Разговор за столом (Твен; В. О. Т.)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
< Разговор за столом (Твен; В. О. Т.)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Разговоръ за столомъ
авторъ Маркъ Твэнъ (1835—1910), пер. В. О. Т.
Собраніе сочиненій Марка Твэна (1896—1899)
Языкъ оригинала: англійскій. Названіе въ оригиналѣ: An Unexpected Acquaintance (from "A Tramp Abroad", chapter XXV). — Опубл.: 1880 (оригиналъ), 1896 (переводъ). Источникъ: Commons-logo.svg Собраніе сочиненій Марка Твэна. — СПб.: Типографія бр. Пантелеевыхъ, 1896. — Т. 1. Разговор за столом (Твен; В. О. Т.)/ДО въ новой орѳографіи


[335]
РАЗГОВОРЪ ЗА СТОЛОМЪ.

Во время нашего путешествія по Швейцаріи, мы, т. е. я и мой спутникъ Гаррисъ, остановились, между прочимъ, въ Люцернѣ, въ «Швейцарской гостинницѣ», гдѣ намъ случилось имѣть за столомъ разговоръ, который я буду помнить въ теченіе всей моей жизни.

Къ обѣду въ 7½ часовъ сходилась цѣлая масса отельныхъ жильцовъ всевозможныхъ національностей, за безконечно растянувшимися столами легче было разсматривать костюмы, чѣмъ самихъ ихъ владѣльцевъ, такъ какъ большинство физіономій оставалось въ перспективѣ. За то во время завтрака посѣтители располагались за маленькими круглыми столиками и потому, занявъ, при счастьи, одинъ изъ столиковъ посредины залы, можно было изучать сколько угодно физіономій. Сперва мы пробовали угадывать національности отдѣльныхъ лицъ и это намъ удавалось весьма легко, но съ угадываніемъ именъ — стало уже значительно труднѣе: для того, чтобы угадывать имена, необходимы, вѣроятно, особо продолжительныя упражненія. Поэтому мы довольно скоро забросили этотъ отдѣлъ загадокъ, удовольствовавшись менѣе труднымъ.

Однажды утромъ я сказалъ: «Вотъ та компанія — американцы.»

— Да, — согласился Гаррисъ, — но изъ какого штата?

Я назвалъ одинъ штатъ, Гаррисъ другой. Что молодая дѣвушка, принадлежавшая къ указанной компаніи, была очень красива и со вкусомъ одѣта, — въ этомъ наши мнѣнія совпадали, но относительно возраста мы не могли придти къ соглашенію: я полагалъ, что ей 18 лѣтъ, а Гаррисъ — 20. На этомъ пунктѣ мы заспорили и я полу-серіозно предложилъ: «вопросъ разрѣшается совсѣмъ просто — я пойду и спрошу ее.»

Гаррисъ насмѣшливо сказалъ: «Да, это, конечно, совсѣмъ просто. Тебѣ стоитъ только подойти и въ обычной здѣсь формѣ [336]отрекомендоваться: «я — американецъ!» — и она, навѣрное, ужасно обрадуется, увидавъ тебя. При этомъ онъ далъ мнѣ понять, что едва-ли я рѣшусь заговорить съ ней.

— Я это такъ сказалъ, — продолжалъ я, — не въ серьезъ, но ты меня считаешь ужь слишкомъ робкимъ: я далеко не такъ пугливъ передъ женщинами, и въ доказательство этого, сейчасъ отправляюсь и начинаю разговоръ съ этой барышней.

Мой планъ былъ совсѣмъ простъ: я хотѣлъ изысканно вѣжливо заговорить съ ней, предварительно попросивъ извиненія, если меня ввело въ заблужденіе замѣчательное сходство ея съ одной моей хорошей знакомой. Если бы она отвѣтила, что названное мною имя принадлежитъ не ей, то, вновь извинившись и вѣжливо откланявшись, я вернулся бы на свое мѣсто. Никакого несчастія изъ всего этого выйти вѣдь не могло! — Итакъ, я направился къ ихъ столику, поклонился сидѣвшему рядомъ съ ней господину и уже хотѣлъ было обратиться къ ней, какъ вдругъ она воскликнула:

— Ага! Стало быть, я не ошиблась! я только что сказала Джену, что это вы, а онъ мнѣ не хотѣлъ вѣрить; но я отлично знала, что права и что вы навѣрное узнаете меня и подойдете къ намъ! Меня очень радуетъ, что вы такъ именно и сдѣлали: уйди вы, не узнавъ меня, я не могла бы считать это особенно для себя лестнымъ. Садитесь пожалуйста… Удивительно! Вы тотъ именно человѣкъ, встрѣтиться съ которымъ еще когда-нибудь я менѣе всего ожидала!

