| І. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
21 |
| ІІ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
36 |
| ІІІ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
64 |
| ІѴ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
75 |
| Ѵ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
106 |
| ѴІ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
137 |
| ѴІІ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
150 |
| ѴІІІ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
153 |
| ІХ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
165 |
| Х. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
183 |
| ХІ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
216 |
| ХІІ. | . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . |
258 |
Въ отношеніяхъ западно-европейскаго міра къ древней Россіи есть двѣ черты, повидимому, исключающія одна другую и однакожь существовавшія рядомъ, благодаря особеннымъ условіямъ, въ которыхъ находилась древняя Россія. Съ одной стороны, вслѣдствіе отчужденія между западною Европой и Россіей, продолжавшагося до самаго ХѴІІІ вѣка, западно-европейское общество оставалось почти въ совершенномъ невѣдѣніи о положеніи и судьбахъ Россіи; вслѣдствіе этого невѣдѣнія въ немъ распространились и укоронились странныя представленія объ этой странѣ. Въ началѣ ХѴІІІ столѣтія русскій резидентъ при одномъ изъ западно-европейскихъ дворовъ, подыскивая дѣловыхъ людей для Петра, жаловался на то, что эти люди боятся ѣхать въ Россію, думая, что ѣхать туда — значитъ ѣхать „въ край свѣта“, что эта страна „съ Индіями граничитъ“.[1] Между тѣмъ, въ то самое время, какъ въ западной Европѣ господствовали такія представленія о Россіи, ни одна европейская страна не была столько разъ и такъ подробно описана путешественниками изъ западной Европы, какъ отдаленная лѣсная Московія. Нетрудно найдти нѣкоторую связь между этими противорѣчащими явленіями: чѣмъ первобытнѣе и малоизвѣстнѣе для путешественника страна, въ которую онъ попалъ, чѣмъ болѣе представляетъ она новыхъ для него особенностей, тѣмъ сильнѣе затрогиваетъ она его любопытство и тѣмъ легче дается наблюдающему глазу. Но не одинъ простой интересъ дикой, невѣдомой страны, съ которымъ описываютъ новую Голландію или центральную Африку, привлекалъ вниманіе западно-европейскихъ путешественниковъ къ Московскому государству: въ ихъ описаніяхъ сказывается иногда другой, высшій интересъ, руководившій ихъ наблюденіями; у немногихъ изъ нихъ, но за то наиболѣе безпристрастныхъ и основательныхъ, изрѣдка встрѣчаются намеки на то, что они чувствовали въ древне-русскомъ обществѣ подъ его азіятской формой присутствіе началъ, родственныхъ съ тѣми, которыми жила западная Европа, и среди множества явленій, непріятно поражавшихъ европейца, умѣли подмѣтить и такія, къ которымъ послѣ строгой оцѣнки не могли не отнестись съ сочувствіемъ.
Разсмотримъ качество того матеріала, который представляютъ записки этихъ путешественниковъ о Московскомъ государствѣ. Какой интересъ могутъ представить для изученія отечественной исторіи замѣтки иностранца о чужой для него странѣ, о чужомъ народѣ? Чѣмъ шире развивается народная жизнь, тѣмъ доступнѣе становится она для изученія, оставляя болѣе слѣдовъ послѣ себя; вмѣстѣ съ тѣмъ, въ такой же мѣрѣ развивается народное самосознаніе, выражаясь въ извѣстныхъ органахъ. Такъ съ двухъ сторонъ являются обильные и притомъ свои источники для историческаго изученія. Тогда замѣтки заѣзжаго иностранца, болѣе или менѣе бѣглыя и поверхностныя, могутъ быть любопытны, но и только. Совсѣмъ другое значеніе получаютъ онѣ, когда относятся къ болѣе раннимъ эпохамъ исторіи народа, когда застаютъ его на той ступени развитія, на какой стояло напримѣръ Московское государство въ ХѴ—ХѴІІ вѣкѣ. Извѣстно, какъ трудно развивается и въ человѣкѣ, и въ народѣ способность оглядки на себя, на пройденное и сдѣланное, какъ вообще трудно отрѣшиться на-время отъ окружающаго, стать въ сторонѣ отъ него, чтобы окинуть его спокойнымъ взглядомъ посторонняго наблюдателя. Много говорятъ о русской привычкѣ думать и дѣйствовать толпой, міромъ: правда ли это и, если правда, составляетъ ли это постоянную, или временную особенность національнаго характера, — все равно: и въ томъ и въ другомъ случаѣ это условіе очень неблагопріятствуетъ появленію въ обществѣ людей, которые „приходятъ на житейскій рынокъ не для купли и продажи, а для того, чтобы посмотрѣть какъ другіе продаютъ и покупаютъ“. Мы знаемъ также, какъ много помогаетъ обсужденію себя и своего положенія возможность сравненія, возможность видѣть, какъ живутъ и дѣйствуютъ другіе. Наконецъ для того, чтобы возникла въ обществѣ потребность обсудить свое прошедшее и настоящее, разобраться въ грудѣ всего, что̀ сдѣлано въ продолженіе вѣковъ, надобно чтобы эта груда достигла значительныхъ размѣровъ и само общество имѣло на столько спокойствія и устоя, чтобъ можно было приняться за такую разборку. Ни того, ни другаго, ни третьяго не имѣли наши предки ХѴ—ХѴІІ вѣка: въ своихъ лѣсахъ, окруженные враждебными сосѣдями, разобщенные съ другими народами, они были слишкомъ заняты, чтобъ имѣть возможность и охоту приняться за подобную разборку[2]. Такія эпохи не благопріятствуютъ появленію литературныхъ памятниковъ, которые изображали бы съ нѣкоторой полнотой обычное теченіе народной жизни, и тутъ особенно дорого можетъ быть слово иностранца, наблюденію котораго доступно преимущественно это обычное теченіе жизни; а въ древней Россіи именно эта сторона должна была рѣзко броситься въ глаза западному Европейцу, представляя во всемъ любопытныя для него, оригинальныя черты. Въ этомъ отношеніи иностранныя извѣстія могутъ быть очень важнымъ матеріяломъ для изученія прошедшей жизни народа. Будничная обстановка жизни, повседневныя явленія, мимо которыхъ безъ вниманія проходили современники, привыкшіе къ нимъ, прежде всего останавливали на себѣ вниманіе чужаго наблюдателя; незнакомый или малознакомый съ исторіей народа, чуждый ему по понятіямъ и привычкамъ, иностранецъ не могъ дать вѣрнаго объясненія многихъ явленій русской жизни, часто не могъ даже безпристрастно оцѣнить ихъ; но описать ихъ, выставить наиболѣе замѣтныя черты, наконецъ высказать непосредственное впечатлѣніе, производимое ими на непривыкшаго къ нимъ человѣка, онъ могъ лучше и полнѣе, нежели люди, которые приглядѣлись къ подобнымъ явленіямъ и смотрѣли на нихъ съ своей домашней, условной точки зрѣнія. Съ этой стороны записки иностранца могутъ служить важнымъ дополненіемъ къ отечественнымъ историческимъ памятникамъ.
Всѣмъ сказаннымъ выше о характерѣ и значеніи иностранныхъ извѣстій, опредѣляется и то, что̀ въ нихъ представляетъ большій и что̀ меньшій интересъ для изученія. Внѣшнія явленія, наружный порядокъ общественной жизни, ея матеріальная сторона — вотъ что̀ съ наибольшею полнотой и вѣрностью могъ описать посторонній наблюдатель. Напротивъ, извѣстія о домашней жизни, о нравственномъ состояніи общества не могли быть въ такой же степени вѣрны и полны: эта сторона жизни менѣе открыта для посторонняго глаза, и притомъ къ ней менѣе, нежели къ другимъ сторонамъ народной жизни, приложима чужая мѣрка. Бѣглыя наблюденія, сдѣланныя въ короткое время, не могутъ уловить наиболѣе характеристическихъ чертъ нравственной жизни народа; для оцѣнки ея путешественникъ могъ имѣть передъ собой только отдѣльныя, случайно попавшіяся ему на глаза явленія, а нравственная жизнь народа всего менѣе можетъ быть опредѣлена по отдѣльнымъ, случайнымъ фактамъ и явленіямъ. Наконецъ, въ большей части случаевъ западно-европейскій путешественникъ не могъ даже вѣрно оцѣнить и отрывочныя явленія этой жизни: нравственный бытъ и характеръ русскихъ людей описываемаго времени долженъ былъ казаться ему слишкомъ страннымъ, слишкомъ несходнымъ съ основными его понятіями и привычками, чтобы онъ могъ отнестись къ нему съ полнымъ спокойствіемъ, взглянуть на него не съ своей личной точки зрѣнія, а со стороны тѣхъ историческихъ условій, подъ вліяніемъ которыхъ слагался этотъ бытъ и характеръ. Оттого иностранныя извѣстія о нравственномъ состояніи русскаго общества очень отрывочны и бѣдны положительными указаніями, такъ что по нимъ невозможно составить сколько-нибудь цѣльный очеркъ ни одной изъ сторонъ нравственной жизни описываемаго ими общества; за то въ этихъ извѣстіяхъ дано слишкомъ много мѣста личнымъ, произвольнымъ мнѣніямъ и взглядамъ самихъ писателей, часто бросающимъ ложный свѣтъ на описываемыя явленія. Вотъ какъ, напримѣръ, одинъ изъ иностранцевъ ХѴІІ вѣка, принадлежащій къ числу