РБС/ВТ/Храповицкий, Михаил Васильевич

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Храповицкий, Михаил Васильевич
Русский биографический словарь А. А. Половцова
Brockhaus Lexikon.jpg Словник: Фабер — Цявловский. Источник: т. 21 (1901): Фабер — Цявловский, с. 423—425 ( скан · индекс ) • Другие источники: МЭСБЕ : ЭСБЕРБС/ВТ/Храповицкий, Михаил Васильевич в дореформенной орфографии
 Википроекты: Wikipedia-logo.png Википедия Wikidata-logo.svg Данные


Храповицкий, Михаил Васильевич, брат статс-секретаря А. В. Храповицкого, род. в Петербурге 17 сентября 1758 г., умер 20 февраля 1819 г. По собственным его словам он учился в доме профессора Академической гимназии Фридриха Карла Модераха. О времени своего детства и юности Х. так говорит в отрывке из автобиографии: «Ежедневное чтение книг по выбору сестры моей Марьи Васильевны» (по мужу Сушковой) «избавило меня от предрассудков. Юнг и подобные помогали развиваться рассуждению и добродетели. Я начал надзирать за собой, любить веселое спокойство духа, удерживать врага своего — природную вспыльчивость, и услаждаться малыми благотворениями, какие мог тогда делать. Первый в них опыт поселил прочное навсегда к тому стремление. Любовь родителя, благодарность и доброхотство живших в доме, ободряя, подкрепляли мои чувствования. На 16-м году я начал писать…» Нам неизвестно, где начал службу Х.; но уже в начале 70-х годов он жил в деревенском уединении, поселясь почти безвыездно в своем тверском имении «Бережке», и вскоре был выбран предводителем дворянства того же уезда и эту должность в разное время занимал три трехлетия. Благодаря своим связям «он легко мог выйти в знать», говорит о нем его родной племянник Н. В. Сушков, «но, искренний мудрец и созерцатель природы, Х. уклонялся от наград и почестей, остался, доброю волею, до могилы надворным советником и на убеждения брата своего А. В. Храповицкого »служить и выслужиться« отвечал, что склонности его — »читать, сочинять и размышлять« заставляют его искать жизни свободной, независимой, и что он поэтому предпочитает оставаться в деревне, чтобы содержать в порядке и благосостоянии те 200 душ, которые послала ему судьба». И действительно, Х. оправдал на деле свои слова. «Истинную жизнь полагая в чувствовании, в думах и деяниях, совесть услаждающих», и считая желания и страсти «сильными врагами человеческого спокойствия, следственно и благоденствия его», он постоянно проживал в своем «Бережке», где вел скромную, почти затворническую жизнь, выезжая из своего уединения только по делам уездного предводителя в Вышний Волочок, да изредка в Петербург навестить своих родных и гр. Аракчеева, с которым связывали его дружеские отношения. Происхождение этой дружбы Сушков объясняет тем, что Х., будучи предводителем дворянства, отправил Аракчеева, в числе прочих бедных дворян Тверской губернии, в С.-Петербург для воспитания в кадетском корпусе и с тех пор Аракчеев «не мог забыть никогда первого, хотя случайного благодетеля, который открыл ему путь к известности, почестям, богатству, могуществу». Аракчеев был в переписке с Храповицким, но, к сожалению, из многочисленных писем его дошли до нас только два, напечатанные Сушковым в сборнике «Раут» на 1852 г. Писем же Храповицкого сохранилось больше: два напечатаны в «Рауте» (стр. 219—222), а семь — в сборниках Н. Ф. Дубровина: «Отечественная война в письмах современников» (СПб., 1882) и «Письма главнейших деятелей в царствование императора Александра I» (СПб., 1883). Из писем этих видно, что Х. относился к Аракчееву с большим расположением, не зная, вероятно, всей оборотной стороны его деятельности, или относясь к ней с философским спокойствием и видя в нем лишь «исполнителя повелений верховной власти». Он не извлек никаких выгод из близких отношений с Аракчеевым для себя лично, но часто ходатайствовал для других перед своим могущественным другом. В деревне Х. вел совершенно своеобразную жизнь. Вот как Сушков описывает его времяпрепровождение: «Дикарь-нелюдим и вместе с тем друг человечества, ненавистник женщин и, однакож, любитель всего изящного..., Х. удивлял странностью своей жизни соседей и особенно соседок. В доме его не было ни одной женщины... Принимал посещения в своем »Бережке« охотно — только близких родных, не знатных и бедных из окрестности людей, когда им нужна была его помощь, и очень немногих друзей. Сам редко у кого бывал... Круглый год он ложился спать и вставал от сна вместе с солнцем: так, например, в летние месяцы, от мая до сентября, никогда не зажигалась у него в доме свеча. Хозяйство и полевые работы мало его озабочивали; порядок и тишина были водворены им в имении единожды навсегда. С весны до зимы почти безвыходно в саду, он то прикармливал домашних и вольных птиц, которые не слыхивали ружейного выстрела в окрестностях мирного жилища странного философа и мечтателя; то ставил не мудреные в саду и роще памятники умершим друзьям и родным, украшая их разными подписями и изречениями, то удил в озере мелкую рыбу, то посещал шумное общество пчел; зимою перечитывал давние книги ветхой библиотеки своей, бренчал стариной по черным косточкам Венского рояля и писал Ломоносовские и Горацианские оды или что-нибудь элегическое и философское». Литературные занятия были любимым времяпрепровождением Храповицкого, и количество написанного им весьма значительно. Впрочем, Х. мало печатал своих произведений; так, изданы лишь следующие его переводы и сочинения: «Благодетельный грубиян, комедия в 3 д. из театра г. Голдония», перев. с французского (СПб., 1772); «Любовник, сочинитель и слуга, ком. в 1 д., перев. с французского» (СПб., 1773); «Слово похвальное Императрице Екатерине II» (СПб., 1802), написанное уже по смерти государыни. Здесь Х. говорит о всех наиболее важных делах Екатерины как во внутренней, так и во внешней политике России; «Разговор уездных дворян о выборе в судьи» (М., 1790; изд. 2-е СПб. 1790) — небольшая сатира на дворянские выборы, в виде диалога между двумя дворянами; «Эклога на заключение мира с Портою в 1791 году» (изд. 1792 г., по указанию Сушкова); «Весна, ода на всерадостное вступление на престол государя императора Александра I» (СПб., 1801), в которой рисуется всеобщий подъем духа и искренняя радость, овладевшие русским обществом после мрачного царствования Павла I; «Мысли по случаю учреждения вольных хлебопашцев в России» (1803), в которых он заявляет себя врагом крепостного права; они были извлечены из рукописей Храповицкого Сушковым и напечатаны им в «Чтениях Московского общества истории и древностей» 1858 г. (кн. 2-я) и в «Русском Вестнике» 1858 г. (т. 18, Соврем. Летопись); «Ода на достопамятное в России постановление о состоянии свободных хлебопашцев высочайшим Императора Александра I указом февраля в 20-й день 1803 г.», помещена Сушковым в «Библиографических Записках» 1858 г. (№ 12, столб. 373—378). Здесь выражается Храповицким восторг по поводу этого первого шага к облегчению участи крепостных. В «Академических известиях» 1780 г. Х. поместил свою оригинальную оду «Вечность» (май, ч. V, стр. 77—84); ему же, быть может, принадлежат две прозаические пиесы, напечатанные в «Собеседнике любителей российского слова» 1783 г., с подписью «М. Х.»: «Утро» (ч. I) и «Полдень» (ч. V). Наконец, стихотворения Храповицкого обнародованы Сушковым в «Рауте» на 1852 и 1854 г. и в сборнике Н. Ф. Дубровина «Письма главнейших деятелей в царствование императора Александра I», стр. 20 (стихотворение, обращенное к гр. Аракчееву). В «Рауте» на 1852 год напечатаны также различные философские размышления Храповицкого под названием «Плод моего уединения» (1774—1798), представляющие его мысли о различных вопросах, как напр.: «Причина создания мира», «Здешняя жизнь человеческая», «Вечность», «Цветы жизни сей», «Теория жизни» и т. п.; в них он является человеком очень симпатичным. Бумаги Храповицкого, вместе с собранием рукописей его племянника Н. В. Сушкова, к которому перешли по наследству, поступили в 1871 г. в Румянцовский музей и описаны Е. А. Викторовым. Среди них, между прочим, находятся следующие неизданные стихотворения Храповицкого: до десяти од, несколько дум, элегий, сонетов и т. п.; большое послание к Синягину и обширная поэма «Четыре времени года».

