и палеонтологии (см.) теория катастроф Кювье, «революционная на словах и реакционная на деле», допускавшая вместо одного ряд актов «божественного творения».
Но раз прорвавши фронт естественных наук (на участке космогонии, после воскрешения Лапласом гипотезы Канта), идея Э. пробивалась и в другие области науки. Это нашло отражение в натурфилософских попытках построить теорию Э. в биологии, к-рыми богаты 18 и нач. 19 вв. (см. Натурфилософия); натурфилософы (Шеллинг, Окен и др.) пытались природу рассматривать как одно целое. Гете, Эразм Дарвин, Окен, Тревиранус даже строили эволюционные теории; так создавались известные в то время т. н. «лестницы существ»; но при этом связи не извлекались из природы, а произвольно конструировались и вносились в нее извне; эти попытки не могли удовлетворить ни ученых ни вообще строгих мыслителей. Первый почин научной разработки эволюц. учения, хотя и остающийся в известной степени на почве натурфилоссфии, с ее «лестницами существ», принадлежит Ламарку, в своей «Философии зоологии» (1809) установившему единство и изменяемость органического мира. В эволюционном учении Ламарка содержатся и материалистические и идеалистические элементы, поскольку наряду с влиянием внешней среды он основную роль в наследственной изменчивости животных приписывал внутренним побуждениям, стремлениям, в связи с изменением потребностей и привычек, ведущим к упражнению и неупражнению органов, к приобретению новых признаков, наследуемых потомством. Но официальная наука, общественное мнение оставались враждебными теории Э. Однако эволюционное учение одержало победу на другом фронте: геолог Ляйель опроверг теорию катастроф, доказав непрерывный характер геологической Э. (ср. Геология) и вплотную подойдя к обнаружению и органической Э., к-рую он впрочем долго не решался признавать.
Выступление Чарльза Дарвина (см.) одновременно с А. Уоллесом в 1858—59 ознаменовало окончательную победу учения об Э. в биологии. Победа теории Э. выражала не только переворот в науке, но имела первостепенное общественное значение. Подготовленная всем развитием науки, особенно блестящими достижениями естествознания 19 века (закон сохранения энергии, открытие клеточного строения и т. д.), обусловленным и стимулируемым промышл. переворотом и периодом блестящего развития промышл. капитализма, она нашла благодаря экономическим и политическим сдвигам конца 18 и 1-й полов. 19 вв. благоприятную общественную почву. Эта победа означала эмансипацию как естествознания, так и вообще научного мировоззрения, от религиозного засилия и метафизич. мышления, унаследованного от т.наз. средних веков. По словам Энгельса, «Дарвин нанес сильнейший удар метафизическому взгляду на природу, доказав, что весь современный органический мир, растения и животные, а следовательно и человек, суть продукты процесса развития, длившегося миллионы лет». История эволюцион. учения подтверждает мысль Энгельса о «противоречивости теоретического развития»: уверенность в абсолютной неизменности природы сменяется теорией катастроф, которая в свою очередь отрицается эволюц. учением. По свидетельству Гекели, еще накануне своего полного торжества «великая истина попиралась ногами, поносилась изуверами и осмеивалась об-вом». Дарвин дает иллюстрацию этого положения, т. к., по собственному признанию, пришел к эволюц. учению от «веры в постоянство видов», к отрицанию телеологии — от учения о целесообразности (см.) богослова Пейли путем преодоления последнего. Огромным достоинством эволюц. учения Дарвина было то, что в отличие от многочислен, предшественников, даже наиболее крупных, как Ламарк и Э. Жоффруа Сент-Илер, он не изолировал организма от среды, не разрывал внешнего и внутреннего, но представлял их в неразрывном единстве, учитывая специфическое своеобразие каждой стороны. Эволюцион. учение Дарвина основывается на принципе переживания наиболее приспособленных, или естественного отбора (см.), представляющего взаимодействие факторов: а) перенаселения, т. е. несоответствия между неограниченным размножением и ограниченными условиями существования в среде, б) изменчивости, обусловливаемой как внутренними, так и внешними причинами, и в) наследственности, закрепляющей эти изменения. Дарвинизм (см.), будучи выдержанной материалистической теорией Э., представляя гениальный, непревзойденный синтез всех достижений биологических и смежных наук, не мог выйти за исторические рамки эпохи, а потому и не давал ответа на некоторые вопросы, не разрешенные или не вполне разрешенные и поныне (например о причинах изменений, о механизме наследственности и т. п.), сосредоточив все внимание на основном для проблемы происхождения видов вопросе, о способе закрепления готовых изменений путем естественного отбора. Дальнейшее развитие науки пополнило арсенал наших сведений по этим вопросам, обогатив нас конкретным материалом, но не изменив общего строения и направления дарвинизма, остающегося и поныне наиболее выдержанной, всеобъемлющей и стройной теорией Э. Из этих достижений надо особо отметить учение о наследственности (см.) и в частности генетику.
