Сказка о рыбаке и рыбке (Пушкин)/ДО

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Yat-round-icon1.jpg

Сказка о рыбакѣ и рыбкѣ
авторъ Александръ Сергѣевичъ Пушкинъ (1799—1837)
См. Сказки Пушкина / Переводы Пушкина. Дата созданія: 14 октября 1833, опубл.: 1835 («Библіотека для чтенія», 1835, т. X, май, отд. I, с. 5—11). Источникъ: Пушкин, А. С. Полное собрание сочинений : в 10 т. — Л.: Наука, 1977. — Т. 4. Поэмы. Сказки. — С. 338—343.. Сказка о рыбаке и рыбке (Пушкин)/ДО въ новой орѳографіи


Сказка
о рыбакѣ и рыбкѣ.

Жилъ старикъ со своею старухой
У самаго синяго моря;
Они жили въ ветхой землянкѣ
Ровно тридцать лѣтъ и три года.
Старикъ ловилъ неводомъ рыбу,
Старуха пряла свою пряжу.
Разъ онъ въ море закинулъ неводъ, —
Пришелъ неводъ съ одною тиной.
Онъ въ другой разъ закинулъ неводъ,
Пришелъ неводъ съ травой морскою.
Въ третій разъ закинулъ онъ неводъ, —
Пришелъ неводъ съ одною рыбкой,
Съ непростою рыбкой, — золотою.
Какъ взмолится золотая рыбка!
Голосомъ молвитъ человѣчьимъ:
«Отпусти ты, старче, меня въ море,
Дорогой за себя дамъ откупъ:
Откуплюсь чемъ только пожелаешь.»
Удивился старикъ, испугался:
Онъ рыбачилъ тридцать лѣтъ и три года
И не слыхивалъ, чтобъ рыба говорила.
Отпустилъ онъ рыбку золотую
И сказалъ ей ласковое слово:
«Богъ съ тобою, золотая рыбка!
Твоего мнѣ откупа не надо;
Ступай себѣ въ синее море,
Гуляй тамъ себѣ на просторѣ».

Воротился старикъ ко старухѣ,
Разсказалъ ей великое чудо.
«Я сегодня поймалъ было рыбку,
Золотую рыбку, не простую;
По-нашему говорила рыбка,
Домой въ море синее просилась,
Дорогою цѣною откупалась:
Откупалась чемъ только пожелаю.
Не посмѣлъ я взять съ нея выкупъ;
Такъ пустилъ ее въ синее море».
Старика старуха забранила:
«Дурачина ты, простофиля!
Не умѣлъ ты взять выкупа съ рыбки!
Хоть бы взялъ ты съ нея корыто,
Наше-то совсѣмъ раскололось».

Вотъ пошелъ онъ къ синему морю;
Видитъ, — море слегка разыгралось.
Сталъ онъ кликать золотую рыбку,
Приплыла къ нему рыбка и спросила:
«Чего тебѣ надобно, старче?»
Ей съ поклономъ старикъ отвѣчаетъ:
«Смилуйся, государыня рыбка,
Разбранила меня моя старуха,
Не даетъ старику мнѣ покою:
Надобно ей новое корыто;
Наше-то совсѣмъ раскололось».
Отвѣчаетъ золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себѣ съ богомъ,
Будетъ вамъ новое корыто».

Воротился старикъ ко старухѣ,
У старухи новое корыто.
Еще пуще старуха бранится:
«Дурачина ты, простофиля!
Выпросилъ, дурачина, корыто!
Въ корытѣ много ль корысти?
Воротись, дурачина, ты къ рыбкѣ;
Поклонись ей, выпроси ужъ избу».

Вотъ пошелъ онъ къ синему морю,
(Помутилося синее море.)
Сталъ онъ кликать золотую рыбку,
Приплыла къ нему рыбка, спросила:
«Чего тебѣ надобно, старче?»
Ей старикъ съ поклономъ отвѣчаетъ:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Еще пуще старуха бранится,
Не даетъ старику мнѣ покою:
Избу проситъ сварливая баба».
Отвѣчаетъ золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себѣ съ богомъ,
Такъ и быть: изба вамъ ужъ будетъ».
Boris Zvorykin - Fisheman and Fish 03.jpgПошелъ онъ ко своей землянкѣ,
А землянки нѣтъ ужъ и слѣда;
Передъ нимъ изба со свѣтелкой,
Съ кирпичною, бѣленою трубою,
Съ дубовыми, тесовыми вороты.
Старуха сидитъ подъ окошкомъ,
На чемъ свѣтъ стоитъ мужа ругаетъ.
«Дурачина ты, прямой простофиля!
Выпросилъ, простофиля, избу!
Воротись, поклонися рыбкѣ:
Не хочу быть черной крестьянкой,
Хочу быть столбовою дворянкой».