Я былъ такъ удивленъ, что совсѣмъ онѣмѣлъ и въ теченіе минуты боялся потерять сознаніе. А, пока что, мы машинально обмѣнялись рукопожатіями и я занялъ мѣсто подлѣ нея. Въ такомъ положеніи я не бывалъ еще никогда въ жизни. Мнѣ чудилось, какъ бы сквозь сонъ, что дѣйствительно я уже видѣлъ однажды черты лица этой дѣвушки, но когда именно и кто она такая, этого я положительно не могъ вспомнить. Поэтому, дабы съ первыхъ же словъ не попасть въ просакъ, я завелъ было рѣчь о швейцарскихъ ландшафтахъ; но это ничуть не помогло; она сразу перешла на темы, болѣе для нея интересныя.

— Нѣтъ! А какую пережили мы ночь, когда штормъ унесъ въ море переднія шлюпки! Вы помните?

— Еще бы, — подтвердилъ я, не имѣя, впрочемъ, ни малѣйшаго представленія, о чемъ она говоритъ. Я былъ бы согласенъ, чтобы штормъ унесъ въ море и руль, и дымовую трубу, и самого капитана, если бы только все это могло помочь мнѣ догадаться, гдѣ я видѣлъ эту вопрошающую незнакомку, но…

— И помните, какъ боялась бѣдная Мери? [337] 

— О, да! отвѣтилъ я, — мнѣ кажется, что все это было только вчера!

Въ душѣ я хотѣлъ, чтобы такъ оно именно и было, но на самомъ дѣлѣ въ памяти моей не оставалось даже искорки отъ этого «вчера»! Конечно, представлялось наиболѣе благоразумнымъ тотчасъ же откровенно выяснить недоразумѣніе, но мнѣ показалось это слишкомъ обиднымъ послѣ комплимента молодой дѣвушки что я узналъ ее! Такимъ образомъ, я все больше и больше запутывался, тщетно отыскивая спасительную тропинку, которая могла бы меня вывести изъ этого лабиринта. Незнакомка оживленно продолжала:

— А знаете, вѣдь Георгъ женился таки на Мери.

— О! неужели?

— Какже, какже! Онъ утверждалъ потомъ, что ея отецъ гораздо больше виноватъ во всемъ, чѣмъ она сама, и мнѣ думается, что онъ былъ правъ. А вы какъ думаете?

— Понятно, совершенно ясно! Я это всегда говорилъ…

— Нѣть, вы были тогда совсѣмъ другого мнѣнія, по крайней мѣрѣ, въ то лѣто…

— Лѣтомъ? Да, лѣтомъ, — вы правы… Но зато въ слѣдующую зиму, — я уже говорилъ совсѣмъ… другое!..

— И вотъ, такимъ образомъ, выяснилось, что Мери ни въ чемъ не виновата, а виноваты — ея отецъ и старый Дарлей!

Дабы что-нибудь отвѣтить, я подтвердилъ:

— Да, этотъ Дарлей… онъ всегда казался мнѣ крайне несноснымъ старикомъ!

— Таковъ онъ и былъ дѣйствительно! однако, несмотря на всѣ его странности, вы относились къ нему особенно любезно. Помните, какъ онъ всегда порывался проникнуть въ домъ, какъ только на дворѣ становилось немножко холодно?

Я не рѣшался идти дальше. Несомнѣнно: этотъ Дарлей не принадлежалъ къ числу двуногихъ, но пользовался двумя парами ногъ; можетъ быть, это была собака, а можетъ быть и слонъ. Но такъ какъ всякое животное имѣетъ шерсть, то я, не отвѣчая на вопросъ, рискнулъ замѣтить:

— И какой славный былъ у него мѣхъ!

