На восемьдесят ересей Панарий, или Ковчег (Епифаний)/44

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

На восемьдесят ересей Панарий, или Ковчег (Епифаний Кипрский)
44. Об апеллианах
Язык оригинала: древнегреческий. — Источник: На восемьдесят ересей Панарий, или Ковчег // Творения святаго Епифания Кипрскаго. — М.: Типография В. Готье, 1863. — Т. 44. — С. 265—277.


Об апеллианах,
двадцать четвертой, а по общему порядку сорок четвертой, ереси

Гл. 1. За сим вышеупомянутым Лукианом следует Апеллес, не тот святый Апеллес, о котором святый апостол дает доброе свидетельство (Римл. 16, 10.), но другой, от которого — апеллиане. Он — соученик оного Лукиана и ученик вышеупомянутого Маркиона; подобно сему в терниях от одного корня разрастается множество отростков. Апеллес думает учить иному сравнительно с другими, и вооружившись против своего учителя, а также и против истины, чтобы и самому себе собрать свою школу введенных в заблуждение людей, думает учить следующему: он утверждает: не так было дело, напротив того, Маркион в заблуждении. Так неразумие оказывается во всем само себя обличающим, и беззаконие само себя сокрушающим, и само против себя возбуждающим опровержение; между тем как истина всегда тверда, и не имеет нужды в помощи, но сама по себе состоятельна и всегда получает состоятельность от истинного Бога. Итак этот вышеупомянутый Апеллес и его последователи утверждают, что нет ни трех начал, ни двух, как думали единомышленники Лукиана и Маркиона. Напротив того, говорит Апеллес, один есть благий Бог, и одно начало, и одна неименуемая сила. Этому единому Богу, или единому началу, не было ни какой заботы о том, что́ произошло здесь в этом мире. Но сей же святый и благий вышний Бог создал одного иного бога. А этот приведенный в бытие иной бог сотворил все: небо и землю, и все, что есть в мире. Но этот бог вышел не добр: и все приведенное им в бытие, по словам Апеллеса, сделано не добро, а напротив того сотворено им по злому его умышленно.

Гл. 2. Кто стерпит такие слова, и не посмеется над этим напрасным трудом? Ибо принимающий такое мнение окажется допускающим двоякую несообразность. Посему скажу ему, как бы присутствующему: скажи ты мне, Апеллес; конечно, ты должен допустить, что Бог, или, не ведая будущего, сотворил бога, который, по твоим словам, не хорошо создал свои произведения; или, хотя и наперед знал, что таков выйдет созидаемый им бог, но для сего самого и сотворил его, чтобы он сделался виновником худого созданного им. И во всяком случае Сам вышний Бог будет Зиждителем (δημιουργὸς), как создавший того единого, которым все сотворено; и виновником будет уже не тот, кто создал твари, но высший Бог, как создавший творца, и Сам Зиждитель всего.

О Христе же ты говоришь, что Он пришел в последние времена, и есть Сын вышнего благого Бога и Святый Дух Его, а также что Он пришел для спасения тех, которые придут в познание Его, и в пришествие Свое не мнимо явился, но истинно принял плоть, впрочем не от Девы Марии, а напротив того имел истинную плоть и истинное тело, не от семени мужеского, и не от жены — Девы, но получил истинную плоть таким образом: когда, говорит Апеллес, Христос шел с небес, то пришел на землю, и собрал Себе тело от четырех стихий. Не поспешает ли при этом Апеллес к обнаружению того, что в беззаконии своем последует таким же пустословным мнениям древних эллинских поэтов? Ибо и Апеллес подобно им утверждает, или еще легкомысленнее, нежели они, говорит, что Спаситель Сам Себе составил тело. От сухого начала взял Он сухое, от теплого — теплое, от влажного — влажное, от холодного — холодное и, из этого образовав себе тело, истинно явился в мире, и научил нас вышнему ведению, а именно научил презирать Димиурга и отрицаться от дел его, при чем показал нам, что в каком Писании сказано собственно Им, и что от Димиурга. Христос, говорит Апеллес, сказал в Евангелии: «бывайте искусными меновщиками»;[1] и я, говорит, пользуюсь всяким писанием, избирая полезное. Потом, говорит Апеллес, Христос отдал Себя на страдание самым телом Своим, и истинно был распят, истинно погребен, истинно воскрес, и сию же самую плоть явил Своим ученикам. За сим, говорит Апеллес, разложив принятое на Себя человечество, выделил и возвратил назад каждой стихии ей принадлежавшее, то есть, теплое — теплому, холодное — холодному, сухое — сухому, влажное — влажному; и таким образом опять разрешившись от плотяного тела, воспарил на небо, откуда и пришел.

