Соединение и перевод четырёх Евангелий (Толстой)/Глава 1

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Соединение и перевод четырёх Евангелий — Глава первая. Воплощение разумения
автор Лев Николаевич Толстой


[46]

Глава первая
ВОПЛОЩЕНИЕ РАЗУМЕНИЯ
РОЖДЕНИЕ И ДЕТСТВО ИИСУСА ХРИСТА

Лк. I гл., от 5 до 25 стиха включительно.

В стихах этих рассказываются чудесные события, относящиеся к рождению Иоанна Крестителя. События эти не имеют не только ничего общего с учением Иисуса Христа и возвещением о благе, но даже не касаются самого Иисуса Христа, и потому, как бы эти события ни были понимаемы, они ничего не могут изменить в смысле учения Иисуса Христа.

Лк. I гл., 26—79 включительно.

Стихи эти излагают чудесные события, предшествовавшие рождению Иисуса Христа, и связываются с такими же чудесными и чуждыми учению событиями, сопровождавшими рождение Иисуса Христа.

Мф. I гл., 1—17 включительно, и Лк. III гл., 23—38 включительно.

В стихах этих излагаются два родословия Иисуса Христа. Если бы даже родословия эти и были согласны между собою, они не касаются учения и, как бы ни были понимаемы, ничего не могут ни прибавить, ни убавить, ни изменить учения, и потому все выписанные стихи должны быть отнесены к прибавлению.

___________

Toῦ δὲ Χριστοῦ ’Ιησοῦ ἡ γένεσις οὕτως ἧν. Μνηστευθεἱσης τῆς μητρὀς αὐτοῦ Μαρἰας τφ ’Ιωσἡφ, πρἰν ἢ συνελθεῖν αὐτοὺς εὑρέθη ἐν γαστρὶ ἔχουσα ἐϰ πνεύματος ἁγίου. ’Ιωσὴφ δὲ δ ἀνὴρ αὐτῆς, δἰϰαιος ὢν ϰαὶ μὴ [47]θέλων αὐτὴν δειγματίσαι, ἐβουλήθη λάθρα ἀπολῦσαι αὐτήν. Ταῦτα δὲ αὐτοῦ ἐνθυμηθέντος, ἰδοὺ ἄγγελος Κυρίου ϰατ’ ὄναρ ἐφάνη αὐτώ λέγων Ἰωσὴφ υἱὸς Δαυείδ, μὴ φοβηθῆς παραλαβεῖν Μαρίαν τὴν γυναῖϰά σου, τὸ γὰρ ἐν αὐτῆ γεννηθὲν ἐϰ πνεύματός ἐστιν ἁγίον. Τέξεται δὲ υἱὸν ϰαὶ ϰαλέσεις τὸ ὄνομα αὐτοῦ ᾽Ιησοῦν, αὐτὸς γὰρ σώσει τὸν λαὸν αὐτοῦ ἀπὸ τῶν ἁμαρτιῶν αυτῶν.

Ἔγερθεὶς δὲ ὁ ’Ιωσὴφ ἀπὸ τοῦ ὕπνου ἐποίησεν ὡς προσέταξεν αὐτφ ό ἄγγελος Κυρίου ϰαὶ παρέλαβεν τὴν γυναῖϰα αὐτοῦ. Καί οὐϰ ἐγίνωσϰεν αὐτὴν ἕως (οὗ) ἔτεϰεν υἱὸν ϰαὶ ἐϰάλεσεν τὸ ὄνομα αὐτοῦ Ἰησοῦν.

Мф. 1, 18. Рождество Иисуса Христа было так: по обручении матери его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что она имеет во чреве от духа святого.

Рождение Иисуса Христа так было: когда выдана была его мать Иосифу, прежде чем им сойтись, оказалась она беременна.

19. Иосиф же, муж ее, будучи праведен и не желая огласить ее, хотел тайно отпустить ее.

Иосиф, муж ее, был праведен: не хотел ее уличить и задумал без огласки отпустить ее.

20. Но когда он помыслил это, — се, ангел Господен явился ему во сне и сказал: Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою; ибо родившееся в ней есть от духа святого;

Но когда он подумал это, ему приснилось, что посланный от Бога явился ему и сказал: не бойся принять Марию, жену твою, потому что то, что родится от нее, родится от духа святого.1

21. родит же сына, и наречешь ему имя: Иисус; ибо он спасет людей своих от грехов их.

И она родит сына, и назовешь его Иисус, что значит Спаситель, потому что он спасет людей от грехов их.

24. Встав от сна, Иосиф поступил, как повелел ему ангел Господен, и принял жену свою,

Проснувшись, Иосиф сделал, как велел ему ангел Божий, и принял ее себе в жены.

25. и не знал ее, как, наконец, она родила сына своего первенца, и он нарек ему имя: Иисус.

И не имел с ней дела, пока она не родила своего первого сына и назвала его Иисус.

[48]
ПРИМЕЧAНИЕ

1) Слова: «от духа святого» в этом месте означают рождение свыше, то самое рождение, которое по беседе с Никодимом свойственно всем людям.

Стихи 22, 23 утверждают, что рождение Иисуса исполнило пророчество. Это пророчество в высшей степени натянуто и не только не подтверждает, но подрывает тезис писателя.

Смысл стихов следующий:

Была девица Мария. Девица эта забеременела неизвестно от кого. Обрученный с нею муж пожалел ее и, скрывая ее срам, принял ее. От нее-то и неизвестного отца родился мальчик. Мальчика назвали Иисус. (И этот-то Иисус был разумение во плоти. Он-тο и явил миру Бога, которого никто не знал и не знает.) И этот-то Иисус был тот Иисус, сын Божий, который дал миру то учение, о котором говорит Иоанн и которое изложено в Евангелиях.

___________

Лк. II гл., 1—12 ст. включительно.

Мф. II гл., 1—12 ст.

Лк. II гл., 22—38 ст. включительно.

Мф. II гл., 13—23 ст. »

Лк. II гл., 39 ст.

В стихах этих описывается рождение Иисуса Христа и странствование его с матерью, сопровождаемое чудесными событиями и предсказаниями.

Стихи эти не содержат в себе ничего, относящегося к учению Иисуса и даже до событий, которые могли иметь влияние на него. Объяснение этих глав есть то, что это — легенды, образовавшиеся, как они и теперь образовываются, вокруг детства лица, получившего после своей смерти большое значение. Мотив этих глав есть придание как можно большей важности лицу посредством чудес и пророчеств. Низменный тон этих описаний, в особенности у Луки, напоминающий многие апокрифические сказания, поражают своею несоответственностью с другими местами тех же книг.

Нельзя себе представить человека, который бы, поняв вполне учение, выраженное во вступлении Иоанна, признавал бы легенды о рождении. Одно исключает другое. Для того, кто понял значение сына Божия, как сына разумения, как оно объяснено во вступлении, для того рассказы о событиях, предшествовавших [49]рождению Иоанна и Иисуса Христа, и рассказ о самом рождении и последующих обстоятельствах не могут быть понятны, а главное — нужны. Тот же, кто приписывает значение и важность чудесному рождению Иисуса от девы и духа святого, как мужа, очевидно, не понял еще значения сына разумения.

Значение всего места то, что оправдывается позорное рождение Иисуса Христа. Сказано, что Иисус Христос был разумение, он один явил Бога. И этот самый Иисус Христос родился в самых считающихся постыдными условиях, от девы.

Все эти главы суть оправдания с человеческой точки зрения этого позорного рождения. Позорное рождение и незнание Иисусом своего плотского отца есть единственная черта этих глав, имеющая значение для последующего учения Иисуса Христа.

___________

Тὸ δὲ παιδίον ηὔξανεν ϰαὶ ἐϰραταιοῦτο πληρούμενον σοφία, ϰαι χάρις θεοῦ ἦν ἐπ’ αὐτό.

Καὶ ἐπορεύοντο οἱ γονεῖς αὐτοῦ ϰατ’ ἔτος εἰς Ἱερουσαλὴμ τῆ ἑορτῆ τοῦ πάσχα. Καὶ ὅτε ἐγένετο ἐτῶν δώδεϰα, ἀναβαινόντων αὐτῶν ϰατὰ τὸ ἔθος τῆς ἑορτῆς ϰαὶ τελειωσάντων τὰς ἡμέρας, ἐν τῷ ὑποστρέφειν αὐτοὺς ὑπέμεινεν Ἰησοῦς ὁ παῖς ἐν Ἰερουσαλήμ, ϰαι οὐϰ ἔγνωσαν οἱ γονεῖς αὐτοῦ. Νομίσαντες δὲ αὐτὸν εἶναι ἐν τἧ συνοδία ἧλθον ἧμέρας ὁδὸν ϰαἰ ἀνεζήτουν αὐτὸν ἐν τοῖς συγγενεῦσιν ϰαὶ τοῖς γνωστοῖς, ϰαὶ μὴ εὑρόντες υπέστρεψαν εἰς Ἰερουσαλὴμ ἀναζητοῦντες αὐτόν. Καὶ ἐγένετο μετὰ ἡμέρας τρεῖς, εὗρον αὐτὸν ἐν τῷ ἱερῷ ϰαθεζόμενον ἐν μέσφ τῶν διδασϰάλων ϰαὶ ἀϰοὑοντα αὐτῶν ϰαὶ ἐπερωτῶντα αὐτούς Ἐξίσταντο δὲ πάντες οἱ ἀϰούοντες αὐτοῦ ἐπὶ τἦ συνέσει ϰαὶ ταῖς ἀποϰρίσεσιν αὐτοῦ. Καὶ ἰδόντες αὐτὸν ἐξεπλάγησαν, ϰαὶ εἷπεν πρὸς αὐτὸν ἡ μήτηρ αὐτοῦ Τέϰνον, τί ἐποίησας ἡμῖν οὕτως; Ἰδοὺ ὁ πατήρ σου ϰαὶ ἐγὼ ὀδυνώμενοι ζητοῦμέν σε. Καὶ εἶπεν πρὸς αὐτούς Τί ὅτι ἐζητεῖτέ με; Οὐϰ ἤδειτε ὅτι ἐν τοῖς τοῦ πατρός μου δεῖ εἶναί με; ϰαὶ αὐτοὶ οὐ συνῆϰαν τὸ ῥῆμα ὃ ἐλάλησεν αὐτοῖς. Καὶ ϰατέβη μετ’ αὐτῶν ϰαι ἦλθεν εἰς Ναζαρέτ, ϰαὶ ἦν ὑποτασσόμενος αὐτοῖς. Καὶ ἡ μήτηρ αὐτοῦ διετήρει πάντα τὰ ῥήματα ἐν τῆ ϰαρδία αὐτῆς. Καὶ Ἰησοῦς προέϰοπτεν τῆ σοφία ϰαὶ ἡλιϰία ϰαὶ χάριτι παρὰ θεῷ ϰαὶ ἀνθρώποις.

Лк. II, 40. Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости; и благодать Божия была на нем.

Мальчик возрастал и мужал духом, и прибавлялось в нем разума. И милость Божия была на нем.

[50]

41. Каждый год родители его ходили в Иерусалим на праздник Пасхи.

И ходили родители его каждый год в Иерусалим к празднику Пасхи.

42. И когда он был двенадцати лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник;

И когда Иисусу было 12 лет, родители его пришли в Иерусалим по обыкновению на праздник.

43. когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался отрок Иисус в Иерусалиме; и не заметили того Иосиф и матерь его;

И кончился праздник, и им уже идти домой, остался мальчик Иисус в Иерусалиме И не приметили Иосиф и мать Иисуса.

44. но думали, что он идет с другими; прошедши же дневный путь, стали искать его между родственниками и знакомыми;

Думали, что он с товарищами, и прошли день пути и искали его у родных и знакомых.

45. и не нашедши его, возвратились в Иерусалим, ища его.

И не нашли, и вернулись в Иерусалим за ним.

46. Чрез три дня нашли его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их;

И только нашли его в храме: сидит между учителями, спрашивает и слушает их.

47. все слушавшие его дивились разуму и ответам его.

И дивились все, кто слушал, разуму его и речам.

48. И увидевши его, удивились; и матерь его сказала ему: чадо! что ты сделал с нами? вот отец твой и я с великою скорбью искали тебя.

Увидали его родители и удивились; и мать сказала ему: сынок! что ты это с нами сделал? вот и отец и я — мы горюем и ищем тебя.

49. Он сказал им: зачем было вам искать меня? или вы не знали, что мне должно быть в том, что принадлежит отцу моему?

И он сказал им: зачем вы ищете меня? Разве не знаете, что мне надо быть в отцовском доме?

50. Но они не поняли сказанных им слов.

И они не поняли того, что он сказал им.

51. И он пошел с ними и пришел в Назарет: и был в повиновении

И подошел к ним и пошел с ними в Назарет. И слушался

[51]

у них. И матерь его сохраняла все слова сии в сердце своем.

их, и мать его принимала в сердце свое все слова его.

52. Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков.

И Иисус подвизался в возрасте, в разуме и в милости у Бога и у людей.1

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Все стихи эти переводятся без изменения смысла и потому не требуют разъяснения.

___________

Καὶ αὐτὸς ἦν Ἰησοῦς ἀρχόμενος ὡσεὶ ετῷν τριάϰοντα, ὢν υἱός, ὡς ἐνομίζετα. Ἰωσήφ.

Лк. III, 23. Иисус, начиная свое служение, был лет тридцати, и был, как думали, сын Иосифов.

И Иисусу стало около тридцати лет, и думали, что он сын Иосифа.1

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Стих 23-й из III-й главы помещен здесь для последовательности изложения. Стихи же об Иоанне Крестителе войдут в свое место.

Смысл стихов следующий:

О детстве вообще Иисуса передается только то, что и без отца он рос, мужал и становился разумен не по годам, так что видно было, что Бог любил его. В частности, из всего детства его передается один только случай о том, как он пропал, когда Мария и Иосиф были у праздника в Иерусалиме, и как его нашли в храме с учителями. Он слушал и спрашивал, и все дивились его разуму.

Мать стала упрекать его за то, что он ушел от них, за то, что они искали его. А он сказал ей: чего же вы искали? Разве не знаете, где искать всякого человека: в доме отца. У меня ведь нет отца — человека, стало быть, отец — Бог. Храм — дом Бога. Если бы вы искали меня в доме отца моего, в храме, вы бы нашли меня.

Рассказ этот, кроме указания на необыкновенный в детстве разум Иисуса, особенно ясно выставляет тот естественный ход [52]мысли, по которому умный заброшенный ребенок, видевший вокруг себя детей, у которых у всех есть плотские отцы, и не знавший себе отца плотского, признал отцом своим — начало всего — Бога. Понятие о том, что Бог есть отец всех людей, было выражено в еврейских книгах. Малахия II, 10: Разве не один у нас всех отец? Разве не один Бог сотворил нас всех?

___________

Ἐγένετο Ἰωάννης, ὁ βαπτίζων ἐν τἧ ἐρήμφ, ϰηρύσσων βάπτισμα μετανοίας εἰς ἄφεσιν ἁμαρτιῶν.

Мр. I, 4. Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов

Явился Иоанн Купало1 в степи и проповедывал купанье в знак2 перемены жизни,3 в знак освобождения от заблуждения.4

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Βαπτίζω — купаю, омываю. Я предпочитаю народное выражение «купать» слову «крестить», потому что «крещение» получило церковное значение таинства и не выражает самого действия, выражаемого глаголом βαπτίζω.

2) Εὶς я перевожу: в знак, как оно весьма часто переводится, так как значение в здесь не применимо.

3) Μετάνοια — слово в слово — передумание, изменение мысли. «Покаяние» верно бы передавало значение слова, если бы слово «покаяние» не получило свойственного ему церковного значения. Я ставлю слово обновление, имеющее в народном языке значение покаяния, но не столько в смысле раскаяния, сколько в смысле внутреннего изменения.

4) Ἁμαρτία — значит грех, но не в смысле греха религиозного, но греха в смысле ошибки, огреха; и потому я перевожу это слово через заблуждение.

___________

Αὐτός δὲ ὁ Ἰωάννης εἶχεν τὸ ἔνδυμα αὐτοῦ ἀπὸ τριχῶν χαμήλου ϰαὶ ξώνην δερματὶνην περὶ τὴν ὀσφὺν αὐτοῦ, ἡ δὲ τροφὴ ἤν αὐτοῦ ἀϰρίδες ϰαὶ μέλι ἄγριον. [53]

Мф. III, 4. Сам же Иоанн имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих; а пищею его были акриды и дикий мед.

Одежда Иоанна была из верблюжьего волоса, и подпоясан он был ремнем. Питался он саранчой и зелием.1

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Ученые предполагают, что под словом «дикий мед» надо разуметь резину деревьев. Для того, чтобы быть понятным и выразить ту же строгость поста, я употреблю слово зелье.

Ἀρχὴ τοῦ εὐαγγελίου Ἰησοῦ Χριστοῦ (υἱοῦ θεοῦ).

Καθὼς γέγραπται ἐν τῷ ᾿Ησαἲα τῷ προφήτη Ἰδοὺ ἀποστέλλω τὸν ἄγγελόν μου πρὸ προσώπου σου, ὃς ϰατασϰευάσει τὴν ὁδόν σου.

Мр. I, 1. Начало Евангелия Иисуса Христа, сына Божия,

Начало возвещения о благе Иисуса Христа сына Бога было так,1

2) как написано у пророков: вот я посылаю ангела моего пред лицем твоим, который приготовит путь твой пред тобою (Малах. 3, 1).

как написано у пророков: вот я посылаю вестника моего, чтобы он приготовил мне путь (Малахия 3, 1).

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Для связи слов: Начало возвещения и слов: как написано у пророков — необходимо вставить слово было так, т. е. что начало возвещения было так, что по словам пророчеств таких-то явился Иоанн Креститель.

___________

Φωνὴ βοῶντος ἐν τῆ ἐρήμφ Ἑτοιμάσατε τὴν ὁδὸν Κυρίου, εὐθείας ποιεῖτε τὰς τρίβους αὐτοῦ.

Πᾶσα φάραγξ πληρωθήσεται ϰαὶ πᾶν ὄρος ϰαὶ βουνὸς ταπεινωθήσεται, ϰαὶ ἔσται τὰ σϰολιὰ εἰς εὐθείας ϰαὶ αἱ τραχεῖαι εἰς ὁδοὐς λεἰας ϰαὶ ὄψεται πᾶσα σὰρξ τὸ σωτήριον τοῦ θεοῦ.

Мр. I, 3. Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези его (Исаия 40, 3).

Голос взывает к вам: в пустыне приготовьте путь Господу, легким сделайте путь его.1

[54]

Лк. III, 5. Всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся, и неровные пути сделаются гладкими;

Чтобы всякая впадина заровнялась и чтобы всякий пригорок и бугор снизились, чтобы все кривизны выпрямились и бугры сделались гладкой дорогой.

6) и узрит всякая плоть спасение Божие (Исаия 40, 3—5).

И весь мир увидит спасение от Бога.

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Перестановку знаков и потому изменение смысла изречения беру из книги Reuss, Les prophètes, tome second (Пророки, том второй) (1878).

Вот как переведено там с еврейского:

Голос взывает:


В пустыне проложите путь Вечному!
Выровняйте в степи дорогу Богу нашему!
Все низины да повысятся,
Все возвышенности и высоты да понизятся,
Кривизны выпрямятся,
И скалистые гребни гор сравняются с долинами,
Чтобы явилась слава Вечного
И чтобы вкупе узрели ее все смертные!
Уста Вечного изрекли это.

___________

Мф. III, 1; Лк. III, 1. В стихах этих изложены исторические события, не относящиеся ни до Иисуса Христа, ни к содержанию учения.

___________

Μετανοεῖτε, ἤγγιϰε γὰρ ἡ βασιλεἰα τῶν οὐρανῶν.

Мф. III, 2. И говорит: покайтесь; ибо приблизилось царство небесное.

Иоанн говорил: одумайтесь, потому что наступило1 царство небесное.2

ПРИМЕЧАНИЯ

1) ῎Ηγγιϰε есть перфект и означает то, что совершилось и теперь совершается. Глагол значит приближаюсь. В форме перфекта он означает то, что царство Бога уже приблизилось так, что больше приближаться не может. И действительно, по всем пророчествам царство Бога было в будущем и приближалось. Теперь же оно совсем приблизилось. И потому ἤγγιϰε должно быть переведено в этом месте теперь пришло, наступило. [55]

2) Царство небесное. Слова эти получили свое церковное значение. Они означают царство, составленное из всех верующих. Царем в нем Иисус Христос. Очевидно, не об этом царстве небесном мог до Иисуса говорить Иоанн Креститель. В устах Иоанна Крестителя и Иисуса Христа слова эти должны иметь значение, понятное для всех тогдашних слушателей. Царство небесное для всех слушающих евреев означало пришествие Бога в мир и воцарение его над людьми, то, чем переполнены все пророчества Захария, Иоссии, Малахии, Иоиля, Иеремии. Особенность смысла речей Иоанна Крестителя от других пророков состоит здесь в том, что, тогда как другие пророки неопределенно говорили о будущем воцарении Бога, Иоанн Креститель говорит, что царство это наступило и воцарение совершилось. Все почти пророки при этом воцарении Бога предсказывали внешние чудесные, страшные события, один только Иеремия предсказывал воцарение Бога в людях не внешними явлениями, а внутренним соединением Бога с людьми, и потому утверждение Иоанна Крестителя о том, что царство небесное наступило, несмотря на то, что не было никакого страшного явления, надо понимать так, что наступило то внутреннее царство Бога, о котором предсказывал Иеремия.

___________

Τότε ἐξεπορεύετο πρὸς αὐτὸν ‘Ιεροσόλυμα, ϰαὶ πᾶσα ἡ Ἰουδαία, ϰαὶ πᾶσα ἡ περίχωρος τοῦ Ἰορδάνου.

Καὶ ἐβαπτίζοντο ἐν τῷ Ἰορδάνη ποταμῷ ὐπ’ αὐτοῦ, ἐξομολογούμενοι τὰς ἁμαρτίας αὐτῶν.

῎Ελεγεν οὖν τοῖς ἐϰπορευομένοις ὄχλοις βαπτισθῆναι ὑπ’ αὐτοῦ Γεννήματα ἐχιδνῶν.

Мф. III, 5. (Мр. I, 5.) Тогда Иерусалим и вся Иудея и вся окрестность иорданская выходили к нему.

