Солнце бросало веселый снопъ лучей черезъ полуоткрытое окно. Полулежа на диванѣ въ позѣ, дышавшей безпечною прелестью, нѣжная и чувствительная софійская дама, Милица Арсеньева, дочитывала самую занимательную и сердце-раздирательную главу стараго французскаго романа Дюма: „La Dame de Monsoreau“.
Съ сердечнымъ трепетомъ слѣдила она за страшными приключеніями героя, изъ которыхъ онъ неизмѣнно выходилъ здравымъ и невредимымъ, но только для того, чтобы попасть въ еще болѣе ужасныя и опасныя. Она съ безконечною тревогою раздѣляла всѣ его волненія, переживала съ нимъ его опасности и со слезами на глазахъ торжествовала его безпрерывныя спасенія.
Голосъ мужа, входившаго въ комнату, прервалъ ея чтеніе.
— Милица, не хочешь ли проѣхаться въ Ючъ-Бунаръ?
— Что мы тамъ будемъ дѣлать?
— Посмотримъ на наводненіе: Княжевская рѣченка вышла изъ береговъ и затопила весь Ючъ-Бунаръ, обративъ его въ настоящее озеро. Дома, какъ островки, показываются изъ воды… Интересное зрѣлище! Говорятъ, — закончилъ Арсеньевъ сообщеніе этихъ соблазнительныхъ новостей, — что нѣсколько дѣтей утонуло…
Туть Милица не устояла. Она закрыла книгу какъ разъ на томъ мѣстѣ, гдѣ начиналась дуэль между благороднымъ любовникомъ Діаны Монсоро и пятью его врагами-придворными Генриха IІІ.
— Поѣдемъ, Iордо!
Она подбѣжала къ зеркалу и поспѣшно надѣла шляпку, украшенную страусовыми перьями. Подъѣхалъ позванный извозчивъ; они сѣли и поѣхали по направленію къ Ючъ-Бунару. Милица горѣла любопытствомъ.
Уже при въѣздѣ въ Солунскую улицу видны были предвѣстники Ючъ-Бунарскаго наводненія: маленькій горный ручеек протекающій тутъ черезъ Софію, тоже вышелъ изъ береговъ и обратилъ нижнюю часть этой улицы въ мутное, желто-грязное болото. Лошади съ трудомъ подвигались въ жидкой грязи, которая доходила имъ до животовъ. Милица возбужденно дышала… Что же дѣлается на Ючъ-Бунарѣ! думала она… Лошади вылѣзли, наконецъ, изъ болота, кнуть щелкнулъ, и фаэтонъ быстро двинулся дальше, оставляя за собою грязные слѣды.
Арсеньевы выѣхали на Витошскую улицу, проѣхали мимо церкви Св. Краля, повернули на западъ-къ Ючъ-Бунару. И впереди ихъ, и рядомъ съ ними, и позади, въ томъ же направленіи поспѣшно двигался цѣлый рядъ экипажей. Зрѣлище раззоренія и несчастія влекло столицу къ ея жалкому предмѣстью. Всѣ, повидимому, горѣли нетерпѣніемъ застать еще картину катастрофы по возможности въ самомъ разгарѣ. Богатое воображеніе Милицы, развитое къ тому же чтеніемъ романовъ, ярко рисовало ей картину наводненія… Какъ страшно шумить и пѣнится бѣшеный потокъ, въ которомъ несутся обломки мебели, одежда и другія хозяйственныя принадлежности разрушенныхъ домовъ! А между этими обломками тамъ и сямъ виднѣются трупы утопленниковъ… Картина и пугала и манила, и Милица чувствовала въ себѣ порывы неодолимаго любопытства.
Отъ Вайсовой паровой мельницы начиналось затопленное предмѣстье. Милица безпокойно вглядывалась впередъ, ожидая, съ минуты на минуту, увидѣть блескъ водяной поверхности, но ничего подобнаго не было видно. Столь же напрасно искала она и озера, о которомъ упоминалъ ей мужъ, когда они въѣхали въ самое сердце Ючъ-Бунара. Виднѣлись всюду лишь свѣжіе слѣды недавно спавшей воды, грязныя лужи, мутные, стекавшіе внизъ ручейки, гладкая поверхность тины, оставленной по обѣимъ сторонамъ замощенныхъ улицъ унесшимся потокомъ. На стѣнахъ домовъ видны были слѣды, оставленные водою, доходившей до подоконниковъ и даже выше, а на ихъ порогахъ толпились ихъ бѣдные обитатели съ перепуганными и забитыми лицами несчастныхъ, свыкшихся съ ударами судьбы.
