Кто этотъ молодецъ статный, красивый?
Кто эта дѣвица съ краснымъ?
Вдоль по прибрежью Свитѐзи бурливой
Идутъ при мѣсяцѣ ясномъ.
Оба малины набрали въ кошницы,
Вьютъ по вѣнку себѣ оба:
Знать онъ — милой другъ красотки-дѣвицы,
Знать она — парня зазноба.
Каждою ночью въ тѣни осокора
Онъ ее здѣсь поджидаетъ:
Мо̀лодецъ — ловчій изъ здѣшняго бора;
Дѣ̀вица.... кто ее знаетъ!
Богъ вѣсть — когда и откуда приходитъ,
Богъ вѣсть — куда изчезаетъ....
Мокрой былинкой надъ озеромъ всходитъ,
Искрой ночной пропадаетъ.
«Полно таиться со мной, дорогая,
Вымолви слово для Бога:
Гдѣ твоя хата и сѐмья родная,
Какъ къ тебѣ путь и дорога?
«Минуло лѣто, листочки валятся,
Холодно въ полѣ просторном.....
Али всегда мнѣ тебя дожидаться
Здѣсь на прибрежьѣ озерномъ?
«Али всегда ты, какъ стѣнь гробовая,
Бродишь полночной порою?
Лучше ко мнѣ приходи, дорогая,
Лучше останься со мною!
«Вотъ и избенка моя не далечко:
Видишь — гдѣ въ чащѣ лощина....
Будетъ у насъ съ тобой лавка и печка,
Будетъ и хлѣбъ и дичина.»
«Парнямъ не вѣрю я, что̀-бы ни пѣли,
Знаю я всѣ ихъ уловки:
Въ голосѣ ихъ — соловьиныя трели,
Въ сердцѣ ихъ — лисьи сноровки.
«Ты насмѣешься потомъ надо мною,
Кинешь меня и загубишь!
Я тебѣ тайну пожалуй открою,
Только.... ты вправду-ли любишь?»
Молодецъ клялся у ногъ своей милой:
Бралъ горсть сырой земли въ руку,
Бралъ, заклинаяся темною силой,
На душу вѣчную муку.
«Будь-же ты вѣренъ въ священномъ обѣтѣ:
Если кто клятву забудетъ,
Горе ему и на будущемъ свѣтѣ,
Горе и здѣсь ему будетъ!»
Молвила строгое слово дѣвица,
Молвивъ, вѣнокъ надѣваетъ,
Парню махнула рукой, и, какъ птица,
Въ темныхъ кустахъ изчеИсправлена опечатка: чзаетъ.
Слѣдомъ за ней, по кустамъ и по кочкамъ
Гонится парень: за-даромъ!
Сгибла, умчалась изъ глазъ вѣтерочкомъ,
Тонкимъ разсѣялась паромъ.
Вотъ онъ остался одинъ надъ водами....
Нѣтъ ни слѣда, ни тропинки;
Тихо кругомъ него, лишь подъ ногами
Кой-гдѣ хрустятъ хворостинки.
Онъ надъ стремниной идетъ торопливо,
Робко поводитъ очами....
Вдругъ вихорь взвылъ по дубровѣ сонливой,
Озеро вздулось волнами.
Вздулось, вскипѣло до дна котловины....
Вьявь, али греза ночная?
Тамъ, надъ Свитезью, изъ темной пучины,
Всплыла краса молодая....
Личико чище лилеи прибрежной,
Вспрыснутой свѣжей росою;
Легкою тканію станъ бѣлоснѣжный
Обвитъ, какъ легкою мглою.
— «Парень пригожій мой, парень красивый!»
Молвитъ красавица страстно.
«Кто ты? зачѣмъ надъ Свитезью бурливой
Бродишь порою ненастной?
«Полно жалѣть тебѣ пташки отлетной,
Глупой и вѣтреной дѣвки:
Ты по ней сохнешь, а ей, переметной,
Только смѣшки да издѣвки.