И к Иоанну приходил народ из Иерусалима и из деревень по Иордану и из всей земли Иудейской.

Мф. III, 6. (Мр. I, 5.) И крестились от него в Иордане, исповедуя грехи свои.

И он купал в Иордане всех тех, которые сознавались в своих заблуждениях.

Лк. III, 7. Иоанн приходившему креститься от него народу говорил: порождения ехидницы!

И он говорил народу: 1змеиная порода!2

[56]
ПРИМЕЧАНИЯ

1) У Мф. III, 7, сказано, что следующие затем слова Иоанна обращены только к фарисеям и саддукеям. У Луки же сказано, что они обращены ко всем. Так как в словах нет ничего исключительно относящегося к фарисеям и саддукеям, то версия Луки предпочтительнее.

2) Есть поверие, что змеи предчувствуют пожар и уползают из того места, где ему быть.

___________

Τίς ὑπέδειξεν ὑμῖν φυγεῖν ἀπὸ τῆς μελλούσης ὀργῆς;

Лк. III, 7. Кто внушил вам бежать от будущего гнева.

Кто научил вас бежать от наступающей воли Божией.1

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Ὀργή — нрав, «выражение воли». Я перевожу «воли Божией».

___________

Ποιήσατε οὖν ϰαρποὺς ἀξίους τῆς μετανοίας.

Лк. III, 8. (Мф. III, 8.) Сотворите же достойные плоды покаяния.

Принесите плоды, согласные1 с переменой.

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Ἄξιος с родительным: «достойный чего, такой же, как», по-русски не переводимо вполне точно и передается ближе всего словом: согласный с.

___________

Слова, служащие продолжением 8-го стиха Лк. III, о том, что иудеи считают отцом своим Авраама, относятся только к иудеям и не заключают в себе никакого поучения и, кроме того, прерывают речь о плодах и дереве, и потому пропускаются.

___________

Ἤδη δὲ ϰαὶ ἡ ἀξίνη πρὸς τὴν ῥίζαν τῶν δένδρων ϰεῖται πᾶν οὖν δένδρον μὴ ποιοῦν ϰαρπὸν ϰαλὸν ἐϰϰόπτεται ϰαὶ εἰς πῦρ βάλλεται.

Καὶ ἐπηρώτων αὐτὸν οἱ ὄχλοι, λέγοντες Τί οὖν ποιήσομεν;

Ἀποϰριθεὶς δὲ λέγει αὐτοῖς Ὁ ἔχων δύο χιτῶνας, μεταδότω τῷ μὴ ἔχοντι ϰαὶ ὁ ἔχων βρώματα, ὁμοίως ποιείτω. [57]

Ἦλθον δὲ ϰαὶ τελῶναι βαπτισθῆναι ϰαὶ εἶπον πρὸς αὐτὸν Διδάσϰαλε, τί ποιήσωμεν:

Лк. III, 9. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь.

Топор уже лежит у корня дерева, и если дерево не приносит плода доброго, дерево срубают на дрова и жгут.

10. И спрашивал его народ: что же нам делать?

И спрашивал его народ: что нам делать?

11. Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай неимущему; и у кого есть пища, делай то же.

Он сказал им в ответ: у кого две одежи, тот дай тому, у кого нет, и у кого есть хлеб, делай то же.

12. Пришли и мытари креститься и сказали ему: учитель! что нам делать?

Пришли откупщики1 на его купанье и сказали ему: Учитель, как нам быть?

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Τελώνης — сборщик податей. Подати были на откупе, и потому сборщики были откупщики.

___________

‘О δὲ εἶπεν πρὸς αὐτοὺς Μηδὲν πλέον παρὰ τὸ διατεταγμένον ὑμῖν πράσσετε.

Ἐπηρώτων δὲ αὐτὸν ϰαὶ στρατευόμενοι, λέγοντες Τί ποιήσωμεν ϰαὶ ἡμεῖς; Καὶ εἶπε πρὸς αὐτοὺς Μηδένα διασείσητε, μηδὲ συϰοφαντήσητε, ϰαὶ ἀρϰεῖσθε τοῖς ὀψωνίοις ὑμῶν.

Лк. III, 13. Он отвечал им: ничего не требуйте более определенного вам.

Иоанн сказал им: ничего против вам положенного не вымогайте.

14. Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованием.

И спросили воины: как нам быть? И он сказал: никого не тревожьте и ни на кого не лгите. Будьте довольны своим положением.

Стих 15-й говорит по Луке, что следующие слова о том, что тот, кто сильнее его, идет в мир, сказаны Иоанном в ответ на предположение о том, что он Христос. Но слова эти прямо [58]продолжают только речь о приготовлении пути для того, кто идет, и вовсе не отвечают на мнимый вопрос: Христос ли он, или нет. Он не говорит того, что он Христос или не Христос, ни того, что тот, кто идет после него, — Христос или нет; даже у Иоанна этого не сказано; и потому этот стих пропускается.

___________

Πολλὰ μὲν οὖν ϰαὶ ἕτερα παραϰαλῶν εὐηγγελίζετο τὸν λαόν.

Ἐγὼ μὲν βαπτίζω ὑμᾶς ἐν ὕδατι, εἰς μετάνοιαν ό δὲ ὀπίσω μου ἐρχόμενος ἰδχυρότερός μου ἐστίν, οὖ οὐϰ εἰμί ἱϰανὸς τὰ ὑποδήματα βαστάσαι αὐτὸς ὑμᾶς βαπτίσει ἐν Πνεύματι ‘Αγίφ ϰαὶ πυρί.

Ἐγώ ἐβάπτισα ὑμᾶς ὕδατι αὐτὸς δὲ βαπτίσει ὑμᾶς Πνεύματι ‘Αγίφ.

Лк. III, 18. Многое и другое благовествовал он народу, поучая его.

И много еще другого, призывая народ, возвещал он об истинном благе.

Мф. III, 11. Я крещу вас в воде в покаяние, но идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь его; он будет крестить вас духом святым и огнем.

И взывал к народу и говорил: Я купаю вас в воде в знак обновления, но идет тот, кто сильнее меня и кого я не стою.

Мр. I, 8. (Лк. III, 16.) Я крестил вас водою, а он будет крестить вас духом святым.

Я омываю вас водою, он же очистит1 вас духом (и огнем).2

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Βαπτίζω, кроме значения: купание, имеет значение и очищение, и по смыслу места здесь должно быть переведено словом: очистить.

2) «Духом святым и огнем». Слово святым прибавлено, как и значится в некоторых списках и цитатах древних церковных писателей, и как оно прибавляется почти везде к слову дух. Слово огнем не стоит у Марка, но прибавлено у Луки и Матфея. Мысль та, что как хозяин очищает гумно огнем, так очистит вас тот, кто сильнее духом.

___________

Οὗ τὸ πτύον ἐν τῆ χειρὶ αὐτοῦ, ϰαὶ διαϰαθαριεῖ τὴν ἅλωνα αὐτοῦ, ϰαὶ συνάξει τὸν σῖτον αὐτοῦ εἰς τὴν ἀποθήϰην, τὸ δὲ ἄχυρον ϰαταϰαύσει πυρὶ άσβέστψ. [59]

Τότε παραγίνεται ὁ Ἰησοῦς ἀπὸ τῆς Γαλιλαίας ἐπί τὸν Ἰορδάνην πρὸς τὸν Ἰωάννην, τοῦ βαπτισθῆναι ὑπ᾽ αὐτοῦ.

Καὶ βαπτισθεὶς ὁ Ἰησοῦς ἀνέβη εὐθὺς ἀπὸ τοῦ ὕδατος·

Мф. III, 12. (Лк. III, 17.) Лопата его в руке его, и он очистит гумно свое и соберет пшеницу свою в житницы, а солому сожжет огнем неугасимым.

У него лопата в руке, и он очистит гумно свое. Пшеницу соберет, а мякину сожжет.

Мф. III, 13. (Mp. III, 9; Лк. III, 21.) Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну, креститься от него.

Тогда пришел Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну на его купанье.

16. И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды.

И Иисус очистился у Иоанна.

___________

Стихи 14-й и 15-й Мф. III не вполне понятны и в том смысле, в котором они понимаются, ничего не прибавляют к учению.

Продолжение 16-го стиха Мф. III и Mp. I, 10, Лк. III, 22, говорят о чуде, о событии неестественном и непонятном. Стихи эти ничего не прибавляют к учению, но, напротив, затемняют его. О том, как чудеса нарушают смысл учения, будет сказано в своем месте.

ОБЩИЙ СМЫСЛ ПРОПОВЕДИ ИОАННА

В чем состояло учение Иоанна? Обыкновенно говорят, что мы ничего или очень мало знаем о том, что проповедовал Иоанн. И действительно, если признать то, что Иоанн объяснял только наступление того царства небесного, которому учил Иисус, или проповедывал, как прежние пророки, пришествие Бога, то в проповеди Иоанна не остается никакого содержания. Но если мы только перестанем относиться к написанным словам, как к волшебной сказке, отыскивая везде чудеса и пророчества, то проповедь Иоанна получит большое содержание.

Обыкновенно Иоанна представляют церковные как предтечу Христа, а вольнодумцы — как одного из тех поэтов-либералов, называемых пророками, которые не переводились между иудеями и говорили общие нравственные места. Но если мы только [60]дадим себе труд понимать слова, которые пред нами, просто и без предвзятых мыслей, то содержание проповеди Иоанна Крестителя, и очень важное содержание, тотчас окажется.

Сказано, что царство небесное ἤννιϰε совсем приблизилось. Ни один из пророков не говорит этого. Все говорили, что Бог придет, будет царем, сделает то-то, но всё это будет когда-то. Иоанн сказал: царство небесное совсем приблизилось. Ничего особенного, заметного не случилось, но оно пришло. То, что особенность проповеди Иоанна состояла в возвещении о том, что царство небесное совсем приблизилось или наступило, или, по крайней мере, что Иисус так понимал эти слова, доказывается тем, что после Иисус говорил: Закон и пророки до Иоанна. С Иоанна же царство Бога возвещается как благо, и всякий усилием входит в него (Лк. XVI, 16).

Стало быть, вот первое значение проповеди Иоанна. Ни один пророк еще никогда не говорил этого. Все пророки прежние, кроме Иеремии (XXXI, 31), предсказывали необыкновенные внешние события пришествия Бога: казни, холода, заразы, истребления, войны и плотские блага. Иоанн ничего подобного не предсказывает. Он только говорит о том, что никому не отбыть воли Божьей, что то, что не нужно, то истребится, и останется только то, что нужно. Он только говорит: Обновитесь! Это главная особенность его проповеди, и самое значительное в ней то, что он говорит: Я очищаю вас водою, но то, что должно вас очистить, то, что очистит вас вполне, — это дух, т. е. что-то невидимое, неплотское. Иоанн сказал: До сих пор вам говорили, что царство небесное прийдет когда-то, я говорю вам, что оно уже наступило. Для того, чтобы вступить в него, нужно обновиться, отречься от заблуждений. Я могу только внешне очищать, очистит же вас только дух.

Вот то учение, которое слышал Иисус. Царство небесное наступило, но, чтобы вступить в него, нужно очиститься духом.

И вот, исполненный духа, Иисус идет в пустыню, чтобы испытать дух свой.

