О доброй воле (Доувес Деккер/Чеботаревская)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

О доброй воле
автор Эдуард Доувес Деккер, пер. Александра Николаевна Чеботаревская
Язык оригинала: нидерландский. — Источник: Мультатули. Повести. Сказки. Легенды. — СПб.: «Дело», 1907. — С. 180. О доброй воле (Доувес Деккер/Чеботаревская) в дореформенной орфографии


Содержание

I[править]

Я знавал одну модистку, у которой был «законный» ребёнок. Упоминаю о «законности» дитяти для охранения чести модистки, ибо она была замужем. Сейчас скажу вам, как звали отца этого ребёнка.

Добрая женщина очень любила малютку и прилагала все старания, чтобы одеть его со вкусом. Повсюду прикалывала бантики, и простенькие платьица меняла на цветные, яркие. Единственной утехой матери было заботиться о нарядах своего дитяти.

Иногда случалось слышать такие замечания: этот цвет слишком красен, или слишком жёлт, или слишком бледен… кант чересчур широк, креп слишком густ, а газ редок… Находились люди, которые указывали на недостаток вкуса или уменья, но никому никогда не приходило в голову обвинять заботливую мать в недостатке любви к своему ребёнку.

Мать звали «Параболой» или «Притчей». «Поэтом» звали отца.

Имя ребёнка, которого так любила наряжать мать, было — «Истина».

II[править]

Однажды мать показала кому-то ребёнка, и в глазах её читался вопрос:

— Как тебе нравится моё дитя, моё сокровище, мой свет? Взгляни на эти краски!

— Да, жёлтый цвет недурён.

— Жёлтый… ты находишь его личико жёлтым? Да ведь оно — розовое!

— Я говорю о платьице.

В другой раз она опять показывала своё дитя и спрашивала взглядом:

— Как тебе нравится моё дитя, моё сокровище, мой мир? Неправда ли, оно прекрасно? Взгляни, какой румянец, какая кожа белая и гладкая, словно мрамор!

— Чересчур крепко!

— Как, ты находишь чересчур много силы в этих ручках?

— Я говорю о платьице, оно слишком крепко накрахмалено.

Опять показывала кому-то заботливая мать своего ребёнка, вопрошая взглядом:

— Как находишь ты моё дитя, моё сокровище, мой мир? Взгляни на его формы… какая округлость… какая чистота линий…

— Чересчур короток стан.

— Как, ты находишь, что у моего ребёнка стан слишком короток?

— Я говорю о платьице.

Досадно стало матери. Её огорчало, что никто не любовался малюткой. Она продолжала рядить своего любимца, но ей было больно, что за нарядами не замечали ребёнка.

III[править]

Страдание делает человека несправедливым. Парабола рассердилась на невинного Поэта. Она отлучила его от стола и ложа и приняла вновь своё девичье имя: Ameleia[1].

Она сорвала с ребёнка обманчивое платьице, отвлекавшее от него внимание, и показала его людям, спрашивая глазами:

— Как вам нравится моё дитя, моё сокровище, мой мир?

Кто-то из толпы крикнул:

— Оно непристойно.

Остальные молчали. Они не поняли вопроса матери и не заметили ребёнка.

Это огорчило мать. Она примирилась с Поэтом, который был рад этому, и стала называться по-прежнему Параболой. Дитя своё она снова стала рядить.

— Ах, — говорила она, — уж пусть смотрят на платьица, на шнурочки и ленточки! Может быть, наконец, обратят внимание и на ребёнка и заметят, что он прекраснее своих нарядов.

Примечания[править]

  1. Что означает: беззаботность, равнодушие.