Гл. 3. О какое зрелищное сочинение у говорящих это! Всякому ясно, что это гораздо более изделие лицедеев, нежели имеющих своею отличительною чертою провозвестие жизни или разумность. Ибо если Христос совсем разрушил то самое тело, которое принял: то по какой причине с начала уготовал оное Себе? Если же уготовал для какого-либо употребления; то, по окончании дела, для которого нужно было тело, Ему надлежало оставить тело на земле, особенно если, согласно с вашим мнением, не было нужды примерно исполнить уповаемое воскресение плоти. Но Он еще воскресил тело, и этим наложил на Себя больший труд, — без всякой пользы устрояя тело, полагая во гробе, разрешая и, подобно добросовестному должнику, разделяя каждой стихии, что было от нее взято. И если отдавал Он назад каждому вообще началу, то есть, холодному — холодное, теплому — теплое: то это могло быть и не видимо для Его учеников; но не могло быть того с телом, как сухим. Ибо, без сомнения, сухое есть тело, то есть, плоть и кости, а влажное, без сомнения, составляют внутренние влаги и та часть плоти, которая разрешается во влагу; об отложении сих частей Он, без сомнения, самым ясным образом дал бы знать апостолам, как и в первый раз, когда было погребаемо Его тело, Иосиф аримафейский удостоился обвить оное плащаницею и положить во гробе (Лук. 23, 53.). А вместе и жены видели бы, где остались останки, чтобы воздать им честь мирами и ароматами, как и в первый раз (Лук. 23, 55. 56.). Но нигде ни один святой апостол не объявляет о том, что вы лжете, апеллиане, ибо этого не было. Напротив того, они видимо зрели двух невидимых мужей, и Христа восходящего на небо и подъятого светлым облаком, а нигде не видели оставленных останков, ибо этому и не надлежало, и невозможно было быть. Лжет Апеллес с его апеллианами.

Гл. 4. Об иной же плоти и о другом Он учил одинаково с наставником своим Маркионом, а именно отрицал воскресение мертвых, и подобно сему учил и о другом, о чем ему вздумалось при жизни на земле. Но его мнения будут опровергнуты, как вздорные и всячески исполненные заблуждения: ибо тьма не может иметь силы там, где виден свет, и ложь не может устоять в присутствии истины. Хотя ты, Апеллес, с своими апеллианами, и пользуешься писаниями; но в тех же самых писаниях найдется обличение вам, и прежде всего в том, что Бог сотворил человека по образу Божию. Сотворивший же сказал: сотворим человека по образу Нашему и по подобию (Быт. 1, 26.). Посему если кто, как бы убежав от тьмы и встав ночью, от твоей, исполненной заблуждений ереси, обратится к истине, тот обретет свет ведения Божия, который воссияет перед ним подобно солнцу, и паче солнца. Ибо всякому, обладающему основательным рассуждением, может быть явно, что сказавший: сотворим человека, есть Бог, Отец всяческих. С Собою вместе приглашает Он вечно сущего с Ним Бога-Слово, Сына единородного, безначально и вне времени рожденного от Него, а вместе и Святаго Своего Духа, не чуждого как Ему, так и Его собственному Сыну. Ибо если бы иной был Создатель человека и Творец мира, и иной был вышний благий Бог, от Которого нисшел Христос: то Христос не принял бы на Себя тела, и не создал бы образа Зиждителева, чтобы принять его на Себя. Напротив того очевидно, что Он есть Зиждитель человека и мира, и Ему сказал Отец: сотворим человека по образу Нашему и по подобию. Единство же дела явно подтверждает, что Художник тот же, Который и тогда сотворил человека, и создал из земли тело Адамово, и сделал его в душу живу (Быт. 2, 7.). Посему и святый Иоанн в святом Евангелии свидетельствует, говоря: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу. Вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, и что следует за сим (Иоан. 1, 1—3.). Если же все в Нем и Им приведено в бытие: то Он же тогда создал Адама, и Он же опять создал Себе тело от Девы Марии, и совершенно соединился со всем естеством человеческим, которое тогда Им было создано, а теперь принято в единение с Собою. Если же принял на Себя чуждое изделие того, кто исполнил дело создания худо, и кто сам, по твоему учению, зол, — и если вообще воспользовался худыми творениями, которые произведены, по твоему мнению, злым творцом: то следует, что при этом пользовании и получении услуги, то есть, принятии на Себя его образа, Он допустил примесь зла, свойственного творцу. Но это невозможно. Ибо если вочеловечился, то принял не только плоть, но и душу. Это очевидно. Иначе почему бы Он сказал: область имам, прияти душу Мою, и положити ю (Иоан. 10, 17. 18.)? Посему взяв в совокупности все дело, которое Зиждитель назвал образом, все это дело приняло на себя Слово пришедшее с плотью и душою, и со всем тем, из чего состоит человек. Поелику же это так совершилось: то совсем теряет силу твоя отрава, и падает твое восстание, как не имеющее основания, потому что не утверждено на опоре истины.