Это замѣчаніе, кажется, пришлось кстати, такъ какъ она подтвердила:

— Да, густой… онъ былъ весь какъ бы покрыть шерстью!

Это меня немножко смутило, и потому я, въ свою очередь, осторожно подтвердилъ:

— Да! шерстью онъ могъ похвалиться!

Она сказала: «Другого негра, съ такими «шерстяными» волосами [338]не легко отыскать!» Мнѣ показалось это лучемъ свѣта, а то я уже опять сталъ терять сознаніе. Я очень обрадовался, а она продолжала: — Вѣдь у него было достаточно удобное жилище, но каждый разъ, какъ только становилось холодно, онъ непремѣнно являлся въ домъ и его нельзя было удалить оттуда. Впрочемъ, ему многое прощалось въ воспоминаніе того, какъ нѣсколько лѣтъ назадъ онъ спасъ жизнь Тому. Вспоминаете вы Тома?

— Совершенно ясно! Вотъ это былъ красивый молодой человѣкъ!

— О, да! А ребенокъ его — такое миленькое существо!

— Я не видѣлъ никогда ребенка красивѣе его!

— Я ужасно любила возиться съ нимъ и играть!

— А я съ такимъ удовольствіемъ качалъ, его на колѣняхъ!

— Да вѣдь вы же ему и придумали имя! Какъ его звали-то?

Я чувствовалъ, что теперь настаетъ конецъ. Если бы хоть я зналъ, какого пола былъ этотъ мерзкій ребенокъ? Къ счастью, мнѣ вспомнилось имя, пригодное для обоихъ случаевъ. Я сказалъ:

— Ребенка звали Шурочкой!

— Кажется, въ честь кого-то изъ родственниковъ. Но вѣдь вы же придумали имя и тому, который умеръ и котораго я никогда не видѣла? Какъ звали того?

Такъ какъ ребенокъ умеръ и она его никогда не видѣла, я призналъ возможнымъ назвать его на удачу первымъ попавшимся именемъ:

— Его звали Томасъ-Генрихъ!

Она съ минуту подумала, а потомъ сказала:

— Это странно… очень странно!

Я сидѣлъ какъ на угольяхъ съ холоднымъ потомъ на лбу. Но какъ ни отчаянно было мое положеніе, я все еще не терялъ надежды выпутаться изъ него, если только она не пожелаетъ знать имена еще дюжины дѣтей. Съ нетерпѣніемъ ожидалъ я, что будетъ дальше! Все еще раздумывая объ имени послѣдняго ребенка, она вдругъ сказала:

— Какъ жаль, что васъ уже не было, когда у меня родился ребенокъ, — вамъ пришлось бы и для него выбрать имя!

— У васъ ребенокъ? Да развѣ вы замужемъ?

— Уже 13 лѣтъ!..

— Какъ васъ крестили? Вы это хотите сказать?

— Нѣтъ не крестили, а вѣнчали! Вотъ этотъ мальчикъ — мой сынъ!

— Но вѣдь это совершенно невѣроятно… почти невѣроятно! Простите великодушно за нескромный, быть можетъ, вопросъ, — я хотѣлъ бы спросить: развѣ вамъ больше 18 лѣтъ? [339] 

— Въ день шторма, о которомъ мы вспоминали, мнѣ было ровно 19 лѣтъ, — это былъ день моего рожденія!

Но отъ этого я не сталъ умнѣе, такъ какъ все-таки не зналъ, когда былъ этотъ самый штормъ.

Я соображалъ, чтобы такое сказать совсѣмъ безопасное, дабы, съ одной стороны, подержать разговоръ, а съ другой — сдѣлать менѣе замѣтными прорѣхи въ моихъ воспоминаніяхъ. Но мнѣ не приходило въ голову ничего вполнѣ безопаснаго въ данномъ моемъ положеніи. Если бы я сказалъ: «Вы нисколько не измѣнились съ тѣхъ поръ», это могло быть очевидно рискованнымъ; скажи я наоборотъ: «вы теперь выглядите гораздо лучше», — и это тоже. Я уже было рѣшилъ перейти на тему о погодѣ, но землячка опередила меня, воскликнувъ:

— Какъ мнѣ было пріятно вспомнить о миломъ старомъ прошломъ! А вамъ?