Пошелъ старикъ къ синему морю;
(Не спокойно синее море.)
Сталъ онъ кликать золотую рыбку.
Приплыла къ нему рыбка, спросила:
«Чего тебѣ надобно, старче?»
Ей съ поклономъ старикъ отвѣчаетъ:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Пуще прежняго старуха вздурилась,
Не даетъ старику мнѣ покою:
Ужъ не хочетъ быть она крестьянкой,
Хочетъ быть столбовою дворянкой».
Отвѣчаетъ золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себѣ съ богомъ».

Boris Zvorykin - Fisheman and Fish 01.jpgВоротился старикъ ко старухѣ.
Что жъ онъ видитъ? Высокій теремъ.
На крыльцѣ стоитъ его старуха
Въ дорогой собольей душегрѣйкѣ,
Парчовая на маковкѣ кичка,
Жемчуги огрузили шею,
На рукахъ золотые перстни,
На ногахъ красные сапожки.
Передъ нею усердные слуги;
Она бьетъ ихъ, за чупрунъ таскаетъ.
Говоритъ старикъ своей старухѣ:
«Здравствуй, барыня сударыня дворянка!
Чай, теперь твоя душенька довольна».
На него прикрикнула старуха,
На конюшнѣ служить его послала.

Вотъ недѣля, другая проходитъ,
Еще пуще старуха вздурилась:
Опять къ рыбкѣ старика посылаетъ.
«Воротись, поклонися рыбкѣ:
Не хочу быть столбовою дворянкой,
А хочу быть вольною царицей».
Испугался старикъ, взмолился:
«Что ты, баба, бѣлены объѣлась?
Ни ступить, ни молвить не умѣешь,
Насмѣшишь ты цѣлое царство».
Осердилася пуще старуха,
По щекѣ ударила мужа.
«Какъ ты смѣешь, мужикъ, спорить со мною,
Со мною, дворянкой столбовою? —
Ступай къ морю, говорятъ тебѣ честью,
Не пойдешь, поведутъ поневолѣ».

Старичокъ отправился къ морю,
(Почернѣло синее море.)
Сталъ онъ кликать золотую рыбку.
Приплыла къ нему рыбка, спросила:
«Чего тебѣ надобно, старче?»
Ей съ поклономъ старикъ отвѣчаетъ:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Опять моя старуха бунтуетъ:
Ужъ не хочетъ быть она дворянкой,
Хочетъ быть вольною царицей».
Отвѣчаетъ золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себѣ съ богомъ!
Добро! будетъ старуха царицей!»

Boris Zvorykin - Fisheman and Fish 02.jpgСтаричокъ къ старухѣ воротился.
Что жъ? предъ нимъ царскія палаты.
Въ палатахъ видитъ свою старуху,
За столомъ сидитъ она царицей,
Служатъ ей бояре да дворяне,
Наливаютъ ей заморскія вины;
Заѣдаетъ она пряникомъ печатнымъ;
Вкругъ ея стоитъ грозная стража,
На плечахъ топорики держатъ.
Какъ увидѣлъ старикъ, — испугался!
Въ ноги онъ старухѣ поклонился,
Молвилъ: «Здравствуй, грозная царица!
Ну, теперь твоя душенька довольна».
На него старуха не взглянула,
Лишь съ очей прогнать его велѣла.
Подбѣжали бояре и дворяне,
Старика взашеи затолкали.
А въ дверяхъ-то стража подбѣжала,
Топорами чуть не изрубила.
А народъ-то надъ нимъ насмѣялся:
«Подѣломъ тебѣ, старый невѣжа!
Впредь тебѣ, невѣжа, наука:
Не садися не въ свои сани!»