Гл. 5. Если же ты принимаешь из Божественного Писания, что тебе угодно, и, что угодно, оставляешь: то, следовательно, ставишь себя судьей, и не толкователем законов, но сборщиком того, что хотя написано не по твоей мысли, и само в себе истинно, но тобою переделано лживо, согласно со смыслом твоего обмана и введенных тобою в обман. Если бы и в самом деле злой творец произвел все здешнее, разумею этот мир; — то для чего бы Христос пришел от благого Отца в сей самый мир? Если для того, чтобы спасти людей: то следовало бы, что имеет попечение о них, как о Своих, и не иной уже должен быть Зиждитель. Если же не о Своих имеет промышление, но хочет войти к чужим и спасти то, что не Его: то Он или льстец, пристающий к чужим, или по тщеславию, чтобы показаться высшим творца перед чужими, пытается их спасать, на заботясь о Своих; а потому уже не будет Он истинным. Или Он, по твоему, обманщик, мнению, находится в скудости, и не имеет Своей твари и, потому вожделевает чужого, и пытается похитить чужое, из чужого достояния добывая себе души, которые Ему и Отцу Его не принадлежат. Если же души Ему принадлежат, и оказываются пришедшими свыше: то следует, что они вышним Богом, Которого ты называешь благим, посланы в добрый мир, а не в худое произведение. Если же они посланы для какого-либо упражнения, о котором, может быть, ты баснословишь, но, когда пришли, то обратились к другому, то есть, посланы сделать что-либо праведное, но стали делать худое: то Пославший их окажется не имеющим предведения; потому что послал их на одно дело, а они оказались делавшими какое-то другое. Или также если скажешь, что они пришли не по Его воле, но по насилию похитителя: то будет следовать отсюда, что созданный благим Богом злой Димиург сильнее благого Бога, потому что похитил и обратил на свое употребление, что принадлежит благому Богу. Как же не изобличаешься тем, что Сам Спаситель сказует: область имам душу Мою положити, и прияти ю (Иоан. 10, 17. 18.), потому что принял, положил, и снова принял душу? Посему душа у Него не чужая, и не иного зиждителя. А также найдем, что тело Он носит доброе; ибо кто добр, того нельзя склонить к тому, чтобы воспользовался худым; иначе, принимая участие в худом, и сам может запятнаться от худой примеси. Если же Он еще воскресил тело; то скажи мне, для какого дела по воскресении оставил Он опять при Себе тело, взяв для него части от четырех начал: от теплого — теплую, от холодного — холодную, от сухого — сухую, и от влажного — влажную? Если Он воскресил тело, чтобы снова оное разрушить: то это было бы лицедейством, а не истиною. Но Господь наш Иисус Христос воскресил тело и принял на Себя созданное Им для Себя тело, с душою и со всем всесовершенно естеством человеческим; потому что спосадил, по слову апостольскому: Бог воскреси, и спосади на небесных (Еф. 2, 6.). Так свидетельствуют двое, в светлой одежде виденные апостолами, когда говорят: мужие Галилейстии, что стоите, устремив взоры на небо? Сей Иисус вознесыйся от вас на небо, такожде приидет, имже образом видесте Его возносящегося (Деян. 1, 11.).