Я съ чувствомъ подтвердилъ:

— О, безъ сомнѣнія! Подобныхъ полчаса я никогда не переживалъ! и, по справедливости, могъ бы добавить: «я охотнѣе согласился бы, чтобы съ меня, съ живого, содрали кожу, чѣмъ пережить это еще одинъ разъ!» Я отъ всего сердца былъ ей признателенъ, чувствуя, что этимъ заканчивается моя пытка, и думалъ уже ретироваться, какъ вдругъ она сказала:

— Вотъ одного только я не могу понять…

— Что такое?

— Относительно имени умершаго ребенка? Какъ вы его назвали?

Я этого не ожидалъ: я забылъ имя ребенка; не могъ же я предполагать, чтобы оно мнѣ еще когда-нибудь понадобилось. Но, не давая замѣтить этого, я отвѣтилъ:

— Джонъ-Вильямъ!

Мальчикъ, сидѣвшій рядомъ, поправилъ мою ошибку:

— Нѣть, Томасъ-Генрихъ!

Я поблагодарилъ его и сказалъ:

— Ахъ, да, да! Я перепуталъ его съ другимъ ребенкомъ. Дѣйствительно, бѣднаго малютку звали Томъ-Генри: Томъ гм… гм… въ честь великаго Томаса Карлея, а Генри… гм… гм… въ честь Генриха VIII… Родителямъ очень нравились эти оба имени…

— Тѣмъ удивительнѣе все это! — промолвила моя прекрасная собесѣдница.

— Почему?

— Потому что, вспоминая объ этомъ ребенкѣ, родители всегда называли его — Амалія-Сусанна!

Наступилъ очевидный конецъ; я плотно сжалъ губы и рѣшилъ [340]молчать какъ убитый. Продолжая выпутываться, мнѣ пришлось бы лгать все больше и больше, а это уже мнѣ надоѣло. Я сидѣлъ, не издавая ни единаго звука, медленно поджариваясь на огнѣ собственнаго позора!

Вдругъ моя собесѣдница весело разсмѣялась и сказала:

— Наши воспоминанія о миломъ прошломъ доставили гораздо больше удовольствія мнѣ, чѣмъ вамъ! Я сразу же догадалась, что вы хотите представиться, будто обознались во мнѣ и, огорошивъ васъ комплиментомъ, тогда же рѣшила наказать васъ за это, — что, кажется, и удалось вполнѣ. Мнѣ было очень пріятно познакомиться, при вашемъ посредствѣ, съ Томомъ, Георгомъ и Дарлеемъ, о которыхъ до тѣхъ поръ я никогда ничего не слыхала. Если умѣть правильно начать, то отъ васъ можно узнать цѣлую массу всякихъ, новостей. Мэри и штурмъ, унесшій въ море переднія шлюпки, — это дѣйствительные факты, все остальное — область фантазіи Мэри — моя сестра, ея полное имя — Марія Х. Ну, теперь вы знаете кто я?

— Да, теперь я васъ припомнилъ! Вы остались такой же жестокой, какой были и 13 лѣтъ назадъ на пароходѣ, иначе вы не наказали бы меня такъ чувствительно. Вы не измѣнились ни сердцемъ, ни внѣшностью. Вы выглядите также молодо, какъ и тогда, а ваша не блекнущая красота носила достойную копію въ этомъ прелестномъ мальчикѣ! И, если эти слова мои васъ хоть немножко тронутъ, то заключите миръ: я признаю себя разбитымъ и побѣжденнымъ!

Въ этомъ смыслѣ и ратификованъ былъ миръ, тутъ же приведенный въ исполненіе.


Вернувшись къ Гаррису, я сказалъ: — Вотъ видишь, что могутъ сдѣлать талантъ и ловкость!

— Едва-ли! Я вижу только то, на что способны колоссальная невѣжливость и глупость! Чтобы человѣкъ, не потерявшій всѣ свои пять чувствъ, сталъ приставать такимъ манеромъ къ совершенно незнакомымъ ему людямъ и надоѣдать имъ цѣлыхъ полчаса своимъ разговоромъ, — это… это — нѣчто такое, подобнаго чему я никогда не видѣлъ! Но что ты имъ говорилъ?