В биографии Храповицкого особенного внимания заслуживает одна глубоко симпатичная черта, это — его отношение к крестьянскому вопросу. Как указано выше, он был врагом крепостного права, но, не ограничиваясь одними словами, доказал и на деле свои мнения на этот счет, перед смертью отпустив на волю 260 душ своих крестьян с их семействами. На могиле его, в с. Тройца, в полуверсте от «Бережка», освобожденные им крестьяне воздвигли памятник своему «благодетелю».

Н. В. Сушков: «М. В. Храповицкий и М. И. Сердюков» — в «Рауте» за 1854 г. — Н. В. Сушков: «Письма А. В. к М. В. Храповицкому» («Раут», кн. 3-я, стр. 157—162 и 247). — Н. В. Варадинов: «История Министерства внутр. дел», т. II, СПб., 1859, стр. 618. — Н. В. Сушков: «Из записок о времени импер. Александра I» («Вестник Европы», 1867 г., т. II, № 6). — Н. В. Сушков: «Выдержки из записок» («Чтение Моск. Общ. истор. и древностей», 1868 г., кн. IV, отд. 5, стр. 24). — Я. К. Грот, «Сочинения Державина», т. III, СПб., 1866, и т. VIII, 1880. — А. Е. Викторов: «Бумаги Н. В. Сушкова в Московском Публичном музее», М., 1872. — Сочинения Н. А. Добролюбова, т. I, СПб., 1862, стр. 16, 70, 79, 89. — Л. Н. Майков: «Очерки из истории русск. литерат. XVII и XVIII ст.», СПб., 1889. — М. Н. Лонгинов: «Библиограф. записки» («Современник», 1857 г., т. LXIII, стр. 69). — Н. Петровский: «Библиограф. заметки о русских журналах XVIII века» («Ж. М. Нар. Просв.», 1898 г., № 1, стр. 93—95).