Милица въ первый разъ была въ Ючъ-Бунарѣ.
Она съ удивленіемъ глядѣла вокругъ себя. Это новое, недавно выросшее изъ земли, предмѣстье носило на себѣ явные слѣды слишкомъ поспѣшнаго, необдуманнаго созданія. Домики маленькіе, низкіе, построенные чуть не изъ щепокъ; кварталы и улицы, вытянутые прямо и перпендикулярно другъ другу — пустые и непроходимые. Плодъ безчеловѣчної спекуляціи, Ючъ-Бунаръ выросъ на этой болотистой почвѣ съ такою же быстротою, съ какою ростуть грибы. Тысячи бѣдныхъ и еврейскихъ семействъ, изгнанныхъ изъ центра столицы въ періодъ ея „обновленія“ и „украшенія“, были выброшены сюда своимъ жалкимъ имуществамъ, и осуждены на постоянныя эпидеміи, происходившія отъ сырой почвы и отъ воздушныхъ міазмовъ, тлѣтворное дыханіе которыхъ западный вѣтеръ навѣваетъ, какъ невидимую заразу, на самую столицу. Софія поспѣшила завести свое Гетто.
Фаэтонъ быстро подвигался впередъ по шоссированной улицѣ. И налѣво, и направо была все та же картина: слѣды наводненія, грязь, несчастные оборванные люди, анемичныя желтыя лица, грязные еврейскіе дѣти, полощущіеся въ выливаемыхъ на улицу помояхъ… Но озера, но разрушенныхъ домовъ, но утонувшихъ дѣтей, трупы которыхъ плавали бы на поверхности мутной воды — не было.
На концѣ улицы виднѣлась довольно густая кучка людей, возлѣ которої стояло и нѣсколько фаэтоновъ.
— Тамъ, очевидно, — проговорилъ Іордо.
Извозчикъ ударилъ по лошадямъ, и черезъ нѣсколько Мгновенії нашъ фаэтонъ остановился возлѣ толпы. Люди стояли, оказалось, на мосту, перекинутомъ черезъ Княжевскую рѣку, и глядѣли внизъ. Рѣка была еще полна и бурливо несла свои мутныя, но отнынѣ неопасныя для Ючъ-Бунарскихъ домовъ волны по расширенному руслу.
Милица подозвала къ экипажу одного изъ стоявшихъ вблизи евреевъ.
— Нѣтъ ли воды гдѣ нибудь въ другомъ мѣстѣ? — спросила она.
— Нѣтъ, нѣтъ, госпожа, не бойтесь. Слава Богу, спала вода, — отвѣтилъ еврей, подобострасно снимая шапку.
— А гдѣ разрушенные водою дома?
— Нѣтъ разрушенныхъ домовъ, — отвѣчалъ радостно еврей, глядя съ нескрываемымъ восхищеніемъ на зарумянившееся отъ свѣжаго вѣтра личико Милицы.
— Дѣти, говорятъ, утонули, — вмѣшался Іордо.
— Нѣтъ, господинъ, это все врутъ. Ни одинъ человѣкъ не погибь, вода скоро спала.
На лицѣ Милицы выразилось недовольство, и она обернулась укоризненно къ мужу.
— Что же осталось отъ твоихъ новостей, Іордо? — сказала она.
— За что купилъ, за то и продалъ-отвѣчалъ тотъ. — Преувеличенія! изъ блохи люди готовы сдѣлать чуть не буйвола!.. Трогай назадъ, — приказалъ онъ извозчику.
И фаэтонъ покатился назадъ между двумя рядами жалкихъ домишекъ, покрытыхъ грязью лавчонокъ и оборванныхъ желтыхъ евреевъ, — рядомъ съ другими фаэтонами, въ которыхъ сидѣли люди съ такими же недовольными и недоумѣвающими лицами, какъ лица Милицы и Ӏордо.
Милица, разочарованная и сердитая, сняла шляпку въ своемъ уютномъ будуарѣ. Положительно не стоило изъ-за этого прерывать романъ на самомъ интересномъ мѣстѣ. Ни утонувшихъ людей, ни разрушенныхъ домовъ… Что же это за наводненіе?!..
Она снова взяла романъ и начала съ жадностью пожирать страницу за страницею, горя страстнымъ нетерпѣніемъ поскорѣе узнать, какъ избавился отъ новой опасности фантастическій герой…