Однако особые условия капиталистического общества, налагающие свою тяжелую печать и на науку, не могли не отразиться на судьбах дарвинизма и эволюц. учения вообще. «С принципом развития в 20 в. (да и в конце 19 в.) „согласны все“ — да, но это поверхностное, непродуманное, случайное, филистерское согласие есть того рода согласие, которым душат и опошляют истину», — говорит Ленин. За периодом всеобщего признания теории Э., соединенного с попытками опошления ее механистическим упрощенным толкованием, перенесения ее на объяснение обществ, явлений, противопоставления эволюции — революции и использования в интересах классового господства, периодом, совпадавшим с расцветом капитализма, следовал период, когда в связи с упадком, загниванием капитализма, в связи с наступлением стадии империализма и пролетарских революций господствующие классы снова увидели в эволюцион. учении опасного врага. Отсюда прямое и грубое нападение в виде «обезьяньих процессов» (см.) и более тонкие завуалированные попытки «научно» фальсифицировать теорию эволюции, используя для этого и извращенно толкуя новые достижения науки. Эти попытки проявляются (не говоря уже о враждебном теории Э. неовитализме, выступающем под знаменем телеологии) в виде всевозможных теорий Э. как механистического, так и идеалистического толка: сюда относятся различные виды ламаркизма и неоламаркизма, либо механистически сводящие всю Э. к унаследованию навязанных внешними условиями изменений либо идеалистически толкующие ее на основе психического приспособления к среде; теория скачков де Фриза (см. Мутация); учение Негели, признающее прямое действие внешней среды, сводящее Э. к изменениям наследственной субстанции (идиоплазмы), к «принципу совершенствования», и отрицающее естественный отбор; неодарвинизм, в лице Вейсмана, отрицающий по существу действительные новообразования и всякую зависимость изменений от внешней среды, сводящий всю Э. к одной только деятельности всемогущего естественного отбора; явно идеалистическое учение о предустановленной направленности, устремленности процесса Э., совершенно независимо от естественного отбора («теория органич. роста», ортогенез Эймера); примыкающая к нему теория номогенеза Л. Берга (см.), воскрешающая телеологию, изгоняющая естественный отбор и являющаяся учением о «развитии по твердым законам в отличие от Э. путем случайностей»; идеалистические истолкования генетики, сводящие Э. к самопроизвольному, независимому от внешней среды («взрывчатому») изменению генов; абсолютное отрицание изменчивости наследственной субстанции и сведение Э. к комбинированию наследственных элементов при половом размножении и скрещивании (Лотси); наконец недавно возникшее английское виталистическое телеологическое учение о внезапно возникающей т. н. эмергентной Э., отрицающее переходы, связь и преемственность различных звеньев эволюц. цепи, рассматривающее продукт Э. как новообразование, несводимое к элементам, из к-рых оно возникло, резко отличающееся от этих последних, и т. д.