ИСКУШЕНИЕ В ПУСТЫНЕ

Ἰησυῦς δὲ Πνεύματος Ἁγίου πλήρης ὑπέστρεψεν ἀπὸ τοῦ Ἰορδάνου. Καὶ ἤγετο ἐν τῷ Πνεύματι εἰς τὴν ἔρημον.

̒Ἡμέρας τεσσαράϰοντα, πειραζόμενος ὑπὸ τοῦ διαβόλου. [61]

Лк. IV, 1. (Мф. IV, 1; Мр. I, 12.) Иисус, исполненный духа святого, возвратился от Иордана и поведен был духом в пустыню;

Тогда Иисус, исполнившись духа, пошел от Иордана в пустыню.1

Лк. IV, 2. там сорок дней был искушаем от диавола.

И там его испытывал искуситель.2

ПРИМЕЧАНИЯ

1) У Луки сказано ϰαὶ ἤγετο ἐν τῷ Πνεύματι εἰς τὴν ἔρημον, но в древнейших списках везде сказано ἐν τῇ ἐρήμῳ, то есть сказано просто и ясно, что Иисус в том же духе, в котором он пошел от Иордана, провел 40 дней в пустыне. Правда, у Матфея сказано ἀνήχθη εἰς... ὑπὸ τοῦ πνεύματος, и у Марка ϰαὶ τὸ πνεύμα ἐϰβάλλει αὐτὸν εἰς τὴν ἔρημον, то есть, что он был перенесен духом и дух выбросил его в пустыню. Лука же, очевидно соединяя обе версии, говорит, что он исполнился духа, и в этом духе провел 40 дней в пустые.

2) Διάβολος я перевожу искуситель для того, чтобы придать слову его значение, а не значение того диавола, которое составилось теперь.

___________

Καὶ ἦν ἐϰεῖ ἐν τῇ ἐρήμῳ ἡμέρας τεσσαράϰοντα, πειραζόμενος ὑπὸ τοῦ Σατανᾶ· ϰαὶ ἦν μετὰ τῶν θηρίων·

Καὶ οὐϰ ἔφαγεν οὐδὲν ἐν ταῖς ἡμέραις ἐχείναις· ϰαὶ συντελεσθεισῶν αὐτῶν, ὕστερον ἐπείνασε.

Καὶ νηστεύσας ἡμέρας τεσσαράϰοντα ϰαὶ νόϰτας τεσσαράϰοντα, ὕστερον ἐπείνασευ.

Καὶ προσελθὼν αὐτῷ ὁ πειράζων, εἶπεν Εἰ υἱὸς εἶ τοῦ θεοῦ, εἰπὲ ἵνα οἱ λίθοι οὗτοι ἄρτοι γένωνται.

̒Ὁ δὲ ἀποϰριθείς, εἶπεν Γέγραπται οὺϰ ἐπ᾽ ἄρτῳ μόνῳ ζήσεται ἄνθρωπος, ἀλλ’ ἐπὶ παντὶ ῥήματι ἐϰπορευομένῳ διὰ στόματος θεοῦ.

Мр. I, 13. И был он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и ангелы служили ему.

Лк. IV, 2. И ничего не ел в эти дни; а по прошествии их напоследок взалкал.

И был Иисус в этой пустыне 40 дней и не ел ничего и отощал.

[62]

Мф. IV, 2. И постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал.

Мф. IV, 3. И приступил к нему искуситель и сказал: если ты сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами.

И приступил к нему искуситель и сказал: если ты сын Бога, то скажи, чтобы камни эти стали хлебами.

Мф. IV, 4. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Второзак. VIII, 3).

А Иисус отвечал: Написано: человек жив не хлебом, но всем тем, что исходит из уст Бога (духом).1

ПРИМЕЧАНИЕ
1) Я пропускаю слово ῥήματι, так как оно не находится в еврейском тексте (Второзаконие VIII, 2—5), из которого приведены эти слова. Место это определяет значение слов, и вот его перевод:

Второзак. VIII, 2—5: Вспоминайте о пути, которым Вечный провел вас чрез пустыню в эти сорок лет, с тем чтобы смирить вас, испытать и узнать, соблюдаете ли вы заповеди. Он смирил вас, мучил вас голодом и кормил вас манною, про которую не знали ни вы, ни отцы ваши, чтобы научить вас тому, что человек жив не хлебом одним, но всем тем, что исходит из рта Бога. Ваши платья не износились в эти сорок лет, и ноги ваши не вспухли. Знайте же, что вечный ваш Бог соблюдает вас, как отец сына.

___________

Καὶ ἤγαγεν αὐτὸν εἰς Ἰερουσαλήμ, ϰαί ἔστησεν αὐτὸν ἐπὶ τὸ πτερύγιον τοῦ ἱεροῦ, ϰαὶ εἶπεν αὐτῷ Εἰ ὁ υἱὸς εἶ τοῦ θεοῦ, βάλε σεαυτὸν ἐντεῦθεν ϰάτω.

Γέγραπται γάρ Ὅτι τοῖς ἀγγέλοις αύτοῦ ἐντελεῖται περὶ σοῦ, τοῦ διαφυλάξαι σε˙

Καὶ ὅτι ἐπὶ χειρῶν ἀροῦσί σε, μή ποτε προσϰόψῃς πρὸς λίθον τὸν πόδα σου.

Καὶ ἀποχριθεὶς, εἶπεν αὐτῷ ὁ Ἰησοῦς Ὅτι εἴρηται οὐϰ ἐϰπειράσεις Κύριον τὸν θεόν σου.

Лк. IV, 9. (Мф. IV, 5.) И повел его в Иерусалим, и поставил его на крыле храма, и сказал ему: если ты сын Божий, бросься отсюда вниз.

Искуситель привел Иисуса Христа в Иерусалим и поставил его на крыле церковном и сказал ему: если ты сын Бога, бросься отсюда вниз.

[63]

Лк. IV, 10. (Мф. IV, 6.) Ибо написано: ангелам своим заповедает о тебе сохранить тебя;

Написано ведь, что он посланцам своим накажет о тебе, чтоб берегли тебя.

Лк. IV, 11. (Мф. IV, 6.) и на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею (Псалом 90, 11—12).

И на руки подхватят тебя, чтобы ты о камень не споткнулся ногой.

Лк. IV, 12. (Мф. IV, 7.) Иисус сказал ему в ответ: сказано: не искушай Господа Бога твоего (Второзак. 6, 16).

И отвечал ему Иисус и сказал: Потому что1 сказано: не испытывай2 Бога твоего.

ПРИМЕЧАНИЯ

1) У Луки стоит в этом месте ὅτι — потому что. Иисус говорит: Потому что написано; не испытывай Бога, т. е. говорит: Я не брошусь вниз, потому что написано: не испытывай.

2) Ἐϰπειράσεις значит, собственно, выпытывать; но по отношению к тому месту Второзакония, из которого оно приведено, оно означает сомневаться.

Второзак. VI, 16. Говорится: Народ стал роптать на Моисея за то, что не было воды. Моисей обратился к Богу. Бог сказал, чтобы он пришел к горе, ударил жезлом, и пойдет вода. И назвал это место Массах-Мерибах, потому что евреи роптали и потому что они отчаялись в Вечном и говорили: С нами ли Иегова или не с нами.

___________

Καὶ ἀναγαγὼν αὐτὸν ὁ διάβολος εὶς ὄρος ὑψηλόν, ἔδειξεν αὐτῷ πάσας τὰς βασιλείας τῆς οἰϰουμένης ἐν στιγμῇ χρόνου·

Καὶ εἶπεν αὐτῷ ὁ διάβολος Σοὶ δώσω τὴν ἐξουσίαν ταύτην ἅπασαν ϰαὶ τὴν δόξαν αὐτῶν· ὅτι ἐμοὶ παραδέδοται, ϰαὶ ᾧ ἐὰν θέλω, δίδωμι αὐτήν.

Лк. IV, 5. (Мф. IV, 8.) И возвед его на высокую гору, диавол показал ему все царства вселенной во мгновение времени.

И опять взял его искуситель на высокую гору и представил ему все царства земли1 в мгновение ока.

Лк. IV, 6. (Мф. IV, 9.) И сказал ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее.

И сказал ему: Дам тебе всю эту власть и славу их, потому что мне они переданы, и кому хочу — даю их.

[64]
ПРИМЕЧАНИЕ

1) Οἰϰούμενος — буквально: обитаемый, подразумевается земли, и должно быть переведено: людей, живущих на земле.

___________

Σὺ οὖν ἐὰν προσϰύνήσῃς ἐνώπιόν μου, ἔσται σου πάντα.

Καὶ ἀποϰριθεὶς αὐτῷ εἶπεν ὁ Ἰησοῦς. Ὕπαγε ὀπίσω μου, Σατανᾶ. Γέγραπται γάρ·Προσϰυνήσεις Κύριον τὸν θεόν σου, ϰαὶ αὐτῷ μόνφ λατρεύσεις.

Лк. IV, 7. (Мф. IV. 9.) Итак, если ты поклонишься мне, то всё будет твое.

Если почтишь меня, то всё будет твое.

Лк. IV, 8. (Мф. IV, 10.) Иисус сказал ему в ответ: Отойди от меня, сатана; написано: Господу Богу твоему поклоняйся и ему одному служи (Второзак. 6, 13).

Тогда отвечал Иисус и сказал: Отойди (лукавый), враг;1 написано: Господа твоего почитай и ему одному работай.2

ПРИМЕЧАНИЯ

1) Сатана — слово, не имеющее определенного значения. По-еврейски значит: враг. Я так и перевожу.

2) λατρεύω — работаю за плату. Значение этого слова, очень редко употребляющегося и в этом смысле только раз употребленного, очень важно. Оно значит не служить, даже не работать в смысле русского слова — делать дело, — оно значит работать за награду, т. е. неохотно, с трудом работать, не для самой работы, но для другой цели.

___________

Καὶ συντελέσας πάντα πειρασμὸν ὁ διάβολος, ἀπέστη ἀπ᾽ αὐτοῦ ἄχρι χαιροῦ.

Καὶ ἰδού, ἄγγελοι προσῆλθον, ϰαὶ διηϰόνουν αὐτῷ.

Лк. IV, 13. И окончив всё искушение, диавол отошел от него до времени.

Мф. IV, 11. Тогда оставляет его диавол, — и се, ангелы приступили и служили ему.

Тогда искуситель отстал от него на время, и сила Божия1 пришла к нему и служила ему.

[65]
ПРИМЕЧАНИЕ

1) Ἄγγελοι, так как под словом этим разумеется вестник, посланец Божий я перевожу словами: сила Божия.

___________

Καὶ ὑπέστρεψεν ὁ Ἰησοῦς, ἐν τῇ δυνάμει τοῦ Πνεύματος εἰς τὴν Γαλιλαίαν.

Лк. IV, 14. И возвратился Иисус в силе духа в Галилею; и разнеслась молва о нем по всей окрестной стране.

И возвратился Иисус в силе духа в Галилею.

___________

Место это искушения особенно замечательно тем, что составляет камень преткновения для толкования церкви, так как самая мысль о Боге, искушаемом диаволом, сотворенным Богом, составляет внутреннее противоречие, из которого нельзя выйти.

Вот как церковь объясняет это место:[1]

Тогда: Непосредственно после того, как дух святый при крещении сошел на Иисуса, а не в позднейшее время, как полагают некоторые.