— Ничего неприличнаго! Во-первыхъ, я спросилъ дѣвушку, какъ ее зовутъ!

— Честное слово, — это на тебя похоже! Ты въ состояніи выкинуть такую штуку! Я, конечно, поступилъ не умно… Но вѣдь не могъ же я предполагать, что ты дѣйствительно отправишься туда и разыграешь изъ себя такого болвана. Я совсѣмъ забылъ объ этихъ твоихъ спеціальныхъ способностяхъ! Что могутъ теперь [341]подумать о насъ эти незнакомцы! Но какъ же ты это спросилъ? въ какой формѣ? Надѣюсь, ты все-таки постарался, какъ-нибудь объяснить…

— Нѣтъ, я просто сказалъ: мой другъ и я очень хотѣли бы узнать, какъ васъ зовутъ, если вы не имѣете ничего противъ этого…

— Это чортъ знаетъ, что такое! Ты выбралъ удивительно элегантную форму, дѣлающую тебѣ честь, и я въ особенности благодаренъ тебѣ за то, что ты впуталъ и меня! Ну, а что же она?

— Ровно ничего. Она просто сказала, какъ ее зовутъ.

— Неужели? И даже не удивилась?

— Нѣтъ, немножко какъ будто бы… Можетъ быть, это было и удивленіе, но мнѣ показалось, что это скорѣй радость…

— Да, вѣроятно… Совершенно естественно, это была радость! Какъ же ей было не обрадоваться, услышавъ такой вопросъ отъ совершенно незнакомаго человѣка! Что же ты сдѣлалъ дальше!

— Я протянулъ ей руку, а она пожала ее.

— Я видѣлъ это, хотя и не вѣрилъ своимъ глазамъ! А ея сосѣдъ не предупредилъ тебя о своемъ намѣреніи немедленно свернуть тебѣ шею?

— Нѣтъ, мнѣ показалось, что они всѣ были очень рады со мной познакомиться…

— Это навѣрное такъ и было!.. Они, вѣроятно, думали про себя: вотъ человѣкъ, котораго показывали въ какомъ-нибудь музеѣ и который убѣжалъ оттуда, — попробуемъ развлечься этимъ манекеномъ! Другого объясненія ихъ кротости быть не можетъ… Ты сѣлъ… Тебя, конечно, пригласили сдѣлать это?

— Нѣтъ, я подумалъ, что они просто забыли пригласить…

— Ты обладаешь замѣчательно вѣрнымъ инстинктомъ. Что же ты дѣлалъ потомъ? о чемъ ты разговаривалъ?

— Я спросилъ дѣвушку: сколько ей лѣтъ?

— Нѣтъ, дѣйствительно, твоя деликатность выше всякой похвалы! Ну, дальше, дальше… Не обращай пожалуйста вниманія на мою скорбную физіономію, я всегда такъ выгляжу, когда въ душѣ чему-нибудь особенно глубоко радуюсь! Разсказывай дальше!.. Она отвѣтила тебѣ о своемъ возрастѣ?

— Да, и потомъ разсказала мнѣ о своей матери, о своей бабушкѣ, о всѣхъ остальныхъ родственникахъ и, наконецъ, о самой себѣ.

— Сама — о самой себѣ?

— Нѣтъ, не совсѣмъ такъ. Я спрашивалъ, а она отвѣчала.

— Это божественно! Можетъ быть, ты освѣдомился объ ея политическихъ убѣжденіяхъ?

— Разумѣется, — она демократка, а ея мужъ — республиканецъ. [342] 

— Ея мужъ! Развѣ этотъ ребенокъ замужемъ?

— Она совсѣмъ не ребенокъ; она давно замужемъ, а господинъ, который сидитъ съ ней рядомъ, — ея мужъ.

— У ней есть дѣти?

— Понятно! Семь съ половиной!

— Что за чепуха!

— Нисколько, это — сущая истина. Она мнѣ сама сказала.

— Но какъ же… семь съ половиной… при чемъ тутъ половина?