Даже среди биологов, считающих себя марксистами, встречаются механистические и идеалистические уклонения в понимании Э.; так, некоторые из механистов (Сарабьянов) брали под свою защиту номогенез Берга. Одно обилие этих «теорий» и «теориек», «школ» и «школок» свидетельствует о путанице понятий, о кризисе, который переживается современной биологией и естествознанием вообще и к-рый обнаруживает, насколько естествознание нуждается в диалектическом материализме как методологической основе, которая не может быть подменена никаким эволюцион. учением, никаким «принципом развития». Ибо, как указывал Ленин, возможны «две основные концепции развития (эволюции): развитие как уменьшение и увеличение, как повторение, и развитие как единство противоположностей»; только вторая концепция позволяет вскрыть источник развития, самодвижения — «дает ключ к скачкам, к перерыву постепенности, к превращению в противоположность, к уничтожению старого и возникновению нового», так как «надо точнее понять Э., как возникновение и уничтожение всего, взаимопереходы»; «ибо развитие заведомо не есть простой, всеобщий и вечный рост, увеличение и т. д.»; «всеобщий принцип развития надо соединить, связать, совместить со всеобщим принципом единства мира, природы, движения, материи и т. д.». Эволюционное учение в разработке Дарвина стихийно восприняло существенные элементы материалистической диалектики, т. к. ему удалось наиболее объективно отразить действительное движение органического мира, «открыв закон развития органической природы»; поэтому Маркс мог писать о дарвинизме, что он «дает естественно-научную основу для наших взглядов». Дарвин смог вразрез с ходячими представлениями естественников дать в теории естественного отбора блестящий образец правильного понимания необходимости, основывающейся на случайности, смог дать правильное, «рациональное» объяснение целесообразности, смог, с одной стороны, устранить абсолютный метафизический, неподвижный характер вида, с другой — не впал в противоположную крайность, сохранив необходимое в науке понятие вида как текучей, подвижной, относительной, но отражающей объективную реальность категории. Эволюц. учение Дарвина, по выражению Энгельса, «является практическим доказательством гегелевской концепции о внутренней связи между необходимостью и случайностью»; в отличие от многих своих последователей и несмотря на собственные колебания, в общем Дарвин правильно понимал взаимные переходы внешнего во внутреннее, количества в качество и т. д. Эволюционное учение Дарвина представляет органический мир как единство в многообразии, а его развитие как единство противоположностей — единство прерывности и непрерывности, изменчивости и наследственности, прогресса и регресса и т. д. Но все же это только стихийная и бессознательная диалектика, не везде последовательно проведенная (что например выражается в абстрактной формуле борьбы за существование, не учитывающей кооперации, сотрудничества и т. п.); этим облегчается ее искажение, опошление и неправильное истолкование. Поэтому не эволюционное учение Дарвина, а сознательно применяемый метод диалектического материализма Маркса, Энгельса и Ленина должен лежать в основе методологии биологии, как и всех естественных наук.
Лит.: Энгельс Ф., Анти-Дюринг, 3 иэд., М.—Л., 1930; его же, Диалектика природы, 4 изд., М.—Л., 1930; Тимирязев К., Исторический метод в биологии. М.. 1922; его же, Чарльз Дарвин и его учение, 11 изд., М.—Л , 1930; Xолодковский Н., Биологические очерки, М.—П., 1923; Джэд Д., Возникновение и развитие идеи эволюции, М., 1924; Чулок С., Теория эволюции, М.—Л., 1926; Агол И., Диалектический метод и эволюционная теория, 3 изд., Москва, 1931; Северцев А., Этюды по теории эволюции, Берлин, 1921; Полянский И., Воспитание эволюционного мировоззрения путем наблюдения в природе. Москва—Ленинград, 1928. См. также литературу при статьях: Дарвинизм, Ламаркизм.