наиболѣе спокойныхъ и основательныхъ иностранныхъ писателей о Россіи, изображаетъ празднованіе Пасхи въ Москвѣ: „Въ продолженіе пасхальной недѣли, всѣ, и богатые и бѣдные, и мужчины женщины предаются такой веселости, что, подумаешь, они теряютъ на это время здравый разсудокъ. Работы прекращаются, лавки запираются, одни кабаки и другія увеселительныя мѣста остаются открытыми; судъ умолкаетъ, но за то воздухъ оглашается безпорядочными криками. Знакомые, при первой встрѣчѣ, привѣтствуютъ другъ друга словами „Христосъ воскресе“, „воистину воскресе“, цѣлуются и дарятъ другъ друга куриными или деревянными раскрашенными яйцами. Духовные, въ сопровожденіи мальчиковъ, несущихъ образъ или распятіе, въ самомъ дорогомъ облаченіи бѣгаютъ по улицамъ и перекресткамъ, посѣщая своихъ родственниковъ и друзей, съ которыми пьютъ до опьяненія. Куда ни посмотришь, вездѣ видишь столько пьяныхъ мужчинъ и женщинъ, что всей строгостью своего поста они навѣрное не могли заслужить отъ Бога столько милости, сколько навлекаютъ гнѣва своимъ необузданнымъ разгуломъ и нарушеніемъ законовъ трезвости[3]“. Въ этомъ описаніи мало неточностей; но мы составили бы себѣ слишкомъ узкое, одностороннее понятіе о древне-русскомъ праздникѣ, еслибы стали представлять его въ подобныхъ поверхностныхъ чертахъ: а таковы почти всѣ изображаемыя иностранцами картины древнорусскаго быта. Поэтому, въ настоящемъ обзорѣ мы ограничимся иностранными извѣстіями только о тѣхъ сторонахъ древней Россіи, изображеніе которыхъ наименѣе могло потерпѣть отъ произвола личныхъ сужденій писателей: таковы ихъ географическія свѣдѣнія объ области Московскаго государства, описанія нѣкоторыхъ сторонъ и явленій государственной жизни, извѣстія о матеріальныхъ средствахъ страны и т п. И въ этой области остается еще много неточныхъ, сбивчивыхъ показаній: по крайней мѣрѣ здѣсь эти показанія отличаются большею полнотой и мы имѣемъ больше возможности повѣрить ихъ извѣстіями изъ другихъ источниковъ.
Московское государство долго не обращало на себя вниманія западной Европы, не имѣвшей съ нимъ никакихъ общихъ интересовъ. Только со второй половины ХѴ вѣка, т.-е. съ того времени, когда окончилось образованіе государства, начинаетъ оно завязывать слабыя, часто порывавшіяся сношенія съ нѣкоторыми западно-европейскими государствами. Потому отъ ХѴ вѣка мы имѣемъ немногія краткія замѣтки о немъ отъ иностранцевъ, случайно попавшихъ въ Россію и остававшихся въ ней очень недолго. Но скоро разныя историческія обстоятельства подали поводъ къ болѣе близкимъ и частымъ сношеніямъ между Москвой и нѣкоторыми западно-европейскими дворами, — и, начиная со времени княженія Василія Іоанновича, идетъ длинный рядъ болѣе или менѣе подробныхъ описаній Московскаго государства, составленныхъ или по непосредственнымъ наблюданіямъ, людьми, пріѣзжавшими въ Московское государство съ разными цѣлями, преимущественно въ качествѣ пословъ, — или по разсказамъ другихъ путешественниковъ. Описанія, которыми мы пользовались, относятся къ тремъ столѣтіямъ: ХѴ-му, ХѴІ-му и ХѴІІ-му; вотъ ихъ перечень въ хронологическомъ порядкѣ, въ какомъ приводитъ ихъ Аделунгъ[4].
1412 и 1421. Voyages et ambassades de Guillebert de Lannoy. Mons, 1840.
1436. Іоасафа Барбаро, дворянина венеціанскаго, путешествіе къ Дону (въ Азовъ)[5].
1476. Путешествіе Амвросія Контарини, посла Венеціанской республики, къ Уссунъ-Гассану царю персидскому, въ 1473[6].
1517. Mathiae a Michovia: Tractatus de duabus Sarmatiis Asiana et Europiana et de contentis in eis[7].
1517 и 1526. Rerum Moscoviticarum commentarii, Sigismundo Libero Barone in Herberstein, Neuperg et Guetenhag auctore. 1549[8]
1523. Письмо Альберто Кампензе о дѣлахъ Московскихъ къ папѣ Клименту ѴІІ[9].
1825. Павла Іовія Новокомскаго сочиненіе о посольствѣ Василія, Великаго князя Московскаго, къ папѣ Клименту ѴІІ[10].
1525. Moscovitarum juxta Mare Glaciale religio, a D. Ioanne Fabri edita[11].
1553. The booke of the great und mighty Emperor of Russia and Duke of Muscovia, and of the dominions, orders and commodities thereunto belonging, drawen by Richard Chancelour[12]. Извѣстія изложенныя Ченслеромъ въ этой запискѣ, повторены съ нѣкоторыми добавленіями Климентомъ Адамомъ въ латинской статьѣ „Anglorum navigatio ad Moscovitas“[13].