Вотъ недѣля, другая проходитъ,
Еще пуще старуха вздурилась:
Царедворцевъ за мужемъ посылаетъ,
Отыскали старика, привели къ ней.
Говоритъ старику старуха:
«Воротись, поклонися рыбкѣ.
Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мнѣ въ Окіянѣ-морѣ,
Чтобъ служила мнѣ рыбка золотая
И была бъ у меня на посылкахъ».

Старикъ не осмѣлился перечить,
Не дерзнулъ поперекъ слова молвить.
Вотъ идетъ онъ къ синему морю,
Видитъ, на морѣ черная буря:
Такъ и вздулись сердитыя волны,
Такъ и ходятъ, такъ воемъ и воютъ.
Сталъ онъ кликать золотую рыбку.
Приплыла къ нему рыбка, спросила:
«Чего тебѣ надобно, старче?»
Ей старикъ съ поклономъ отвѣчаетъ:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Что мнѣ дѣлать съ проклятою бабой?
Ужъ не хочетъ быть она царицей,
Хочетъ быть владычицей морскою;
Чтобы жить ей въ Окіянѣ-морѣ,
Чтобы ты сама ей служила
И была бы у ней на посылкахъ».
Ничего не сказала рыбка,
Лишь хвостомъ по водѣ плеснула
И ушла въ глубокое море.
Долго у моря ждалъ онъ отвѣта,
Не дождался, къ старухѣ воротился —
Глядь: опять передъ нимъ землянка;
На порогѣ сидитъ его старуха,
А предъ нею разбитое корыто.

14 октября 1833

Варіантъ

В черновой рукописи — послѣ стиха «Не садися не въ свои сани!» имѣется слѣдующій эпизодъ, не включенный Пушкинымъ въ окончательный текстъ:

Проходитъ другая недѣля,
Вздурилась опять его старуха,
Отыскать мужика приказала —
Приводятъ старика къ царицѣ,
Говоритъ старику старуха:
«Не хочу я быть вольною царицей,
Я хочу быть римскою папой!»
Старикъ не осмѣлился перечить,
Не дерзнулъ поперекъ слова молвить.
Пошелъ онъ къ синему морю,
Видитъ: бурно черное море,
Такъ и ходятъ сердитыя волны,
Такъ и воютъ воемъ зловѣщимъ.
Сталъ онъ кликать золотую рыбку.

Добро, будетъ она римскою папой.

Воротился старикъ къ старухѣ,
Передъ нимъ монастырь латынскій,
На стѣнахъ латынскіе монахи
Поютъ латынскую обѣдню.

Передъ нимъ вавилонская башня.
На самой на верхней на макушкѣ
Сидитъ его старая старуха.
На старухѣ сарачинская шапка,
На шапкѣ вѣнецъ латынскій,
На вѣнцѣ тонкая спица,
На спицѣ Строфилусъ птица.
Поклонился старикъ старухѣ,
Закричалъ онъ голосомъ громкимъ:
«Здравствуй ты, старая баба,
Я чай, твоя душенька довольна?»
Отвѣчаетъ глупая старуха:
«Врешь ты, пустое городишь,
Совсѣмъ душенька моя не довольна,
Не хочу я быть римскою папой,
А хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мнѣ въ Окіянѣ-морѣ,
Чтобъ служила мнѣ рыбка золотая
И была бы у меня на посылкахъ».

Примѣчанія

Въ рукописи есть помѣта: «18 пѣснь сербская». Эта помѣта означаетъ, что Пушкинъ собирался включить ее въ составъ «Пѣсенъ западныхъ славянъ». Съ этимъ цикломъ сближаетъ сказку и стихотворный размѣръ.

Сюжетъ сказки взятъ изъ сборника сказокъ братьевъ Гриммъ, изъ померанской сказки «О рыбакѣ и его женѣ» («Von dem Fischer un syner Fru»). Пушкинъ, по-видимому, приписалъ ее происхожденіе древнимъ жителямъ Помераніи — славянамъ «поморянамъ». Свободно переделывая сказку, Пушкинъ заменялъ западноевропейскій колоритъ народнымъ русскимъ. Вѣроятно, поэтому онъ исключилъ изъ окончательной редакціи эпизодъ о старухѣ, ставшей папессой. Эпизодъ этотъ находится въ нѣмецкой сказкѣ, но онъ слишкомъ противоречитъ русскому колориту, приданному сказкѣ въ ея пушкинскомъ переложеніи.