Духом: Под духом разумеется здесь не собственно дух Иисуса и не дух искуситель, а дух святый, сошедший на Иисуса.

По крещении Иисус предает себя духу святому и ведется им, куда повелит, и возводится в пустыню на борьбу с диаволом.

В пустыню: Предание указывает, как место искушения Господа, лежащую на западе от Иерихона так называемую сорокадневную пустыню, дикое и страшное место, в котором укрывались звери и разбойники (иначе называется она пустынею Иерихонскою).

Для искушения: Искушать значит вообще испытывать, дознавать. В более тесном смысле искушать значит соблазнять людей, склонять их, к чему-либо недоброму, выставляя добрую сторону этого недоброго, причем обнаруживается сила нравственного добра в людях или бессилие его. Здесь искушать значит испытывать, действительно ли Иисус есть Христос, испытывать посредством соблазна к действиям греховным.

От диавола: Диавол собственно переметчик, противник, враг. В писании диавол в собственном смысле называется падший ангел, не устоявший в добре, враг всего доброго, существо злое, враждебное добру, враждебное, в частности, спасению человека. В каком виде он приступил к спасителю, — евангелисты не говорят. Может быть, не в грубом чувственном виде (с чем не совсем согласны дальнейшие его действия); но несомненно, с другой стороны, и то, что это — не олицетворение искусительных мыслей самого Господа, как полагали некоторые. Это был действительно явившийся так или иначе спасителю дух злобы. [66]

Постившись: Совершенно воздерживаясь от пищи (ничего не ел в сии дни) 40 дней или 40 ночей: примеры такого долговременного поста известны из Ветхого Завета. Так постился пророк Илия 40 дней, столько же постился Моисей; и Христос постился не для того, что ему нужен пост, но для нашего научения постился 40 дней, но не постирался далее, чтобы чрезмерным величием чуда не сделать сомнительною самую истину воплощения. Если бы он далее продолжал пост, то многим и это могло бы послужить поводом сомневаться в истине воплощения.

Напоследок взалкал: По истечении 40 дней почувствовал потребность в пище, «показуя человеческое».

И приступил к нему: Когда Господь взалкал, тогда, по этому поводу, открыто приступил к нему искуситель.

Искуситель, т. е. диавол (Если ты сын Божий, то есть мессия, которого сам Бог при крещении торжественно наименовал сыном своим возлюбленным.): Слышав уже глас, снисшедший с неба и свидетельствующий: Сей есть сын мой возлюбленный, слышав столь же славное о нем свидетельство Иоанново, искуситель вдруг видит его алчущим; это приводит его в недоумение: припоминая сказанное об Иисусе, он не может подумать, чтобы это был простой человек; с другой стороны, видя его алчущим, не может поверить, чтобы это был сын Божий. Находясь в таком недоумении, он приступает к нему со словами обоюдными.

Камни сии, которые находились, вероятно, в пустыне на месте поста и искушения. Сущность и сила искушения состоит в том, что Христу предлагается совершить чудо без нужды для удовлетворения своих чувственных потребностей, то есть злоупотребить чудом, причем обнаружилась бы гордость и противление намерениям Божиим. Он только что торжественно объявлен сыном Божиим, и вот представляется случай показать сие ему самому на самом деле. «Он взалкал. Если он мессия, то зачем алкать, когда одного слова достаточно для того, чтобы превратить камни в хлеб, насытиться ими? Что за грех было претворить камни в хлебы? Знай, что послушаться диавола в чем бы то ни было — грех» (Феофил.).

Написано и пр. Христос отражает это искушение, как и два последующие, словом Божиим. Он указывает на изречение из книги Второзакония VIII, 3. Моисей говорит в этом месте, что Бог, смиряя народ израильский, томил его голодом и питал манною, которая неизвестна была ни ему, ни отцам его, чтобы показать ему, что не одним хлебом живет, то есть поддерживает свое существование, человек, что есть другие предметы, которые могут поддерживать жизнь человека, например, манна и всё то, на что укажет слово Божие, исходящее из уст его. И спаситель, указывая на сие изречение, указывает тем искусителю, что не нужно творить чуда превращения камней в хлебы, что можно удовлетворить голод, кроме хлеба, другими предметами по указанию, или слову, или действию Божию. Это ближайший непосредственный смысл изречения. Но, без сомнения, в сем изречении содержится указание на духовную пищу, которою питается верующий человек, при которой он как бы забывает на время о пище телесной, как бы не чувствует нужды в ней; эта духовная пища есть слово Божие, божественное учение, божественные заповеди и повеления, исполнение которых составляет духовную пищу, более нужную для [67]души, чем пища телесная. Всякое слово Божие к алчущему, подобно пище, поддерживает жизнь его. Может Боги словом питать алчущего. Итак, смысл ответа Христова таков: нужда в хлебе для меня теперь не такова, чтобы заставить меня совершить чудо. Жизнь зависит от воли Божьей. Бог мог поддержать ее не хлебом только, но всем, на что он укажет как на пищу. И притом слово Божие, его заповеди и повеления, совершать которые должен человек, — такая духовная пища, при которой забывается голод телесный, и человек, питаясь этим словом как пищею, не чувствует как бы нужды в пище телесной.

Берет и поставляет: Это не значит, что диавол нес Иисуса по воздуху, или что принудил его к тому против его воли, или что сделал для этого нечто чудесное. Ничто не доказывает, чтобы диавол имел такую власть и силу, и значение слова берет не принуждает принять какое-либо из помянутых предположений; слово это означает вести кого-либо или сопутствовать, и сатана повел Иисуса или сопровождал Иисуса, конечно, не вопреки его воле, не с насилием, не с принуждением ему.

Диавол, соблазняя Господа — броситься с верху здания, ссылается на текст из Псалтири (ХС, 11, 12), говоря, что если он сын Божий, то ему не предстоит опасности. Ибо если всякому, уповающему на Бога, обещается помощь от него, то тем более сыну Божию даруется эта помощь, и ангелы сохранят его невредимым. Сущность и сила этого искушения состоит в том, чтобы возбудить в Иисусе желание вынудить, так сказать, чудо со стороны Бога, причем обнаружились бы тщеславие, самонадеяние и духовная гордость. Если ты сын Божий, говорит диавол, то Бог для тебя всё сделает, сотворит чудо по одному твоему желанию.

Сказал ему и пр. На это искушение Господь отвечает словами опять из Второзакония VI, 16: Не искушай Господа Бога твоего. Это говорит Моисей народу еврейскому, запрещая ему искушать Иегову, как он искушал его при Массе, говоря: Точно ли Господь среди нас, или нет, когда народ требовал у него чуда по случаю недостатка воды. Таким образом, смысл ответа Христова таков: Не должно требовать от Бога чуда по своему произволению. Правда, Бог помогает боящимся его, обещает им чудеса, но только для освобождения их от опасности, а не по всякому их желанию. Таким образом, искуситель, извративший смысл места из писания, был отражен другим местом, правильно истолковывающим и смысл указанного искусителем изречения.

Весьма высокую гору: Неизвестно, какую. Вероятно, это вершина какой-либо горы, с которой можно видеть большую часть Палестины. Аббат Мерит говорит о вершине одной таковой горы: этот пункт господствует над горами Аравии, страной Галаадской, страной Амморейской, долинами Моавитскими и Иерихонскими, течением Иордана и всем пространством Мертвого моря. Это та гора, которая и доныне называется горою искушения.

Точно так же Моисей пред своею смертью взошел на гору Нево (Навав), на вершину Оразии, и показал ему Господь всю землю от Галаада до самого Дана, и всю землю Ефремову и Манассиину, и всю землю Иудину, даже до самого западного моря, и полуденную страну, и равнину долины Иерихона, города Пальм до Сихара. Отсюда видно, о были горы, с которых [68]видна была большая часть земли Ханаанской или Палестины и ее окрестностей.

Все царства мира: Надобно предположить, что искуситель показал их Христу каким-либо магическим, непостижимым действием, чему подкрепление можно находить в словах евангелиста Луки о сем: В мгновение времени (IV, 5), «в призраке» (Феофил.).

Всё это дам тебе: Искуситель присвоивает себе власть над всеми сими царствами, будто бы принадлежащими ему, и право передать ее, кому он захочет, власть и право, принадлежащие одному Богу. Правда, язычники находились под властью сатаны до времени, и жители Палестины, поврежденные в правах, состояли под его властью; но тем не менее в этих словах диавола выражается гордое и лживое предвосхищение власти, принадлежащей одному Богу, как творцу и промыслителю вселенной, во власти которого все царства земные.

Падши поклонишься мне: Присвояя себе власть и права над миром, принадлежащие Богу, искуситель требует себе и поклонении, как Богу, то есть поклонения религиозного, которым выражалась бы совершенная покорность, и сила искушения состоит в том, что Христу предлагается вместо чрезвычайного дела искупления человечества путем крестной смерти и основания чрез то всемирного духовного и вечного царства внешняя царская власть над миром, то есть это искушение есть отклонение Христа от всего великого дела его служения роду человеческому в качестве мессии — искупителя.

Тогда говорит и пр. Это более дерзкое искушение, чем два первые, Господь опять отражает словами писания, но предварительно всемогущим словом своим повелевает искусителю прекратить свои искушения: Отойди (прочь) от меня, сатана! Написано во Второзаконии 6, 13: Моисей увещевает в этом месте народ еврейский не следовать, когда он взойдет в обладание Палестиною, богам тех народов, которые будут жить вокруг него, то есть языческим богам: ибо одному только Иегове — истинному Богу — подобает божеское поклонение и никому другому.
Рейс, почтенный писатель Тюбингенской школы, объясняет искушение так (стр. 179—185):

Это знаменитое место из Евангелия, изощрявшее мудрость толкователей более, чем какие-либо иные места его, известно под именем истории искушения. Название это, однако, не выражает точно природы сообщаемого события. В то время как во втором Евангелии говорится лишь очень смутно об одном искушении, продолжавшемся сорок дней, в первом Евангелии вполне определенно рассказывается о трех различных искушениях, имевших место после этих сорока дней, а Лука объединяет оба эти повествования, принимая и то и другое. Различие это не касается, однако, сущности рассказа. То же можно сказать и о других различиях, которые мы отметим попутно, не придавая им особого значения. Так, один Матфей говорит, что искушение было целью удаления Иисуса в пустыню, — воля духа была такова, чтобы он подвергся испытанию. Звери, о которых упоминает лишь один Матфей, вводятся просто для того, чтобы выразить более наглядно мысль об уединении; нет ни малейшего основания [69]понимать под ними хищных зверей. От двух первых текстов остается впечатление, будто Иисус удалился в пустынное место, где он пробыл сорок дней, с целью предаться размышлениям о своем будущем служении (так обыкновенно и объясняют эту цель общераспространенные толкования). Текст Луки, напротив того, внушает мысль о пребывании в трудах, о томительном и возбужденном состоянии, которое осложнялось повторными приступами искусителя. Далее оказывается та, стоящая внимания, разница, что три отдельных явления не следуют в одном и том же порядке у двух евангелистов, которые о них повествуют. Все толкователи в этом отношении сходятся, отдавая предпочтение Матфею, и у них имеются к тому столь веские основания с точки зрения логики и психологии, что мы признаем возможным не излагать их здесь пространно. Мы заметим только, что они имеют этот вес лишь постольку, поскольку вообще признается действительность передаваемых событии. Наконец три рассказа оканчиваются различно. Матфей дает понять, что искуситель, трижды с позором отраженный, признает за лучшее удалиться. Из повествования Луки, напротив того, следует, что он вновь принимается за то же дело несколько позднее. Писатель этот, без сомнения, имел в виду или ту борьбу, которую приходилось выдерживать за всё время своего служения, или его страсти и его смерть. Матфей добавляет, что вместо побежденного диавола пред Иисусом тотчас же предстали слуги-ангелы, посланные, можно думать, или для того, чтобы позаботиться о его нуждах, или для того, чтобы воздать хвалу его победоносной святости. Марк тоже говорит об ангелах, но, повидимому, хочет сказать, что они находились с Иисусом за всё время его пребывания в пустыне, составляя его общество и служа ему, чем, конечно, исключается мысль о посте и о голоде, о которых говорится у других евангелистов.