1557. The first voyage made by Master Antony Jenkinson from the City of London toward the land of Russia[14].
1560. Alexandri Guagnini Veronensis: Omnium regionum Moscoviae Monarchae subjectarum Tartarorumque campestrium etc. sufficiens et vera descriptio[15].
1568. The ambassage of the right worshipfull Master Thomas Randolfe to the Emperour of Russia, briefly written by himselfe[16].
1575. Nobilissimi Equitis Dani Iacobi Ulfeldii etc.: Legatio Moscovitica sive Hodopoericon Ruthenicum. Francofurti, 1627.
1576. Письмо о Московіи, Кобенцеля[17].
1576—1578. Moscoviae Ortus et Progressus. Autore Daniele Printz a Buchau, August. Imper. Maximiliani et Rudolphi consiliario, nec non bis ad Iohannem Basilidem, Magnum Ducem Moscoviae legato extraordinario. Gubenae, anno 1679.
1581 и 1582. Antonii Possevini Societatis Jesu Moscovia. Antverpiae, 1587.
1583. A briefe discourse of the voyage of Sir Jerome Bowes knight, her Majesties ambassadour to Ivan Vasilivich the Emperour of Muskovia[18].
1484—1590. Сокращенный разсказъ или меморіялъ путешествій Сэра Джерома Горсея[19].
1588 и 1589. Дж. Флетчеръ: О государствѣ русскомъ, или образъ правленія русскаго царя. Лондонъ, 1591.
1590. Iohann David Wunderer’s Reisen nach Dennemark, Russland und Schweden 1589 und 1590[20].
1601—1611. Состояніе россійской державы и великаго княжества Московскаго. Сочиненіе капитана Маржерета[21].
1606—1608. Описаніе путешествія Ганса Георга Паерле, уроженца аугсбургскаго, изъ Кракова въ Москву и изъ Москвы въ Краковъ[22].
1609—1612. Дневникъ Самуила Маскѣвича съ 1594 по 1621 годъ[23].
1608—1611. Petri Petreji: — Historien und Bericht vond. Grossfürst Muschkow etc.[24].
1634 и 1636. Relation du voyage d’Adam Olearius en Moscovie, Tartarie et Perse etc. Traduit de l’Allemand par A. de Wicquefort. Tome premier, seconde édition. Paris, MDCLXXIX.
1661. Relation d’un voyage en Moscovie, écrite par Augustin Baron de Mayerberg. 2 vol. Paris, 1858[25].
1663. La relation de trois ambassades de Monseigneur le Comte de Carlisle etc. vers Alexey Michailowitz, czar et grand duc de Moscovie, Charles, roi de Suède, et Frederic III, roi de Danemark et de Norvège. Amsterdam, MDCLXIX.
1659—1667. Нынѣшнее состояніи Россіи, описанное однимъ Англичаниномъ (Самуиломъ Коллинсомъ), который 9 лѣтъ прожилъ при дворѣ Великаго царя русскаго[26].
1668 1670. Les voyages de Jean Struys en Moscovie, en Tartarie etc. Amsterdam, MDDLXXXI.
1671—1673. Якова Рейтенфельса: О состояніи Россіи при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ[27].
1675. Relatio eorum, quae circa Sacr. Caesar. Majestat. ad Magnum Moscorum Czarum ablegatos Annib. Francisc. de Bottoni et Joann Carol. Terlingerenum de Guzmann gesta sunt, strictim recensita per Ad. Lyseck, dictae legationis secretarium. Salisburgi, 1676.
1678. Legatio Polono-Lithuanica in Moscoviam potentiss. Poloniae Regis ac Reipublicae mandato et consensu, anno 1678 feliciter suscepta, nunc breviter sed accurate quoad siugula notabilia descripta a teste oculato B. L. Tannero Böemo Pragense, Dn. Legati principis camerario germanico. Norimbergae, anno 1689.
1686. Voyage en divers états d’Europe et d’Asie entrepris pour découvrir un nouveau chemin à la Chine, par Ph. Avril (Societatis Jesu). Paris, 1601.
1689. Relation curieuse et nouvelle de Moscovie, par Neuville. A la Haye, 1696.
1698 и 1699. Diarium itineris in Moscoviam etc., descritum a I. G. Korb, secretario ablegationis Caesareae. Viennae Austriae, 1700[28].
