Песни к Тирсе (Байрон/Чюмина)/1900 (ДО)

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Пѣсни къ Тирсѣ
авторъ Джорджъ Гордонъ Байронъ (1788—1824), пер. Ольга Николаевна Чюмина (1864—1909)
Языкъ оригинала: англійскій. — Изъ цикла «Переводы изъ иностранныхъ поэтовъ», сб. «Стихотворенія 1892—1897». Дата созданія: пер. 1896, опубл.: пер. 1897. Источникъ: О. Н. Чюмина. Стихотворенія 1892—1897 / Удостоены почетнаго отзыва Императорской Академіи Наукъ. — Изданіе второе. — С.-Петербургъ: Книжный магазинъ «Новостей», 1900. — С. 135—138.

Редакціи




[134-135]
Пѣсни къ Тирсѣ.
1.

Послѣдній вздохъ, исторгнутый утратой,
Любви моей послѣднее прости,
И одинокъ, какимъ я былъ когда то,
Пойду я вновь по трудному пути.
Пускай борьбы извѣдаю я сладость
И горечь всю я осушу до дна,
Когда навѣкъ исчезла въ жизни радость—
Печали тѣнь въ грядущемъ не страшна.

Вокругъ меня—безумный чадъ похмѣлья,
10 Быть одному нѣтъ мужества и силъ,
Я буду тѣмъ, кто раздѣлялъ веселье,
И кто ни съ кѣмъ печали не дѣлилъ.
Ты не такимъ меня когда-то знала
Въ дни свѣтлые блаженства моего,
15 Но съ той поры, когда тебя не стало,
Какъ ты мертва—и все кругомъ мертво.

На легкій ладъ я тщетно лиру строю,
Улыбкою не скрыть не зримыхъ слезъ,
Какъ насыпи могильной не прикрою

[136-137]

20 Я ворохомъ полурасцвѣтшихъ розъ.
На пиршествахъ, даря на мигъ забвенье,
Пускай киш(?п)итъ и пѣнится струя,
Я жадно пью изъ чаши наслажденье,
Но одинокъ, какъ прежде, сердцемъ я.

25 Любуяся просторомъ, озареннымъ
Сіяніемъ серебряныхъ лучей,
Ихъ отблескъ дивный видѣлъ отраженнымъ
Я въ глубинѣ задумчивыхъ очей.
Я созерцалъ, какъ яркій лучъ свѣтила,
30 Лаская ихъ, въ волнахъ эгейскихъ гасъ,
Увы, луна лишь надъ твоей могилой,
Не для тебя всходила въ этотъ часъ!

Когда, безъ сна простертаго на ложѣ,
Томилъ меня мучительный недугъ,
35 Я говорилъ:—какое счастье, Боже,
Что взоръ ея не видитъ этихъ мукъ!
И, какъ порой возвращена свобода
Безсильному и дряхлому рабу,
Такъ жизнь мою вернула мнѣ природа.
40 Межъ тѣмъ какъ ты покоилась въ гробу.

Тѣхъ дней залогъ, когда лишь расцвѣтали
Любовь и жизнь на утрѣ бытія,
Залогъ любви, подъ дымкою печали
Тебя, увы, отнынѣ вижу я!
45 Затихло сердца кроткаго біенья,
Которое съ тобою мнѣ дано,
Лишь моему все нѣтъ успокоенья,
Хотя мертво и холодно оно.

Печальный даръ ея рукой любимой
50 Врученный мнѣ—обѣтъ моей любви,
Молю тебя, блюди ненарушимо,
Иль сердце мнѣ собою разорви.
Гдѣ счастію не можетъ быть возврата—
Страданіемъ очищена любовь
55 И тотъ, кому утраченное свято,
Живой любви не отдается вновь.


2.

Замолкни, о пѣсня печали,
Замри рокотанье струны!
Отрадой вы прежде звучали
Теперь же тоскою полны.
Той пѣсни душою я всею
Изъ устъ ея нѣжныхъ внималъ,
Я вспомнить не въ силахъ, не смѣю,
Чѣмъ былъ я, чѣмъ нынѣ я сталъ.

Гдѣ голосъ ея незабвенный?
10 Замолкъ онъ подъ мраморомъ плитъ,
И прежній напѣвъ вдохновенный,
Какъ реквіемъ скорбный звучитъ.
Тобою какъ прежде онъ дышетъ,
О, Тирса! О прахъ дорогой!
15 Но ухо въ немъ больше не слышитъ
Гармоніи звуковъ былой.

Все стихло, но чуть уловимый
Въ душѣ отдается моей,
Мнѣ слышится голосъ любимый,
20 Какъ эхо исчезнувшихъ дней.
Онъ чудится мнѣ въ сновидѣньи
И грезу мою наяву,
Напрасно я въ мигъ пробужденья
Душой потрясенной зову.

25 О другъ мой, такъ рано почившій,
Ты свѣтлою стала мечтой,
Свой лучъ отъ земли отклонившей

[138-139]

Небесъ лучезарной звѣздой.
И путникъ подъ небомъ холоднымъ
30 Во тьмѣ осужденный брести,
Скорбитъ о лучѣ путеводномъ,
Сіявшемъ ему на пути.—

1896 г.