НЕКРОЛОГІЯ. Франциск Карпинскій, одинъ изъ лучшихъ Польскихъ Поэтовъ XVIII столѣтія, родился въ Литвѣ въ 1745 году. Родители его были небогатые дворяне. Они отдали своего сына въ общія воспитательныя заведенія Литвы, и Карпинскій еще во время обученія своего показалъ рѣдкій поэтическій талантъ. Когда, по окончаніи курса наукъ, онъ приѣхалъ въ Варшаву, могущественный домъ Князей Чарторыскихъ принялъ его въ особенное свое покровительство. Въ это время Дворъ Станислава Августа былъ также прибѣжищемъ всѣхъ людей съ дарованіями и благородное стремленіе, поощрять возникающія дарованія, сдѣдалось предметомъ соперничества между просвѣщенными Поляками. Король пожаловалъ Карпинскаго званіемъ Каммергера а впослѣдствіи далъ ему двѣ деревни въ арендное содержаніе на пятьдесятъ лѣтъ. Кажется однакожь, что нашъ Поэтъ по своему характеру, не былъ способенъ къ придворпой жизни и не годился быть гражданиномъ большаго свѣта. Сначала находился онъ учителемъ въ нѣкоторыхъ знатныхъ домахъ; послѣ являлся какъ поэтъ, но никогда не умѣлъ заслужить такой блестящей значительности въ обществѣ и не пользовался такими милостями вельможъ, какъ многіе другіе ученые и артисты, его современники. Наскучивъ большимъ свѣтомъ и обществомъ, къ тому-же терзаемый несчастною любовью и неисполнившимися надеждами, Карпинскій удалился въ деревню и остальные дни жизни своей провелъ въ уединеніи.
Поэтическія заслуги Карпинскаго значительны. Въ блестящую эпоху Литтературы Польской, въ Польшѣ было нѣсколько оригинальныхъ поэтовъ, но еще болѣе поэтовъ подражателей и переводчиковъ. Даже въ сочиненіяхъ первыхъ явно вліяніе Французской Литтературы ХѴІІ вѣка; послѣдніе-же, вь самомъ изображеніи предметов и формѣ, слѣпо подражали твореніямъ Французской школы надолго остававшимся образцами для Польскихъ литераторовъ, Карпинскій, на поприщѣ Поэзіи явилъ сильный, неподверженный чуждому вліянію характер и дарованіе оригинальное. Онъ былъ въ нравственности и въ религіозныхъ понятіяхъ своихъ навсегда остался христіаниномъ, непоколебимымъ, неизмѣннымъ среди господствовавшей тогда моды на легкомысліе, сбивавшееся иногда въ цинизмъ. Въ Поэзіи, не подражая никому слѣпо, онъ проложилъ собственную свою дорогу, и сочиненія его, называемыя Селянками, хотя принадлежатъ вообще къ Сельской Поэзіи, но составляють новый особый родъ стихотвореній, самимъ Карпинскимъ созданный. Древніе, оставившіе намъ образцы въ Сельской Поэзіи, Ѳеокритъ, Віонъ, Мосхъ , переносили вымыслы свои въ златой вѣкъ. Воспоминаніе о семъ вѣкѣ было уже принадлежностію Миѳологіи, было многократно воспѣваемо поэтами, но жило еще въ народныхъ преданіяхъ. Потому-то картины Сиракузскаго Поэта, хотя и не находились уже передъ глазами его современниковъ, сильно еще дѣйствовали на воображеніе, возбуждая в день множество древнихъ, религіозныхъ поэтическихъ воспоминаній. Напротивъ, когда Виргилій повторялъ Римлянамъ Греческія пѣснопѣнія, они уже потеряли всю прелесть свою для народа, были понятны только ученымъ и поэтъ напрасно хотѣль оживить интересъ оныхъ, смѣшивая съ происшествіями современными холодныя аллегоріи и сельскія сцены, не имѣвшія никакого отношенія къ Риму, къ положенію и духу Римлянъ. Въ средніе вѣки, нѣкоторыя пѣсни Трубадуровъ имѣли характеръ Сельской Поэзіи, но совершенно отличный отъ Греческаго. Усилія, подражать древнимъ были поводомъ къ смѣшнымъ противорѣчіямъ. Мифологическіе пастухи златаго вѣка говорили языкомъ влюбленныхъ рыцарей и въ сельскихъ хижинахъ повторяли интриги, бывшія принадлежностію готическихъ замковъ феодальныхъ Бароновъ. Таковы Французскія эклоги Д'Юрфе, Испанскія Монтемаіора и многихъ другихъ, остроумно осмѣянныхъ Сервантесомъ. Сельская Поэзія начинала мерять всю свою прелесть, не смотря на усилія нѣкоторыхъ Французскихъ писателей. Гесперъ рѣшился обратиться опять къ Грекамъ и его идилліи, впрочемъ не имѣющія никакого отношенія къ современному міру навсегда останутся, какъ произведенія искуства, счастливымъ подражаніемъ. Онъ умѣль сохранять въ своихъ произведеніяхъ соотвѣтственный тонъ и цвѣтъ, умѣлъ всегда оставаться въ одной сферѣ, тогда, какъ всѣ другіе сельскіе поэты увлекались внѣшнимъ вліяніемъ и форма ихъ произведеній принимала противные сущности образы. Вообще въ эклогахъ Французскихъ и Испанскихъ господствуетъ форма рыцарскихъ романсовъ; Госпожа Дезульеръ иногда сбивается