Перечисленныя выше сочиненія писаны съ разными цѣлями, по разнымъ случаямъ, и представляютъ матеріялъ, довольно разнообразный по формѣ и по содержанію. Путешественники ХѴ вѣка., Ланноа, Барбаро и Контарини, попавшіе въ Московію случайно и пробывшіе въ ней недолго, сообщаютъ немногія бѣглыя замѣтки о томъ, что̀ они видѣли и слышали проѣздомъ; такія же бѣглыя замѣтки путешественниковъ, бывшихъ въ Московскомъ государствѣ проѣздомъ, имѣемъ мы и отъ позднѣйшаго времени: таковы путевыя замѣтки Вундерера, Штрауса и Авриля. Эти замѣтки любопытны для географии страны по непосредственнымъ, иногда мѣткимъ наблюденіямъ надъ мѣстностью, по которой проѣзжалъ путешественникъ.
Религіозное движеніе ХѴІ вѣка заставило римскихъ первосвященниковъ обратить заботливые взоры на восточную Европу, съ цѣлью вознаградить себя тамъ новыми религіозными завоеваніями за огромныя потери, причиненныя римской церкви протестантизмомъ; этому обязаны мы нѣсколькими записками о Московіи, составленными съ цѣлью уяснить, какими путями можно было провести въ Московское государство католическую пропаганду и какихъ выгодъ могла ждать римская церковь отъ успѣха въ этомъ дѣлѣ. Согласно съ такой цѣлью, составители упомянутыхъ записокъ преимущественно говорятъ о нравственномъ и религіозномъ состояніи жителей Московскаго государства, о церковной іерархіи и т. п. Таковы записки Кампензе, Іовія, Фабри и знаменитаго іезуита Антонія Поссевина. Достовѣрнаго они сообщаютъ мало, ибо писали по чужимъ разсказамъ, за исключеніемъ Поссевина, который самъ два раза былъ въ Москвѣ и посвятилъ весь свой первый комментарій описанію религіознаго состоянія Московскаго государства и изложенію плановъ и средствъ касательно распространенія въ немъ католичества. Отличительная черта этихъ записокъ состоитъ въ томъ, что составители ихъ, не исключая даже и мрачнаго Поссевина, особенно выгодно отзываются о религіозномъ чувствѣ и набожности Русскихъ, только жалѣютъ, что такая теплая вѣра и истинно-христіанское благочестіе пропадаютъ безъ пользы, за границею римской церкви, среди ереси и невѣжественнаго суевѣрія[29].
Въ половинѣ ХѴІ вѣка въ Англіи обнаружилось сильное движеніе къ открытію новыхъ странъ и торговыхъ путей: соперничая съ Испанцами и Португальцами, англійскіе купцы пытались открыть новый сѣверовосточный проходъ въ Тихій Океанъ. Прохода не открыли, но открыли на сѣверовосточномъ краю Европы неизвѣстную страну, которая потомъ оказалась Московіей; вслѣдствіе этого, несмотря на неблагопріятное начало, завязались дѣятельныя торговыя сношенія Англіи съ Московскимъ государствомъ: въ Лондон составилась Московская компанія англійскихъ купцовъ (the Moscovie company of the marchants aduenturers), которой мы обязаны множествомъ записокъ, сообщающихъ извѣстія о Московскомъ государствѣ ХѴІ вѣка и напечатанныхъ въ первомъ томѣ „Сборника“ Гаклюйта. Сюда вошли описанія путешествій англійскихъ пословъ, ѣздившихъ въ Москву по дѣламъ компаніи, письма и другія дѣловыя бумаги ея агентовъ. Содержаніе и характеръ этихъ описаній и бумагъ опредѣляется тѣми практическими цѣлями, которыми руководились ихъ составители: здѣсь заключается довольно-богатый матеріялъ для географіи Московскаго государства, преимущественно сѣвернаго его края, для исторіи торговли, промышленности и вообще матеріяльнаго состоянія страны. Дѣловому содержанію этихъ записокъ соотвѣтствуетъ и ихъ изложеніе, резко отличающееся отъ прочихъ иностранныхъ сочиненій о Московіи: не вдаваясь много въ разсужденія объ особенностяхъ страны и ея жителей, послы и агенты сообщаютъ въ на-скоро писанныхъ, большею частью краткихъ запискахъ, письмахъ и отчетахъ почти одни голые, сухіе факты и наблюденія. За то по достовѣрности и обилію подробностей эти записки можно отнести къ лучшимъ иностраннымъ сочиненіямъ о Московскомъ государствѣ[30].
Смутному времени мы обязаны нѣсколькими любопытными записками иностранцевъ о шумныхъ событіяхъ этой эпохи. Нѣкоторые изъ этихъ писателей, именно Маржеретъ, Паерле, Маскѣвичъ и Петрей приложили къ запискам о событіяхъ того времени болѣе или менѣе подробныя описанія внутренняго состоянія Московскаго государства, не лишенныя нѣкоторыхъ любопытныхъ извѣстій; изъ нихъ особенно можно указать на сочиненіе Маржерета, который довольно долго жилъ въ Россіи, служа капитаномъ отряда иноземныхъ тѣлохранителей при Борисѣ Годуновѣ и первомъ самозванцѣ, и въ сочиненіи своемъ сообщаетъ любопытныя подробности о московскомъ войскѣ.