Все эти различия, повторяем, касаются лишь второстепенных подробностей. Мы остановимся теперь на самой сущности этого повествования, единственного в своем роде не только в Евангелиях, но и во всей Библии. Прежде всего дадим себе отчет в том смысле, какой мы должны связывать с словом искушение. В библейском языке (Ветхого и Нового Завета) слово это употребляется в трех различных значениях: во-1-х, говорится о человеке, что он искушает Бога, когда он хочет вызвать нетерпеливыми требованиями какое-либо проявление его могущества, напр., чуда; так как всякое требование такого рода проистекает от недостатка веры или преданности воле Божией, то писание признает его за грех; во-2-х, говорит о Боге, что он искушает людей, когда он подвергает веру их испытанию бедами и напастями разного рода. Так как здесь цель и средства одинаково спасительны, то уже апостолы сознавали непригодность слова искушения (Иакова I, 13), и употребление его в этом смысле всё более и более оставляют в современном языке, заменяя его словом испытание; наконец, в-3-х, человек искушает другого, когда пытается вовлечь его в грех. События, передаваемые здесь, конечно, не могут быть отнесены ни к этой третьей категории, ни к первой. Искуситель не обращается к могуществу Иисуса, чтобы побудить его к совершению чудес на пользу себе; здесь есть скорее нравственное столкновение святой воли Христа с извращенными стремлениями диавола. [70]

Признавая это в общем, мы прежде всего заметим, что три повествователя во всяком случае рассказывают о событии внешнем и осязуемом: о встречах и беседах между двумя различными лицами, из коих одно было сам сатана, явившийся видимым образом с целью вовлечь Иисуса в деяния, от которых тот решительно отказался. Сначала сатана приступает к Иисусу, когда тот чудесным образом провел сорок дней без всякой пищи и когда вновь дали почувствовать себя его физические потребности, и предлагает удовлетворить эти потребности с помощью чуда. Иисус отказывается от этого, ссылаясь на место из писаний (Втор. VIII, 3), которое позволяет ему надеяться на поддержание себя и находить средства к поддержанию себя даже там, где при обыкновенных условиях он терпел бы лишения. Бог, говорит он, может напитать меня так, как ему угодно: стоит ему только сказать, повелеть, и всё сделается без всякого нарушения обычного порядка явлений (неправильно переводят: человек может жить от всего (от всего съедобного), созданного Богом; или: я могу питаться от слова Божьего, духовно, и не имею нужды в пище материальной). Текст Луки, восстановленный по наиболее древним рукописям, не заключает в себе этого выражения; включенное в ходячие списки выражение, — всякое слово Божие, — не устанавливает правдоподобного смысла.

Второе искушение состояло в приглашении Иисуса подвергнуться умышленно неминуемой опасности, бросившись с высоты здания, в убеждении или в надежде, что Бог чудесным образом предохранит его от всякого несчастия. Мы не знаем, какое именно место обозначают словом, которое мы наудачу переводим словом крыло храма; сомнительно, чтобы они говорили о самом святилище, на кровлю которого не было входа. Возможно, что речь идет здесь о каком-нибудь другом здании, заключавшемся в церковной ограде и находившемся в восточной стороне, где гора Мориа господствует над Кедронской долиной, выступая утесом. Искуситель думал склонить к тому Иисуса, напомнив ему слова псалма (ХС, 11—12), в буквальном истолковании. Иисус ответил ему другим местом (Втор. VI, 16), которое осуждает всякое поползновение искушать Бога в вышеуказанном нами смысле.

Наконец диавол возводит его на гору, с вершины которой можно было видеть все царства земные и созерцать их величие, их могущество и их богатство. Всё это обещается ему при условии послужить интересам того, кто называет себя их властелином. Иисус отражает его, просто сославшись на основное начало откровенной религии (Втор. VI, 13), которого достаточно ему, чтобы подавить в себе всякое себялюбивое хотение. Можно, пожалуй, сказать по этому поводу, что искушение, наиболее соблазнительное из трех, было побеждено и с наименьшим усилием и с наибольшей решимостью.

Конкретная форма этих трех искушений и особенно второго представляет из себя нечто своеобразное, к чему трудно было бы указать побудительную причину. Но по своей сути они не остаются без аналогии в евангельской истории. Мы напомним происходившее в Гефсиманском саду, когда Иисус сказал: Если бы я захотел, мой отец послал бы мне двенадцать легионов ангелов; или происходившее на Голгофе, когда народ кричал: Если он сын Божий, то пусть он сойдет с креста; затем [71]слова, обращенные к фарисеям: Этот род ищет знамения, но знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы, данного ниневитянам; наконец те случаи, когда толпа хотела провозгласить его царем, и его торжественное возвещение: Мое царство не от мира сего.

Тем не менее рассказ этот, в том виде, в каком он передается или включается евангелистами, представляет непреодолимые трудности, которые мы должны отметить. Мы не будем останавливаться на тех из их числа, которые касаются, собственно, истории, как, например, на вопрос о том, в каком виде представился диавол; как Иисус был перенесен из пустыни к храму, от храма на гору и оттуда снова в пустыню; где должна находиться гора, достаточно высокая, чтобы человек мог с нее окинуть одним взглядом все царства земные, и другие подобные вопросы, которые могут затруднять буквальное толкование, но которые являются прямо пустяшными сравнительно с теми вопросами, которые представляются уму богослова. Тот прежде всего должен спросить, узнал ли Иисус диавола. Какой бы ни был дан ответ на этот вопрос (а евангельский текст несомненно заключает в себе положительный ответ), понятие о божественности всё равно оказывалось бы до чрезвычайности суженным. Выходило бы так, что или он, Бог, не узнал того, кто явился, чтобы бороться с ним и победить его на земле, или, узнав его, oн всё же оказался в его власти или предоставил себя в его распоряжение. Но нам кажется невозможным допустить, чтобы диавол овладел сыном Божиим в физическом смысле; того менее можем мы допустить, чтобы сын Божий согласился следовать за диаволом, войти, так сказать, в круг его начинаний, подчиниться ему в нравственном смысле. Вообще мысль об искушении Бога в этом смысле представляется нам идущей вразрез с основными понятиями религии, достойной этого названия, и тем не менее как раз в евангельских текстах говорится, что искушение было целью пребывания Иисуса в пустыне. Отсюда мы заключаем, что рассказ, содержащийся в рассматриваемых нами евангельских текстах, в том виде, в каком мы имеем его, несовместим с догматами или официально признанным понятием божественности Христа. Добавим еще, что это следствие особенно вытекает из того, что диавол предлагает Христу поклониться ему. По церковному богословию, Христос, т. е. второе лицо троицы, создатель диавола и всего, что существует. Диавол знает это более, чем кто-либо другой. Его предложение представляется поэтому не только кощунством, но и прямо непостижимой глупостью. Евангелисты не могли рассказывать нам нелепостей: они представляют нам Иисуса искушаемого, как человека, но торжествующего без колебаний, без усилий, решительно и совершенно.

Но и с этой точки зрения, которая, повторяем, есть точка зрения евангелистов, оказываются огромные трудности, останавливающие читателя. Даже если мы оставили в стороне те из них, которые обусловливаются признанием божественной природы Христа, всё же наше религиозное чувство отказывалось бы допустить, чтобы искушение, т. е. склонение ко злу, могло оказать на Иисуса какое-либо влияние; мы признали бы искушение скорее чем-то мимолетным и преходящим, чем-то представляющимся его уму в виде вопроса, подлежащего решению, в виде гипотезы. В самом деле, если бы зло могло не то чтобы затемнить на мгновение ясность его [72]ума или затуманить временно его нравственное сознание, а просто промелькнуть, как тень, перед его глазами, оставив на себе на минуту его внимание, — понятие о его безусловной святости, являющееся необходимым элементом христианской веры, неизбежно подверглось бы сомнению, или, вернее, оказалось бы явно противоречивым; это настолько верно, что уже некоторые из древних отцов церкви держались того мнения, что события у храма и на горе не были действительно происходившими, ибо иначе пришлось бы допустить, что Иисус поддался до некоторой степени искушению, хотя и остановился в решительную минуту. Современные писатели заходят далее и, отрицая объективную и внешнюю реальность всей этой истории, хотят видеть в ней лишь внутренний и субъективный факт, эволюцию мысли Иисуса, расходящееся созерцание своих целей и средств, только лишь драму его души. Однако было бы нетрудно показать, что этот способ объяснения, наименьший недостаток которого заключается в том, что он противоречит тексту, никоим образом не устраняет отмеченной нами трудности; напротив того, если мы поставим на место личного диавола собственные мысли Иисуса, которые выразились бы в его сне, видении или во внутренней борьбе, то мы тем самым признаем присутствие в его нравственной природе элемента слабости, тем менее для нас понятного, чем более необычным будет казаться нам предмет искушения. Можно сказать, что в этом отношении даже забавное объяснение истолкователей-националистов, видевших в диаволе посланника синедриона, в несравненно меньшей мере вредило бы цельности представления о характере Иисуса.

Значительное число немецких богословов нашего века, отчаявшись согласовать повествование Евангелий с здравой оценкой личности и достоинства Иисуса и убедившись в том, что ни одно из преобразовании, каким последовательно подвергалась история искушения со стороны истолкователей, не устраняет вполне того, что нас озадачивает в нем и ставит втупик, предлагали очень благовидное объяснение такого рода: то что евангелисты передают нам как исторический факт, было первоначально притчей, рассказанной Иисусом своим ученикам с целью пояснить им разницу между ложным и дурным представлением о мессианском назначении и о силах, данных тому, кто должен его выполнить, и представлением истинным, бывшим в его уме. Диавол, пустыня, храм и гора являются измышлениями образного рассказа; также неизбежное противоречие между сорока днями, проведенными в пустыне, и двумя днями, отделявшими (по Иоанну) свадьбу в Кане от пребывания на берегах Иордана, устраняется само собой. Против такого объяснения с полным основанием возражали, что это был бы единственный пример притчи, в которой Иисус вывел бы сам себя действующим лицом, и, кроме того, что она должна бы была остаться очень плохо понятой слушателями Иисуса для того, чтобы в конце концов принять свою теперешнюю форму. Это очень верное замечание; однако, если не считать всего дела просто за миф, надо во всяком случае допустить, что повествование первоначально сделано было самим Иисусом, что оно могло быть сообщено ученикам не иначе, как с учительной целью, и что притча это или нет, а именно внутренний смысл рассказа, заключающийся в нем нравственный и религиозный элемент должен быть предметом [73]изыскания. Суждение, какое надо иметь об исторических подробностях рассказа, для христиан есть дело совсем второстепенное. Для них очень мало представляют интереса поставленные нами вначале вопросы о том, как понимал Иисус свое назначение, или, вернее, к каким средствам он не хотел прибегать при своем служении. Его личные нужды, представленные в рассказе лишь в виде голода, не должны были составлять для него предмет его забот и хлопот, направляющее начало его поступков. Так же мало должна была суетная слава, которую он мог иметь перед людьми, побудить его к выставлению напоказ того, что отличало его от простых смертных, он должен быть защищаться до той минуты, пока не усмотрел, к великой радости для себя и без всякой пользы для мира, оберегающей силы той связи, которая соединяла его с Богом, и пока не узнал различия между спасительным самопожертвованием, отдающим жизнь потому, что оно знает ей цену, и безрассудной смелостью, которая рискует ею, не ценя ее. Наконец он не мог обманываться относительно природы царства, которое он имел в виду основать, и не мог не видеть, что те мирские стремления, в которые могли вовлечь его призрачные и суеверные надежды его народа, не только не соответствовали бы ему в достижении его главной цели, но явно отклонили бы его от нее, заменив почитание его Бога идолопоклонством, столь же презренным, как кощунственным.