Гл. 6. И чтобы не было дано твоему лукавству повода восставать против истины, спустя много времени по вознесении нашего Спасителя, святый мученик Божий Стефан, побиваемый камнями от иудеев, отвечал: се вижу небо отверстое, и Сына человеча стояща одесную Отца (Деян. 7, 56.), чем указует на самое истинное тело, воскресшее духовным, вместе с Божеством Единородного, как всецело сделавшееся духовным и соединенное с Божеством. Горе же сие святое тело, в соединении с Божеством, есть всецелый Бог, единый святой Сын Божий, сидящий одесную Отца, как сказует евангелие Марка и других евангелистов: и возшел на небеса, и седе одесную Отца (Марк. 16, 19.). Так совсем падает учение твое, обманщик, с введенными тобою в заблуждение.

И о воскресении мертвых послушай, что́ говорит апостол: подобает тленному сему облещися в нетление, и мертвенному сему облещися в безсмертие (1 Кор. 15, 53.). Если бы мертвенному не предстояло облещися в безсмертие, и тленному облещися в нетление; то бессмертный не пришел бы на смерть, чтобы пострадать в теле, почить на три дня, воскреснуть, и совознести в Себе соединенное с Божеством и Своею славою, и тем показать в Себе нам образ и залог надежды во всем деле жизни, так что мы от благого Его к нам пришествия по истине получили всеобъемлющую надежду.

Гл. 7. Если же это в самом деле так, как сказано: то какая мне нужда, с целью опровержения или иного какого-либо занятия, тратить еще время с этою, ничего не значащею, жгучею осою? Он сам от себя теряет свое жало; и показано, в чем состоит, не отличное от других, его поддельное, и исполненное обмана погрешительное учение. Сказывают о причиняющей боль осе, которую иные называют жгучею (θάπυρον) что она имеет короткое ядовитое жальце, не производящее очень большой боли, но по силе своей ядовитое. Когда кто-либо мимоходом разорит ее убежище или гнездо; (а она строит себе в кустах растений какие-то похожие на соты ячейки, и в этих ячейках кладет свое семя и выводит своих детей); посему если кто мимоходящий, как сказал я, палкой или прутом проткнет этот сот и разорит его, то вылетает с яростью эта сердитая, но бессильная оса, и если по близости найдет камень или дерево, то от наполняющей ее ярости несется с жужжаньем, налетает и бьется о камень; и камню, а также и дереву ни мало не делает вреда, да и человеку, хотя и укусит его, кроме небольшой боли не причиняет никакого вреда, а тем более камню; но жало свое теряет, и погибает, камень же не терпит от нее никакого вреда. Так и эта ересь, подобно жгучей осе причиняющая малую боль, ниспровергается, встретившись с камнем, то есть, истиною, и потеряв свое жало. Минуя ее, перейду снова к другим ересям, по силе упования на Бога будучи уверен, что обещанное, при помощи Божией, будет исполнено.


  1. Поясняя, в каком смысле Апеллес делает ссылку на эти слова Спасителя, в самом деле не встречающиеся ни в одном из четырех канонических Евангелий, Маттер (Hist. crit. du Gnostic. par. M. Jacques Matter. Paris 1828, t. 1. p. 420) удачно перефразирует эти слова так, «то есть, как менялы различают хорошую монету и дурную; так научились и вы различать в Откровении, что происходит от Спасителя, и что от Димиурга».