Самый значительный по числу и объему сочиненій отдѣлъ изъ выписанныхъ выше матеріяловъ составляютъ описанія посольствъ, пріѣзжавшихъ въ Москву изъ разныхъ государствъ западной Европы, преимущественно изъ Австріи. Къ этому отдѣлу принадлежитъ большая часть и наиболѣе объемистыхъ иностранныхъ сочиненій о Московскомъ государствѣ. Нѣкоторыя изъ нихъ имѣютъ видъ путевыхъ записокъ, въ которыхъ замѣтки набросаны безъ строгаго порядка: таковы сочиненія Ульфельда и Мейерберга; другія, какъ наприм. сочиненіе Флетчера, представляютъ систематическое описаніе разныхъ сторонъ государственнаго устройства, общественной и частной жизни; третьи, наконецъ, къ описанію путешествія и пребыванія въ Москвѣ присоединяютъ болѣе или менѣе подробные очерки исторіи государства и его современнаго состоянія: таковы сочиненія Герберштейна, Олеарія, Корба и др. У Герберштейна, Олеарія и Мейерберга, кромѣ замѣтокъ о мѣстностяхъ, по которымъ они проѣзжали, находимъ довольно подробныя и любопытныя географическія описанія всего Московскаго государства. Но главный интересъ посольскихъ описаній заключается въ извѣстіяхъ о тѣхъ сторонахъ жизни Московскаго государства, съ которыми послы приходили въ непосредственное соприкосновеніе: таковы особенно ихъ извѣстія о городѣ Москвѣ, о Московскомъ дворѣ и его дипломатическихъ обычаяхъ.
Главнымъ источникомъ, изъ котораго черпали иностранные путешественники описываемаго времени свои свѣдѣнія о Московскомъ государствѣ, служило, разумѣется, ихъ непосредственное наблюденіе: мы видѣли, въ какой области оно наиболѣе любопытно и надежно. Немногіе изъ иностранцевъ знали русскій языкъ и пользовались для изученія исторіи и современнаго имъ состоянія Московіи туземными литературными памятниками: таковъ былъ Герберштейнъ, хорошо знавшій русскій языкъ; въ своемъ сочиненіи о Московіи онъ помѣстилъ въ переводѣ значительные отрывки изъ русскихъ лѣтописей, изъ правилъ митрополита Іоанна, изъ „вопрошанія“ Кирика, изъ Судебника Іоанна ІІІ и другихъ русскихъ сочиненій, какія ему удалось достать въ Москвѣ. Кажется, знали по-русски, хотя немного, Флетчеръ, Маржеретъ и Мейербергъ; первый часто ссылается на русскія хроники и даже приходо-расходныя книги приказовъ. Затѣмъ для иностранцевъ оставался еще одинъ обильный, но довольно мутный источникъ, изъ котораго они могли почерпать свѣдѣнія о Московскомъ государствѣ: это — изустные разсказы самихъ Русскихъ. Извѣстно, съ какой подозрительностію смотрѣли люди Московскаго государства на заѣзжаго иностранца; въ его стараніи узнать положеніе ихъ страны они всегда подозрѣвали какие-нибудь коварные замыслы, а не простую любознательность. Многіе иностранные пасатели сильно жалуются на это и сознаются, что отъ самихъ русскихъ немного можно добиться вѣрныхъ свѣдѣній объ ихъ отечествѣ. Русскіе сановники, замѣчаетъ Рейтенфельсъ, посѣщая иноземныхъ пословъ, охотно бесѣдуютъ съ ними о разныхъ предметахъ, но если разговоръ коснется ихъ отечества, они съ такимъ умѣньемъ преувеличиваютъ все въ хорошую сторону, что возвратившіеся иностранцы по совѣсти не могутъ похвалиться знаніемъ настоящаго положенія дѣлъ въ Московіи[31]. Для большей части иностранцевъ, писавшихъ о Россіи въ ХѴІІ и даже во второй половинѣ ХѴІ вѣка, самымъ обильнымъ источникомъ служили сочиненія прежнихъ путешественниковъ, ѣздившихъ въ Московію. Особенно много встрѣчается заимствованій изъ Герберштейна и Олеарія: компиляторы выписывали изъ ихъ сочиненій извѣстія цѣлыми страницами безъ всякаго разбора, не обращая вниманіе на время, къ которому относились заимствуемыя извѣстія; у Гваньини даже все описаніе Московіи есть не болѣе, какъ почти дословное повтореніе извѣстій Герберштейна, только расположенныхъ въ другомъ порядкѣ; изрѣдка попадаются скудныя добавленія самого составителя. При этомъ нельзя не указать на Олеарія, который совершенно иначе воспользовался своимъ близкимъ знакомствомъ съ сочиненіями о Московіи прежнихъ путешественниковъ: говоря о той или другой сторонѣ жизни Московскаго государства, онъ не забываетъ упомянуть, какъ описывали ту же сторону прежніе писатели, поправляетъ ихъ, гдѣ находитъ у нихъ неточности или ошибки, указываетъ, въ чемъ измѣнилось состояніе Московіи въ его время сравнительно съ прежнимъ: эти указанія даютъ Олеарію преимущество предъ большею частью другихъ иностранныхъ писателей о Московскомъ государствѣ, у которыхъ не только не находимъ ничего подобнаго, но часто встрѣчаемъ повтореніе и даже развитие ошибочныхъ показаній, сдѣланныхъ предшественниками. Герберштейнъ первый пустилъ въ ходъ извѣстіе, что русскія женщины упрекаютъ въ холодности мужей, если тѣ не бьютъ ихъ; это извѣстіе онъ подтверждаетъ короткимъ разсказомъ о Нѣмцѣ, женатомъ на русской, которую онъ забилъ до смерти, чтобы дать ей требуемое доказательство своей любви. У Петрея изъ этого разсказа вышла цѣлая исторія, украшенная курьезными подробностями.