на пѣсенный ладъ, иног да идиллія ея превращаются въ элегію; Фонтенель, Французский остроумецъ, вытягиваетъ свои эклоги подъ современную форму дидактическихъ посланій, коихъ нерѣдко проглядываютъ эпиграммы. Таковы были образцы Карпинскаго. Онъ не подра жалъ ни одному изъ нихъ, счастливо угадавъ, что хотя сущность родовъ Поэзія всегда одна, но предметъ и формы должны не повторяться, а развиваться всегда новымъ образомъ. Вотъ отъ чего Карпинскій сдѣлался поэтомъ своего народа и своего времени. Въ его пѣсняхъ отразился характеръ и духъ соотечественниковъ. Дѣйствіе происходитъ у него совсѣмъ не в златомъ вѣкѣ: сцена въ деревнѣ, дѣйствующія лица люди обыкновенные, сходные с нами духомъ и характеромъ, но поэтъ списалъ ихъ жизнь съ одной стороны, въ домашнемъ вирномъ быту ихъ. Небольшія заботы, тихія страсти, невинныя сельскія увеселенія суть черты Польскихъ Селянокъ. Все это облечено усовершенствованною версификаціею народныхъ пѣсенъ и отъ того-то Поэзія Карпинскаго есть самая народная, любимая всѣми его соотечественниками, ибо каждый Поляк, читая стихотворенія Карпинскаго, оживляетъ въ памяти своей сцены когда-то видѣнныя, вспоминаетъ голосъ и рифмъ, знакомые его слуху, родные ему, но являющіеся въ новой красѣ. Однимъ словомъ: Селянки, сложенныя изъ столь многихъ народных элементовъ, одушевленныя высокимъ талантомъ, сдѣлались народными пѣснями. Правда, иногда Карпинскій оставлялъ сію общую начертанную нами идею Поэзіи иногда слишкомъ вдавался въ вымышленную сферу златаго вѣка и, часто безъ надобности, давали своимъ лицамъ освященныя обыкновеніемъ, но почти смѣшныя имена Меналковъ и Филоновъ. Все это убѣждаетъ насъ, что общій характеръ своей Поэзіи Карпинскій начерталъ себѣ не въ слѣдствіе, какихъ-либо умозаключеній, не вывелъ a priori, а угадалъ счастливымъ инстинктомъ. Мы почти осмѣливаемся сказать, что онъ сталъ-бы еще болѣе оригинальнымъ, болѣе великимъ Поэтомъ, если-бы древніе образцы Сельской Поэзіи были ему вовсе неизвѣстны, или, если бы онъ умѣлъ забыть о них соверщенно. Доказательствомъ-же, какъ много Карпинскій изучалъ пѣсни простонародныя[1] и до какой высокой степени постигъ онъ характеръ оныхъ, можетъ служить одно изъ лучшихъ его произведеній, историческая Дума о Люидгардѣ. Для этого рода Поэзіи, Польскіе писатели должны учиться из нея слогу и гармоническому теченію языка. Столь-же превосходны его Духовныя пѣсни, до сихъ поръ воспеваемый народомъ въ церквахъ. Гармонія стиховъ Карпинскаго была понятна даже иностранцамъ, и ученый Каульфуссъ, въ Разсужденіи о Польскомъ языкѣ, особенно ссылается на его Селянки, когда дѣло идетъ о рифмѣ и гармоніи. Карпинскій испытывалъ свои силы въ Трагедіи и Комедіи, но жалкія драматическія произведенія его могутъ служитъ свидѣтельствомъ, какъ падаетъ, великій даже, талантъ пускаясь въ несвойственную ему сферу. Лучше успѣлъ онъ въ переводѣ Псалмовъ Давида, ибо здѣсь могъ развернуть свой лирическій тилантъ. Конечно, въ смѣлости и силѣ выраженій онъ не превзошелъ древняго перелагателя, Кохановскаго, но искуснымъ сложеніемъ строфъ и чистотою, легкостью версификаціи, сдѣлалъ переводъ свой болѣе пріятнымъ публикѣ и болѣе удобнымъ для пѣнія. Всѣ сіи произведенія Карпинскій написалъ въ Польшѣ. Удалившись въ Гродненскую деревню, подаренную ему Королемъ Станиславомъ, онъ поздравилъ давно невидѣнный домъ свой прекраснѣйшею элегіею; которая есть послѣднее извѣстное намъ его стихо- твореніе. В остальные годы свои Карпинский сдѣлался настоящимъ ребенкомъ, въ образѣ жизни и въ понятіяхъ. Онъ умеръ 16 Сентября (м. с.), 1825 года, будучи около 80-ти лѣтъ отъ роду, любимый и уважаемый всѣми. Карпинскій оставилъ много оригинальныхъ сочиненій и переводовъ въ прозѣ, но мы не будем разбирать ихъ. Полное Собраніе Сочиненій его издано въ Варшавѣ, въ 1804 году, 4 Т. in 8, и вновь въ Бреславлѣ, у Корня.
(Сообщено)
- ↑ Простой народъ въ Литвѣ говоритъ Русскимъ нарѣчіемъ, смѣшаннымъ съ Польскимъ языкомъ, или языкомъ Литовскимъ, совершенно отличнымъ отъ Славянскихъ нарѣчій. Подъ именемъ пѣсенъ народных, мы разумѣемъ здѣсь пѣсни Польскія, Баллады и Селянки, повторяемых между мѣлкою шляхтою и классом людей служащихъ, которые говорятъ по-Польски, Нѣкоторыя изъ сихъ пѣсенъ носятъ на себѣ признаки древности; но когда онѣ сочинены, въ Литвћ-ли, или перенесены изъ Польши; до сихъ поръ никто невзялся изслѣдовать.