— Это отъ перваго брава… Пасынокъ всегда считается за половину.

— Отъ перваго брава? Развѣ она уже была замужемъ?

— Еще бы! три раза, это ея четвертый мужъ.

— Не вѣрю ни одному слову! невозможность очевидна. Этотъ мальчикъ ея братъ?

— Нѣтъ, это ея самый младшій сынъ. Онъ моложе, чѣмъ выглядитъ: ему всего 11½ лѣтъ.

— Все это положительно абсурдъ! А впрочемъ, дѣло представляется совершенно яснымъ: они сразу поняли, кого имѣютъ передъ собою, и дурачили тебя для собственнаго развлеченія. Я очень радъ, что остался въ сторонѣ во всей этой комедіи; по крайней мѣрѣ, они не имѣютъ основаній предполагать, что оба мы изъ одного и того же тѣста. Они еще долго пробудутъ здѣсь?

— Нѣть, передъ обѣдомъ они уже уѣзжаютъ.

— Я знаю одного человѣка, который сердечно радъ этому. Откуда ты знаешь это? Ты ихъ, вѣроятно, спросилъ объ этомъ?

— Нѣтъ, въ началѣ я только спросилъ объ ихъ планахъ вообще и они мнѣ тогда сказали, что хотѣли бы остаться здѣсь еще недѣлю и предпринять прогулки по окрестностямъ. Но въ концѣ нашего разговора я имъ далъ понять, что мы съ тобой не прочь сопровождать ихъ въ этихъ прогулкахъ и предложилъ сейчасъ же привести тебя и представить имъ. Но они какъ будто колебались одну минуту, а потомъ спросили: можетъ быть, ты изъ того же учрежденія, откуда и я? Когда я подтвердилъ это, то они замѣтили, что предполагали другое и выразили желаніе немедленно отправиться въ Сибирь навѣсилъ одного своего больного родственника.

— Это — дипломъ твоей глупости! До такихъ способовъ никто еще никогда не доходилъ. Если ты умрешь раньше меня, то я обѣщаю соорудить тебѣ памятникъ изъ ослиныхъ головъ вышиною въ Страсбургскій соборъ. Такъ они интересовались узнать, изъ того же-ли я учрежденія, откуда и ты? Какое учрежденіе они подразумѣвали?

— Я не знаю; мнѣ не пришло въ голову спросить ихъ объ этомъ.

— За то я знаю! Они подразумѣвали сумасшедшій домъ, [343]колонію для умалишенныхъ. И теперь они обоихъ насъ считаютъ за помѣшанныхъ. Вотъ видишь, что ты надѣлалъ! И тебѣ не стыдно?

— А чего же мнѣ стыдиться? Душа моя не помышляла ни о чемъ зломъ… Въ чемъ мой грѣхъ? Это очень милые люди и я имъ, кажется, очень понравился.

Гаррисъ сдѣлалъ еще нѣсколько рѣзкихъ замѣчаній, а затѣмъ удалился къ себѣ въ номеръ, съ цѣлью, какъ онъ сказалъ, разломать тамъ въ дребезги всѣ столы и стулья. У него удивительно холерическій темпераментъ: самая малость выводитъ его изъ себя.

Передъ молодой дамой я попалъ въ просакъ, но, одурачивъ Гарриса, я отомстилъ за себя. Всегда нужно какъ можно скорѣй сорвать на комъ-нибудь сердце, — иначе раненое мѣсто заживаетъ слишкомъ медленно.


PD-icon.svg Это произведение находится в общественном достоянии в России.
Произведение было опубликовано (или обнародовано) до 7 ноября 1917 года (по новому стилю) на территории Российской империи (Российской республики), за исключением территорий Великого княжества Финляндского и Царства Польского, и не было опубликовано на территории Советской России или других государств в течение 30 дней после даты первого опубликования.

Несмотря на историческую преемственность, юридически Российская Федерация (РСФСР, Советская Россия) не является полным правопреемником Российской империи. См. письмо МВД России от 6.04.2006 № 3/5862, письмо Аппарата Совета Федерации от 10.01.2007.

Это произведение находится также в общественном достоянии в США, поскольку оно было опубликовано до 1 января 1925 года.

Flag of Russia.svg