Понятно, какъ разборчиво и осторожно надобно пользоваться извѣстіями иностранцевъ о Московскомъ государствѣ: за немногими исключеніями, они писали наугадъ, по слухамъ, дѣлали общіе выводы по исключительнымъ, случайнымъ явленіямъ, а публика, которая читала ихъ сочиненія, не могла ни возражать имъ, ни повѣрять ихъ показаній: недаромъ одинъ изъ иностранныхъ же писателей еще въ началѣ ХѴІІІ вѣка принужденъ былъ сказать, что русскій народъ въ продолженіе многихъ вѣковъ имѣлъ то несчастіе, что каждый свободно могъ распускать о немъ по свѣту всевозможныя нелѣпости, не опасаясь встрѣтить возраженія[32].
Примѣчанія
[править]- ↑ Поэтому Мейнерсъ имѣлъ полное право сказать, что образованная Европа въ началѣ ХѴІ вѣка знала о Россіи гораздо меньше, нежели о новой Голландіи въ концѣ ХѴІІІ вѣка. Vergleich. des ältern und neuern Russlandes, Ч. І, стр. 2.
- ↑ Только отъ второй половины ХѴІІ вѣка имѣемъ мы довольно живую, хотя далеко неполную картину состоянія Московскаго государства, начертанную русскимъ человѣкомъ; но и этотъ человѣкъ, прежде чѣмъ принялся за такой трудъ, бѣжалъ изъ отечества, порвалъ всякія, даже религіозныя связи съ нимъ и имѣлъ случай узнать обычаи и порядки другихъ странъ, не похожіе на то, что̀ онъ видѣлъ у себя дома: сравненіе родило въ немъ первую мысль описать состояніе своего отечества. См. Котошихинъ, изд. 2-е, предислов., стр. ХІ.
- ↑ Mayerberg, Voyage en Moscovie, въ Biblioth. russe et polonaise, t. 1, p. 75 и 76.
- ↑ Цифры, поставленныя предъ каждымъ писателемъ въ спискѣ Аделунга и приводимыя здѣсь съ нѣкоторыми измѣненіями, означаютъ время пребыванія писателя въ Россіи; если же писатель не былъ самъ въ Россіи, то поставленная предъ нимъ цифра означаетъ годъ изданія его сочиненія. Въ списокъ Аделунга не вошли изъ приводимыхъ нами писателей только Ланноа и Михалонъ.
- ↑ Барбаро въ 1436 году предпринялъ путешествіе къ Дону, гдѣ прожилъ 16 лѣтъ; потомъ ѣздилъ въ Персію. Неизвѣстно, когда именно былъ онъ въ Москвѣ; извѣстно только, что сочиненіе свое писалъ онъ послѣ изданія сочиненія Контарини, о которомъ не раз упоминаетъ.
- ↑ Сочиненія Барбаро и Контарини помѣщены въ русскомъ переводѣ, съ приложеніемъ итальянскихъ подлинниковъ, въ «Библіотекѣ иностранныхъ писателей о Россіи», В. Семенова, 1836.
- ↑ Отрывки изъ сочиненія Мѣховскаго, касающіяся собственно Московскаго государства, помѣщены въ латинскомъ подлинникѣ на стр. 206—209 сборника Rerum Moscoviticar. auctores varii (Francofurti MDC) и въ русскомъ переводѣ, въ третьей статьѣ «Библіографическихъ отрывковъ» (Отеч. Зап. 1854 г. № 12, отдѣл. 1, стр. 142—153). Мейнерсъ отказывается опредѣлить, когда явилось въ свѣтъ сочиненіе Мѣховскаго (см. Vergleichung etc. 1, 4.); Аделунгъ ошибочно относитъ первое изданіе его книги къ 1321 г.: это было уже третье изданіе.
