Могорычъ считается существенной принадлежностью разныхъ торгово промышленныхъ сдѣлокъ и договоровъ. Вещь тогда считается проданной, договоръ тогда считается ненарушимымъ, когда выпитъ могорычъ. Извѣстенъ такой случай: нанятъ былъ плотникъ построить амбаръ; но условія не выполнилъ. Когда наниматель сталъ упрекать его за невыполненіе условія, тотъ сказалъ: „адже жъ мы могорыча не пылы“ (Основа, 1861, X, 130; Чубинскій, VI. 68).
Въ винницкомъ и литинскомъ уѣздахъ хлопецъ, вступая въ парубоцтво, обязательно долженъ поставить могорычъ. Въ противномъ случаѣ, при косьбѣ сѣна, парубки кладутъ хлопца на первый покосъ и бьютъ жгутами изъ травы или же погружаютъ его въ воду, либо отдаютъ въ залогъ его косу въ шинкѣ и пьютъ на его счетъ. (Кіевская Старина, 1887, ѴІI, 769).
Могорычъ составляетъ необходимое условіе сватовства. Сваты обыкновенно приходятъ къ родителямъ невѣсты съ водкой, которую ставятъ въ бутылкѣ передъ ними, и если они согласны на бракъ дочери, то обыкновенно отвѣчаютъ: „мы могорычу не цураемся“ (Чубинскій, IV, 614). Въ „Пидбрехачѣ“ Г. Ѳ. Квитки одинъ староста говоритъ другому, своему товарищу: „я збрешу на палець, а ты пидбрихуй на цилый локоть, то и закинчаемъ дило, запьемо могорычи“. (Квитка, изд. 1887, II, 194).
Въ судебныхъ дѣлахъ могорычъ почти всегда ставится судьямъ; иногда та сторона и правой оказывается, которая поставитъ бо́льшій могорычъ. Въ свадебныхъ договорахъ происходятъ неудовольствіе и обращеніе къ волостному суду тогда, когда стороны расходятся уже послѣ домовинъ, т. е. уговора о свадебныхъ подаркахъ. Обиженная сторона подаетъ жалобу въ волостной судъ. Виновная сторона должна поставить могорычъ тѣмъ, которые разбирали дѣло; въ большинствѣ случаевъ бываетъ такъ, что могорычъ ставятъ и та и другая стороны (Чубинскій, VI, 37).
При разсмотрѣніи вопроса о происхожденіи могорыча мы находимъ не лишнимъ отдѣлить названіе отъ сущности обычая. Названіе обычая, несомнѣнно заимствованное, трудно сказать, отъ какого именно народа, вѣроятно, тюркскаго. У лезгинъ аварцевъ бракосочетаніе называется „магари тие“, что въ переводѣ на русскій языкъ означаетъ „заключеніе брачнаго торга“ (Сборн. свѣд. о кавказ. горцахъ, IIІ, отд. 3, с. 25). Самое обыкновеніе запивать договоры можетъ быть искони мѣстнымъ, кореннымъ народнымъ, такъ какъ такое запиваніе, на подобіе обрядной ѣды изъ одной миски, служитъ символомъ единенія, развившимся и укрѣпившимся въ народной жизни еще во время господства общинныхъ порядковъ, когда единство и цѣльность общины выражалось общей ѣдой, общимъ питьемъ и даже общимъ куреніемъ изъ одной трубки ея членовъ, какъ было, напримѣръ, въ древности въ Спартѣ, въ позднее время въ Запорожьѣ.