Рейс, так же как и церковь, полагает, что писатель представлял себе действительное лицо сатаны. Но почему он это предполагает, он не объясняет. А в этом предположении и лежит вся ошибка. Из смысла всей главы не только не видно того, чтобы писатель разумел под сатаною действительное лицо, но видно совсем обратное.

Если бы писатель представлял себе лицо, он бы хоть что-нибудь сказал о нем, о его виде, о его действиях, а тут, напротив, ни одного слова нет о самом лице. Лицо искусителя упоминается только ровно настолько, насколько нужно выразить мысли и чувства Христа. Не сказано, как он подошел к нему, ни как переносил его, ни как исчез, ничего не сказано. Говорится только об Иисусе и о том враге, который есть в каждом человеке, о том начале борьбы, без которой немыслим живой человек. Очевидно, писатель с простыми приемами хочет выразить мысли Иисуса. Чтобы выразить мысли, надо заставить говорить его, но он один. И писатель заставляет говорить Христа с самим собою, и он называет один голос голосом Иисуса, а другой — то дьяволом, т. е. обманщиком, то искусителем.

В церковном толковании прямо сказано, что не надо и нельзя (хотя, как всегда, не сказано, почему это не надо и нельзя) считать дьявола представлением, а надо считать действительным [74]лицом, и такое утверждение привычно нам; но почему Рейс предполагает то же, — требует объяснения.

Для всякого человека, свободного от церковного толкования, будет ясно, что слова, приписываемые искусителю, выражают только голос плоти, противный тому духу, в котором находился Иисус после проповеди Иоанна. Такое понимание значения слов: искуситель, обманщик, сатана, означающих одно и то же, подтверждается 1) тем, что лицо искусителя введено только ровно настолько, насколько оно нужно для выражения внутренней борьбы; ни одной черты относительно самого искусителя не прибавлено; 2) тем, что слова искусителя выражают только голос плоти и больше ничего, и 3) тем, что все три искушения суть самые обычные выражения внутренней борьбы, повторяющейся в душе каждого человека.

В чем же состоит эта внутренняя борьба?

Иисусу 30 лет. Он считает себя сыном Бога. Вот всё, что мы знаем о нем в то время, как он слушает проповедь Иоанна. Иоанн проповедует, что пришло царство небесное на землю, что для вступления в него, кроме очищения водой, нужно очищение духом. Никакого внешнего поразительного состояния Иоанн не обещает. Признака внешнего наступления царства небесного не будет. Единственный признак его пришествия есть какое-то внутреннее не плотское явление — очищение духом.

Исполненный мыслью об этом духе, Иисус уходит в пустыню. Мысль его о своем отношении к Богу выражена в предшествующем. Он считает отцом своим Бога, он сын Бога, и для того, чтобы отец его был в мире и в нем самом, ему надо найти этот дух, который должен очистить мир, и этим духом очистить себя. И чтобы изведать этот дух, он подпадает искушению, удаляется от людей и уходит в пустыню. Вместе с сознанием своей сыновности Богу и своей духовности он хочет есть и страдает голодом.

И голос плоти говорит ему: Если ты сын Бога, прикажи, чтобы из камней стали хлебы. Если понимать слова эти, как понимает их церковь, именно: что диавол, искушая сына Бога, хочет от него доказательства его божественности, — то нельзя понять, почему Иисус Христос, если он мог это сделать, не претворил камней в хлебы. Это был бы самый лучший и простой и короткий, достигающий цели, ответ.

Если слова: «Если ты сын Божий, вели, чтобы камни стали хлебами» — есть вызов к чуду, то необходимо, чтобы Иисус, [75]отвечая, сказал: «Не хочу делать чуда» или что-нибудь соответствующее вопросу; но Иисус ничего не говорит о том, хочет ли он, или не хочет делать то, что ему предлагает диавол, но отвечает совсем другое и даже не упоминает ничего об этом, а говорит: Не хлебом одним жив человек, а всем, исходящим от Бога. Слова эти не только не отвечают на упоминание диавола о хлебе, но говорят совсем другое. Из того, что Иисус не только не делает из камней хлеба, чего очевидно нельзя сделать, и даже не отвечает на эту невозможность, а отвечает на общий смысл, видно, что слова эти не могли иметь прямого значения: Скажи, чтобы из камней сделался хлеб, — а имеют то значение, которое они имеют, когда прямо обращены к человеку, а не к Богу. Если они обращены просто к человеку, то значение их ясно и просто.

Слова эти значат: Хлеба тебе хочется, и потому позаботься, чтоб хлеб у тебя и был, потому что сам видишь, что словами хлеба не сделаешь.

И Иисус отвечает не на то, почему он не делает хлеб из камней, а на тот смысл, который лежит в словах: Покоряешься ли ты требованиям плоти? он отвечает: Человек жив не хлебом, а духом.

Смысл отдельного этого изречения очень общ. Для того, чтобы понять его определеннее, надо вспомнить всё начало главы и то, к чему сказаны эти слова.

Приводя слова из книги св. писания, Иисус, очевидно, разумеет тот самый смысл, который находится в этой главе.

Во Второзаконии гл. VII, 5-й книге Моисея сказано:

1. Все заповеди, которые я заповедую вам сегодня, старайтесь исполнять, дабы вы были живы и размножились и пошли и завладели землею, которую с клятвою обещал Господь отцам вашим.

2. И помни весь путь, которым вел тебя Господь Бог твой по пустыне вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди его, или нет.

3. Он смирил тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа, живет человек.

4. Одежда твоя не ветшала на тебе, и нога твоя не пухла вот уже сорок лет.

5. И знай в сердце твоем, что Господь Бог твой учит тебя, как человек учит сына своего.

6. Итак, храни заповеди Господа Бога твоего, ходя путями его и боясь его. [76]

7. Ибо Господь, Бог твой, ведет тебя в землю добрую, землю, где потоки вод, источники и озера выходят из долин и гор.

И вот на слова диавола о голоде Иисус, вспоминая израиля, жившего 40 лет в пустыне и не погибшего, этими словами отвечает искусителю: Не хлебом жив человек, но волею Божией жив человек. Т. е. как израиль надеялся на Бога и Бог привел его, так и я надеюсь на Бога, отвечает Иисус.

На эти слова Иисуса диавол берет его и несет на храм, повторяя опять: Если ты сын Бога, бросься отсюда.

Слова эти стоили много труда церковным толкователям. Толкования же не нужно никакого: диаволом называется голос плоти, говорящий в том же Иисусе. И потому слова эти прямо значат: И представление перенесло его на храм; или: И ему представилось, что он стоит на высоте, и голос плоти сказал ему, повторяя опять: Если ты сын Божий, бросься отсюда.

По церковному толкованию эти слова ничем не связаны с первыми и опять не имеют другого значения кроме того, что диавол вызывает Иисуса сделать ненужное чудо. Слова диавола из 91 псалма о том, что ангелы поддержат его, тоже по церковному толкованию ничем не связываются с предшествующим, и весь этот разговор представляется бесцельным. Бессвязность и бессмысленность церковного толкования второго искушения происходит от ошибки понимания смысла первых слов. Первые слова: сделай хлебы из камней, — понятые не как выражение невозможности (иметь хлеб, когда не запас его), а как вызов на чудо, заставили и на последующие слова: бросься вниз, смотреть тоже, как на вызов к чуду. Слова же эти, очевидно, связаны с первыми внутренним смыслом. Связь эта очевидна уж и потому, что как первые, так и вторые слова начинаются одним и тем же выражением: если ты сын Божий.

Кроме того, во втором ответе слово ὅτι — потому что, стоящее у Луки, ясно показывает, что Иисус не отвечает на слова диавола: «бросься вниз», но отвечает на свой отказ броситься вниз. Иисус как в первом, так и в третьем искушении не говорит: написано и т. д., а говорит: потому что написано, то есть говорит: Я не брошусь, потому что написано.

С первых слов голос плоти хочет показать Иисусу ложность его убеждений в том, что он есть духовное существо и сын Божий. Ты говоришь: Ты сын Божий, ушел в пустыню и думаешь освободиться от похоти плоти. А похоть плоти мучает тебя. [77]

Здесь не удовлетворишь похоти, камней хлебами не сделаешь, так лучше поди туда, где есть из чего делать хлеб, и делай его или запасай его и носи с собою и ешь, как все люди.

Вот что сказал голос плоти в первом искушении. На это Иисус, вспоминая израиля в пустыне, сказал: израиль сорок лет жил в пустыне без хлеба и питался, и жив остался, потому что Бог хотел этого. Стало быть, не хлебом жив человек, а волей Божиею.

Тогда голос плоти, представляя ему, что он стоит на высоте, говорит: Если так, и тебе, как сыну Божию, заботиться о хлебе не нужно, так докажи это — бросься вниз. Ведь ты сам говоришь, что всё происходит не от заботы человека, а от воли Божией. Это истинная правда, и в псалме Давидовом сказано (Псал. 91): На руки подхватят тебя и не допустят до тебя зла. Так что же ты страдаешь, бросься головой вниз, до тебя не допустится зло, ангелы сохранят тебя.

Как только дано настоящее объяснение первым словам, именно то, что это не вызов сделать чудо, а указание на невозможность, так и эти слова получают тот же характер и ясный смысл. В словах дьявола: «бросься вниз», находится возражение на то, что Иисус надеется на Бога; но в следующих словах из псалма выражается и то, что если верить в волю Божию и жить одной ею, то человек и не может испытывать страданий, ангелы соблюдут его. И потому диавол высказывает свою мысль: 1) что если верить, что жив человек от воли Божией, а не от своей заботы, то и не надо беречь свою жизнь; и 2) что для верующего и не может быть никаких лишений и страданий, ни жажды, ни голода, стоит только броситься головой вниз, отдаться воле Божией, и ангелы соблюдут. То, что эта вторая мысль — о том, что теперь избавиться от голода Иисус может, если он точно верит в волю Божию, тем, что бросится с храма, — заключается в словах диавола и подтверждается ответом Иисуса о неискушении Бога, как было при Массе. Голос плоти словами «бросься вниз» доказывает Иисусу не только несправедливость его довода о том, что жизнь не от хлеба людского, а от Бога, но доказывает и тем, что он не бросится, и то, что сам Иисус не верит в это. Если бы он верил, что жизнь не от хлеба людского, не от заботы людской, а от Бога, то он бы теперь в своем голоде не берег бы себя; а он терпит голод и все-таки не отдается вполне воле Божией. На это [78]Иисус отвечает отказом броситься вниз. Он говорит: Я не брошусь, потому что написано: Не искушай своего Бога.