- ↑ Помѣщено въ Rer. Moscov. auctores varii (стр. 1—117), съ присоединеніемъ статьи о генеалогіи великихъ князей Московскихъ; къ сочиненію приложены двѣ географическія карты Московскаго государства, планъ города Москвы и нѣсколько рисунковъ.
- ↑ Помѣщено въ Библіотекѣ В. Семенова въ подлинникѣ и въ русскомъ переводѣ.
- ↑ Тамъ же.
- ↑ Помѣщено въ Rerum Moscovit. auctores varii (стр. 130—141).
- ↑ Помѣщено въ Hakluyt’s Collection of the early vogages etc. a new edition, vol. I. London, 1809 (стр. 263—270)
- ↑ Подлинникъ ея помѣщенъ въ Rer. Mosc. auct. var., p. 142—183; но въ сборникѣ Гаклюйта, вслѣдъ за сочиненіемъ Ченслера, помѣщенъ англійскій переводъ записки Климента (стр. 270—284).
- ↑ Hakl. I, 346—368. См. также описанія другихъ путешествій Дженкинсона въ Россію, помѣщенныя у Гаклюйта на стр. 362—375 и 452—463.
- ↑ Rerum Moscov. auct. var., p. 154—206.
- ↑ akl. I, 422—432.
- ↑ Русскій переводъ, сдѣланный проф. Домбровскимъ, помѣщенъ въ журн Мин. Народн. Просв., 1842 г., № 9.
- ↑ Hakl. I, 517—523.
- ↑ Переводъ начатъ, но не конченъ въ «Библіот. для Чт.» 1865 г., №№ 4 и 6.
- ↑ Frankfurtisches Archiv für ältere deutsche Litteratur und Geschichte, herausgegeb. von Fichard. Frankf. a. M. 1811. 2-te R., s. 169—255.
- ↑ Сказанія современниковъ о Димитріи самозванцѣ, ч. ІІІ.
- ↑ Тамъ же, ч. ІІ.
- ↑ Тамъ же, ч. Ѵ.
- ↑ Rerum Rossic. scriptores exteri, a Collegio Archeographico editi, t. I.
- ↑ Bibliothèque russe et polonaise, vol. I et II.
- ↑ «Русск. Вѣстн.» 1841 г., №№ 7 и 9; «Чтен. Моск. Истор. Общ.» 1846 г. № 1.
- ↑ «Журн. Мин. Нар. Посвѣщ.», 1839. № 7.
- ↑ Біографическія и библіографическія подробности объ указанныхъ писателяхъ см. у Мейнерса І, 1-32, у Аделунга и въ «Библіографическихъ отрывкахъ». Кромѣ приведенныхъ сочиненій, мы пользовались извѣстіями Михалона Литвина (см. Извлеченія изъ соч. Мих. Литвина о нравахъ Татаръ, Литовцевъ и Москвитянъ, въ переводѣ С. Шестакова, Арх. ист.-юрид. свѣдѣній, Н. Калачева, книги 2-ой половина 2-ая), также нѣкоторыми статьями в Hist. Russiae Monum. и особенно письмами и записками Московской компаніи англійскихъ купцовъ, напечатанными въ 1-мъ томѣ «Сборника» Гаклюйта; указываемъ здѣсь страницы, на которыхъ помѣщены они въ изданіи 1809 года: записка Гасса 293 и сл.; путешествіе Ст. Бёрроу къ Оби, 306 и сл.; замѣтки Джонсона, 316 и сл.; письма компаніи, 331 и 511; письма ея агентовъ, 293, 337—341; записка Лена, 345; путешествіе Саутама и Спарка, 409 и слѣд.; начало записки о путешествіяхъ въ Персію, 471 и нѣк. друг.
- ↑ Сказавъ о видѣнныхъ имъ святыняхъ Новгорода Великаго и о благоговѣніи, съ которымъ чтутъ ихъ жители, Поссевинъ продолжаетъ: Abeuntes miseram gentis conditionem commiserati eo amplius sumus, quod tanta erga ejusmodi res pietate ferrentur, ut si catholici essent, nihil ad summam riligionem eo in genere videri possit desiderandum. Suppl. ad hist. Russ. Monum., N CLXII.
- ↑ О возникновеніи компаніи и первомъ прибытіи Англичанъ въ Бѣлое море см. «Anglorum navig. ad Moscovitas» въ Rer. Moscovit. auctor. varii Объ открытіяхъ Англичанъ на сѣверовостокѣ и объ ихъ торговыхъ сношеніяхъ съ Московскимъ государствомъ съ 1553 г см. письмо Лена у Гаклюйта І, 523 и сл и Исторію Московіи Мильтона, гл. 5 (в переводѣ Е. Карновича въ «Отеч. Зап.» т. СХХХІ).
- ↑ Рейтенфельсъ, 31.
- ↑ «Библіогр. отрывки» въ «Отеч. Записк.» т. ХСѴ, отд. ІІ, стр. 155.