Народ сделал свое дело. Обманутый и преданный теми, кого он считал своими вождями, народ не погиб. Когда контрреволюция руками Корнилова хотела одним ударом добить революцию, народ на удар ответил ударом и погиб не народ, а Корнилов.
Диктатура помещика и капиталиста, возглавленная генералом-авантюристом, сорвалась.
Однако не погибло желание помещика и капиталиста сохранить привилегии и по-старому зажать народ.
Это довольно трудно сейчас. В борьбе с корниловским восстанием народ создал свои организации.
Народ снова сила.
Поэтому на сцену снова выпрыгнул г. Керенский. Этот богоданный апостол революции с приемами китайского фокусника и манерами палестинского изгонятеля бесов попросил попросту уйти.
Видите ли, народ ему мешает. Господа капиталисты и помещики обожглись на Корнилове, наконец уразумели, что нужно действовать осторожнее. Они убедились, что испытанные Керенским методы обмана, предательства и провокации действуют хотя и медленнее, но вернее.
Поэтому они вновь призвали г. Керенского. Призвали затем, чтобы другими, более утонченными способами бороться за то же, за что так неудачно выступил Корнилов.
Но делом перестройки обветшалых общественных форм пока что занялся сам народ. А потому это гордое по-керенски: «Народ должен уйти, ему нет места в великой лаборатории революции, в ней нет больше места для введения и испытания новых свободных форм общественной жизни». Она занята гг. Керенским и оборонцами. Их на время выставили; но эта лаборатория им нужна.
Они в ней устроили кузницу, и там ковали кандалы для народа, который захотел быть свободным. Нужда в этих кандалах все еще велика, а потому г. народ позвольте вам выйти вон.
Коротко и вразумительно. Но ведь может быть, что народу кандалы совсем нежелательны.
Может быть, кандалы нужны лишь как деталь, да и то лишь для того, чтобы заковать некоторых из тех, чью диктатуру хочет установить Керенский. Об этом Керенский не спрашивает. Он знает одно — народу нечего делать там, где решаются важнейшие для него, касающиеся его дальнейшей судьбы вопросы.
Народ, тысячу крат обманутый; народ, справедливо негодующий, — этот народ на попытку государственного переворота теми, кто его все время обманывал, ответил организацией собственной власти и подчинением всей администрации своим полномочным органам — революционным комитетам. Это было ударом хлыста равно по зарвавшимся контрреволюционерам корниловского лагеря и в то же время по заговорщикам-соглашателям, героям авантюры наступления и разгрома Петрограда карательными отрядами г. Корнилова и его жаждавшими рабочей и солдатской крови сподвижниками.
«С этих пор сам, через свои полномочные органы, буду осуществлять полноту власти», — был ответ народа перессорившимся Керенскому и Корнилову. «С этих пор я — Керенский — буду осуществлять над вами полноту власти помещика, спекулянта и разбойника-империалиста», — возражает Керенский.
Но почему именно в этом споре народ должен уступить Керенскому и тем, кто с ним и за ним. Почему не наоборот. Разве у нас на Руси немало они наделали бед. Разве они не доказали, что власть им нужна для того, чтобы заставить народ голодом, холодом и дневным разбоем пойти опять в кабалу к помещику и капиталисту. Кто это та «законная», по Керенскому, власть, которая не хотела и не могла ничего делать, когда генералы гнали проданных ими людей на убой, позор и растерзание; кто она, эта власть, потакавшая спекулянтам и открытым врагам народа?
Кто она, эта власть, удравшая, когда надо было защищать закон от взбунтовавшихся генералов, — это та же самая власть, которая не за страх, а за совесть служила монархии до революции; власть, которая потакала врагам революции после падения монархии; власть, которая и до и после революции громила сторонников революции.
Может ли и должен ли народ уступить свои права на распоряжение своей судьбой этой власти, хотя бы она и возглавлялась кучкой предателей революции, задрапированных в черно-красные мантии. Никогда, если народ не желает сознательно совершить самоубийство.
Власти, которые возглавляет Керенский и генерал Алексеев, никем не выбраны. Народ не давал им полномочий.
Народ давал полномочия своим комитетам спасения революции от корниловцев, т. е. и от тех, которых возглавляет и прикрывает г. Керенский. Сбросить Корнилова, чтобы закричать: «Да здравствует корниловщина», на это, возможно, способен г. Керенский. Корнилов был его личный соперник в борьбе за установление контрреволюционной власти. Но для народа важно различие не в личностях, а в программах. И поскольку пятерка Керенского, опирающаяся на верхи командного состава, помещиков и торгово-промышленников, возглавляет враждебную клику контрреволюционеров, революционный народ не может вверить им защиту своей судьбы.
Право Керенского и тех, кто с ним и за ним, на власть — это право удачливого игрока на петроградской политической бирже. Конечно, легкость рук шулера иногда и помогает ему приобрести капиталец. Но лишь при условии, если его вовремя не поймали и не разоблачили. Керенский для широких народных масс больше не загадка.
Его истерические вопли больше не производят былого впечатления. На его требования народу распустить комитеты борьбы с контрреволюцией мы должны ответить:
Контрреволюция еще не умерла, пока у власти стоят гг. Керенские, Терещенки и Алексеевы. А потому, пока вы, господа, не уйдете, наши комитеты борьбы с контрреволюцией и спасения революции мы не распустим. Мы распустим во всяком случае не раньше того, как они распустят вас, господа. Пока у власти остается ваша клика, гг. Керенские и Алексеевы, лозунгами народа было и остается:
Долой контрреволюцию!
Да здравствует революция!
* Т. S. — Theodore Sergeeff (Федор Сергеев) — так Артем подписывал свои статьи и ранее, когда печатался в австралийской рабочей печати. Ред.