«Полно вздыхать тебѣ, полно томиться,
Нянчиться съ думой печальной:
Бросься къ намъ въ волны, и будемъ кружиться
Вмѣстѣ по зыби хрустальной.
«Хочешь, мой милый, и ласточкой шибкой
Будешь надъ озеромъ мчаться,
Али здоровой, веселою рыбкой
Цѣлый день въ струйкахъ плескаться.
«На̀ ночь, на ложе волны серебристой,
Ландышей мы набросаемъ,
Сладко задремлемъ подъ сѣнью струистой,
Дивныя грезы узнаемъ!»
Смолкнула; вѣтеръ покровъ ей колышетъ,
Млечную грудь открывая....
Ловчій, — хоть смотритъ-не смотритъ, а слышитъ —
Близко краса молодая:
То надъ водою въ кругахъ прихотливыхъ
Мчится, воды не касаясь,
То заиграетъ въ волнахъ говорливыхъ,
Жѐмчугомъ брызгъ осыпаясь.
Ловчій смутился душой, подбѣгаетъ
Къ самому краю стремнины,
Хочетъ спрыгнуть — и назадъ отступаетъ,
Милы, но страшны пучины.
Вдругъ къ нему въ ноги волна подкатилась,
Плещетъ, ласкается, манитъ....
Сердце въ немъ замерло; кровь расходилась,
Память и мысли туманитъ....
И позабылъ онъ про прежнюю любу,
Клятвою пре́зрѣлъ святою,
Кинулся въ волны на вѣрную сгубу
Слѣдомъ за новой красою.
Вотъ ужъ надъ плёсомъ несется онъ смѣло,
Смѣло очами поводитъ;
Берегъ изъ глазъ у него то и дѣло
Дальше да дальше уходитъ.
Ловчій къ красоткѣ плыветъ, что есть мочи,
Доплылъ и обвилъ руками:
Смотрится ей въ ненаглядныя очи,
Льнетъ къ ея губкамъ устами.
Въ этотъ мигъ мѣсяцъ надъ тучкою черной
Вспыхнулъ сквозь те́мнеть ночную:
Ловчій взглянулъ и въ красоткѣ озерной
Призналъ подругу милую.
— «Такъ-то ты вѣренъ въ священномъ обѣтѣ?
Если кто клятву забудетъ,
Горе ему и на будущемъ свѣтѣ,
Горе и здѣсь ему будетъ!
«Нѣтъ не тебѣ подъ холодной струею
Рыбкой веселой плескаться:
Тѣло твое распадется землею,
Очи пескомъ засорятся.
«А за измѣну, душа проклята̀я
Вѣчно при томъ осокорѣ
Будетъ томиться, въ тоскѣ изнывая....
Горе измѣннику, горе!»
Слушаетъ ловчій, плыветъ торопливо,
Робко поводитъ очами....
А вихорь воетъ въ дубровѣ сонливой,
Озеро вздулось волнами.
Вздулось, вскипѣло до дна котловины,
Пѣнится, плещетъ и стонетъ....
Разомъ разскрылись сѣдыя пучины:
Дѣ́вица съ мо̀лодцемъ тонетъ.
Волны доселѣ вздымаются въ пѣнѣ,
Ночью, при мѣсяцѣ ясномъ,
Видны доселѣ двѣ блѣдныя тѣни —
Дѣ́вица съ мо̀лодцемъ краснымъ.
Мо̀лодецъ стонетъ въ тѣни осокора,
Дѣ́вица въ плёсѣ играетъ....
Мо̀лодецъ ловчимъ былъ здѣшняго бора;
Дѣ́вица.... кто ее знаетъ!
Примѣчанія
[править]- ↑ Есть преданіе, что̀ на берегахъ озера Свитези показываются ундины которыхъ простой народъ называетъ Свитезянками.