Ода на постоянство (Державин)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Ода на постоянство[1]
автор Гавриил Романович Державин (1743—1816)
См. Стихотворения 1774. Из цикла «Читалагайские оды». Источник: Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. — СПб.: Изд. Имп. Академии наук, 1866. — Т. 3. Стихотворения. Часть III. — С. 283—285.
 Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные


III. ОДА НА ПОСТОЯНСТВО

1.

Ослепленная алчба крови, губительница смертных, не твоему мрачному неистовству посвящаю я здесь алтарь, но той мужественной, постоянной, твердой и долготерпеливой добродетели, которая, презирая обуревание судьбины, непреклонна от гласу ненависти, полна любови к своей жизни, из великодушия токмо пренебрегает смерть.

2.

Низведенный гнев[2] богов преступком дерзкого Прометея, похитившего у них небесный огнь, велел распространиться из вредного сосуда Пандоры по всей земле адскому отроищу[3] зла; только единственная частица их милости осталася на дне пагубнаго сего сосуда в надежде.

3.

На страшном позоре[4] оном, где люди яко на игрище представляют свои лица[5], природа утешающаяся нашими несчастиями, кажется нам мачиха: заслуги, достоинства, порода и ничто не освобождает нас от страдания. Во всех наших участях беды с нами: я вижу Галилея в узах, Медицис в заточении и Карла на месте лобном.

4.

Здесь похищенное у тебя счастие возжигает в тебе отмщение; тамо неповинное твое сердце прободают стрелы зависти; тут изнуряющая скорбь разливает свои страхи на цветущее твое здравие. Сегодня больна жена, завтра мать, или брат, или смерть верного друга, заставляют тебя проливать слезы.

5.

Тако, не взирая на усильственную лютость свирепствующей хляби, носится утлое судно по ярящемуся морю. Воздвизаемые бурным дыханием волны то возносят к облакам, то низвергают его в тартар. Небо возвещает ему его сокрушение, но оно, подкрепляемое своею бодростию, противится и волнам и вихрям и безднам.

6.

Итак, в смущенных днях, противу всех наветов твердость щит и непоколебимость оружия[6]. Судьбина может гнать и изготовлять падение и ускорять погибель, но никакая опасность не сотрясет постоянства. Когда боязливая подлость[7] исчезает без надежды, тогда дух крепкий мужаться должен.

7.

Божество времени скорыми своими крылами летит и не возвращается к нам паки. Хотя не может оно отменить судьбины, но, кажется, в его отдалении самим своим полетом уже дает нам благо, ибо все им причиняемое и все истребляемое, даже до малейшего следа, уносит оно с собою. Для чего ж вздыхать в краткое несчастие, которое пройдет в минуту, и для чего беспрестанно нам жаловаться?

8.

Чуждуся я Овидия[8]: печален, грустен, боязлив и даже в самой бедности ползающий[9] льстец своего тирана не имеет ничего мужественного в своем сердце. Должно ли заключить из его жалоб, что кроме пышных стен Рима нет нигде надежды смертным? Блажен бы он был, когда бы в своем заключении, как Гораций, сказать мог: «Счастие мое со мною!»

9.

Крепкие филозофские духи, жители на земли неба, звезды стоического учения! вы будете из смертных боги. Ваши мудрования, ваши непоколебимые души над человечеством торжествуют. Что могут налоги несчастия[10] мужественному сделать сердцу, которое унывать неспособно?

10.

Регул оставляет друзей, отечество, идет в Карфагену, предается в неволю укротить дикую суровость своих мучителей. Велизария я более чту в его презрении и в нищете, нежели на лоне его благополучия. Если я удивляюся великому Людовику, то это тогда, как его угнетают несчастия, и он лишается своего потомства.

11.

Малый дух покоится без труда в недре своего благополучия; человек наслаждается своим счастием, которое ему дарует случай; душа благородная не токмо отличается в благоприятном времени, но ежели и обстоятельства смешаны[11]. Сие же опыт совершенной добродетели, когда сердце в жестокостях рока растет и возвышается.

12.

Вечное предопределение неупросимо; напрасно хотят преобратить его; который смертный дерзнул противоборствовать его узаконениям? Нет! все силы Алцидовы в крутизнах стремления его слабы.[12] Постоянною душою только надлежит сносить свирепость несчастия, которое никак пременить не можно.

Примечания

  1. В указанной книжке: «Ode III. Die Standhaftigkeit», во французском подлиннике : «La fermeté».
  2. В первоначальном издании «низведенный Гиев» — опечатка, которая повторилась и в собраниях сочинений Державина. «Der aufgebrachte Zorn der Götter» …
  3. … «den höllischen Schwarm».
  4. то есть позорище. Державин и после употреблял слово позор в этом смысле: см. выше стр. 258.
  5. «Worauf die Sterblichen die spielenden Personen sind».
  6. «So sind in diesen unruhigen Tagen Muth und Standhaftigkeit der Schild und die Waffen, die ich der Widerwärtigkeit entgegen stelle».
  7. «Wenn dem furchtsamen Pöbel alle Hoffnung verschwunden scheint».
  8. «Ich verkenne den Ovid».
  9. «Der traurige in seinem Elend kriechende» … В первоначальном издании пользующий — опечатка. И Сумароков писал ползующий вм. ползающий.
  10. «Was vermag Schmerz und Widerwärtigkeit» …
  11. «Nicht im günstigen Schicksal kann sich ein edler Geist hervorthun; er wird mit der Menge vermischt».
  12. «Nein, alle Stärke Alcidens hätte ihn nicht wider den Strom eines reissenden Flusses schwimmen gemacht».