Иисус Христос отвечает опять словами из книг Моисея, напоминая событие при Масса-Мериве.

Вот что было при Массе (Исход XVII, 2—7):

2. И укорял народ Моисея, и говорил: дайте нам воды пить. И сказал им Моисей: Что вы укоряете меня? Что искушаете Господа?

3. И жаждал там народ воды, и роптал народ на Моисея, говоря: Зачем ты вывел нас из Египта, уморить жаждою нас, и детей наших, и стада наши?

4. Моисей возопил к Господу и сказал: Что мне делать с народом сим? Еще немного, и побьют меня камнями.

5. И сказал Господь Моисею: Пройди пред народом и возьми с собою некоторых из старейшин израильских, и жезл твой, которым ты ударишь по воде, возьми в руку твою и пойди.

6. Вот я стану пред тобою там на скале в Хориве; и ты ударишь в скалу и пойдет из нее вода, и будет пить народ. И сделал так Моисей в глазах старейшин израильских.

7. И нарек месту тому имя: Масса и Мерива (искушение и укорение) по причине укорения сынов израилевых, и потому что они искушали Господа, говоря: Есть ли Господь среди нас или нет?

Этим воспоминанием Иисус отвечает на оба рассуждения диавола. На то, что голос плоти говорит, что он не верит в Бога, если бережет себя, он отвечает: Нельзя испытывать своего Бога. На то, что голос плоти говорит, что если бы он верил в Бога, он бы бросился с храма, чтобы отдаться ангелам и избавиться от голода, — он отвечает тем, что он не укоряет никого за свой голод, как укоряли израильтяне Моисея при Массе. Он не отчаивается в Боге, и потому ему и не нужно испытывать Бога, и легко переносит свое положение.

Третье искушение есть строгий вывод из двух первых. Оба первые начинаются словами: Если ты сын Божий... последнее же не имеет этого вступления. Голос плоти прямо говорит Иисусу, показывая ему все царства мира, то есть то, как живут люди, и говорит ему: Если поклонишься мне, всё это дам тебе. Отсутствие вступления «Если ты сын Божий» и совсем особенный склад речи, уже не как с человеком, с которым спорят, а с человеком, который покорен, — указывает на связь этого места с предшествующими, если предшествующие поняты в их настоящем смысле.

Сначала голос плоти рассуждает и говорит: Если бы ты был сын Бога и дух, то ты бы не голодал, а если бы и голодал, то [79]мог бы по своей воле из камней делать хлеб и удовлетворять своей воле. А если голодаешь и не можешь из камня сделать хлеб, значит ты не сын Бога и не дух. Но ты говоришь, что ты сын Бога в том смысле, что ты надеешься на Бога. И это неправда, потому что, если бы ты надеялся точно на Бога, как сын на отца, то ты бы и не мучился теперь голодом, а прямо бы пустился на власть Божию и не берег бы свою жизнь, а ты небось с крыши не бросишься.

Иисус отвечает на это тем, что он не должен ничего требовать от Бога.

О том, что понимал Иисус под этими словами, сказано ниже; но диавол не понимает этого довода.

Доводы диавола следующие: Хочешь есть, так и заботься о хлебе. Если бы правда было то, что ты предаешься воле Божией, то ты бы и не берег себя, а ты бережешься, — стало быть, ты не прав. И потому голос плоти, торжествуя, говорит: Не хочешь думать о пище, так и не береги свою жизнь; а бережешь свою жизнь, с крыши не хочешь броситься, так отчего хлеба себе не припасешь?

Голос плоти как бы заставил Иисуса признать могущество ее и неизбежность жизни плотской, и потому он и говорит: Все эти твои надежды на Бога и уверенность в нем — всё это слова, а на деле ты не ушел и не уйдешь от плоти. Такой же ты сын плоти был и есть, как и все люди. А сын плоти, так почти ее и работай ей. Я — дух плоти. И он показывает Иисусу царства мира: Видишь, что я даю тем, кто служит мне. Почти меня, работай мне, и тебе то же будет.

На это Иисус отвечает опять из книги Моисея (Второзакон. VI, 13): «Господа, Бога твоего, бойся и ему одному работай».

Сказано это во Второзаконии не просто, а сказано израильтянам, что тогда, когда они получат все блага плоти, то тут-то и надо бояться забыть Бога и ему одному работать.

Голос плоти замолкает и сила Божия помогает Иисусу перенести искушение.

Всё, что нужно было сказать, — всё сказано.

Церковные толкования любят представлять это место как победу Иисуса над диаволом. Победы ни по какому толкованию не выходит никакой: диавола можно считать столько же победителем, сколько и Иисуса. Победы нет ни с той, ни с другой стороны; есть только выражение двух противоположных друг [80]другу основ жизни. И ясно выражена и та, которую отрицает Иисус, и та, которую он избрал. Оба хода рассуждения поразительны тем, что философские системы, системы морали, религиозные секты, различные направления жизни в тот или другой исторический период имеют в основе только различные стороны обоих этих рассуждений. В каждом серьезном разговоре о значении жизни, о религии, в каждом случае внутренней борьбы отдельного человека повторяются всё те же рассуждения этого разговора диавола с Иисусом или голоса плоти с голосом духа.

То, что мы называем «материализм», есть только строгое следование всему рассуждению диавола; то, что мы называем «аскетизм», есть только следование первому ответу Христа о том, что не хлебом жив человек.

Секты самоубийств, философия Шопенгауэра и Гартмана есть только развитие второго рассуждения диавола.

В самом простом виде рассуждение таково:

Диавол: Сын Бога, а голоден. Словами хлеба не сделаешь. Толкуй не толкуй о Боге, а брюхо хлеба просит. Хочешь быть жив, так и работай, запасай хлеба.

Иисус: Человек жив не хлебом, а Богом. Человеку дает жизнь не плотское, а другое — дух.

Диавол: А если не плотское дает жизнь, то человек свободен от плоти и ее требований. А если свободен, так бросься с крыши, ангелы подхватят тебя. Убивай свою плоть или сразу убей ее.

Иисус: Жизнь в теле от Бога, и потому нельзя роптать на нее и сомневаться в ней.

Диавол: Говоришь: зачем хлеб, а сам голодаешь. Говоришь: жизнь от Бога, в духе, а сам бережешь свою плоть, значит одни разговоры. Не тобой свет начался и не тобой и кончится. Гляди на людей: жили и живут и хлеб припасают, и хлеб берегут. И припасают не на день, не на год, а на года, и не один хлеб, а всё, что человеку нужно. И себя берегут, чтобы и самим не падать, и чтобы беда не убила, и чтобы человек не обидел, — тем и живы. Есть хочешь, так и трудись. Жалеешь свое тело, так и береги себя. Почитай плоть и работай ей, и жив будешь, и она отплатит тебе.

Иисус: Жив человек не плотью, а Богом. В жизни от Бога нельзя сомневаться, и в жизни этой почитать должно одного Бога и ему одному работать. [81]

Всё рассуждение диавола, то есть плоти, — несомненно и неотразимо, если стать на его точку зрения. Рассуждение Христа точно так же неотразимо, если стать на его точку зрения. Разница только в том, что рассуждение Христа включает в себя рассуждение плоти. Христос понимает рассуждение плоти, берет его за основание всего рассуждения. Рассуждение же плоти не включает в себя рассуждение Христа и не понимает его точки зрения.

Непонимание диаволом Христа начинается со второго вопроса и ответа. Диавол говорит: Если ты говоришь, что ты можешь быть жив без хлеба, необходимого для жизни, то ты можешь отречься от всей своей плотской жизни, прямо отрицать ее и для уничтожения жизни броситься с высоты.

Иисус отвечает: Отказываясь от хлеба, я не отказываюсь от Бога, но, бросаясь с храма, я отказываюсь от Бога. А жизнь — от Бога, и жизнь есть проявление во мне, в моей плоти — Бога. Следовательно, отказываясь от жизни, сомневаясь в ней, я сомневаюсь в Боге. И потому можно отказываться от всего во имя Бога, но не от жизни, потому что жизнь — проявление божества.

Но диавол не хочет понимать этого и полагает свое рассуждение верным и говорит: Отчего же от хлеба, нужного для жизни, можно отказаться, а от самой жизни нельзя? Он говорит: это непоследовательно. И если от жизни нельзя отказаться, то нельзя отказаться и от всего, что нужно для нее. И делает вывод: А если не бросаешься с крыши и считаешь, что надо беречь себя, то надо беречь себя и во всем и запасать хлеб.

Иисус говорит, что приравнять хлеб к жизни нельзя, что тут — разница. И рассуждение Иисуса ведет его к своему противоположному выводу.

Плоть говорит: Я вложила в тебя потребность соблюдать меня. Если ты думаешь, что ты можешь пренебрегать какими-нибудь из моих похотей и голодать, когда тебе есть хочется, то не думай, что ты можешь уйти от меня. Если ты воздерживаешься от них, то это только потому, что ты жертвуешь одними потребностями для других моих же потребностей, жертвуешь на время, а все-таки живешь для удовлетворения моих требований плоти. Ты жертвуешь одними потребностями для других, но самой плоти ты ни для чего не пожертвуешь. И потому ты не [82]уйдешь от меня, и всегда, как и все другие люди, будешь служить мне одной.

И эту-то самую несомненную истину Иисус берет в основание своего рассуждения и с первого же слова, признавая всю истинность этого рассуждения, переносит вопрос на другую точку зрения. Он спрашивает себя: Чтó такое во мне эта потребность соблюдать плоть — эта похоть и эта внутренняя борьба с этой похотью? И отвечает: Это сознание жизни во мне. Что же такое это сознание жизни? Плоть не есть жизнь. Что же такое жизнь? Жизнь — это что-то такое неизвестное, но что-то непохожее на плоть, совсем другое, чем плоть. Что же это такое? Это что-то из другого источника. И потому, признавая первое положение о том, что есть плоть и есть потребность соблюдать ее, он говорит себе, что, однако, всё, что он знает о плоти и ее потребностях, он знает только потому, что в нем есть жизнь, и говорит себе, что жизнь не от плоти, а от чего-то другого, и это-то другое, противоположное плоти, называет «Бог» — и говорит: Человек жив не потому, что ест хлеб, а потому, что в нем есть жизнь. А жизнь эта происходит от чего-то другого — от Бога.

На второе положение плоти, на то, что от плоти все-таки не уйдешь, что все-таки живешь только потому, что хотя чувством самосохранения соблюдаешь ее, Иисус говорит, продолжая рассуждение с своей точки зрения, что он бережет жизнь свою не для плоти, а оттого, что она от Бога и что жизнь есть проявление Бога. И потому в последнем выводе о том, что надо работать плоти, уже совсем расходится с искусителем и говорит: И потому надо работать одному этому духовному началу жизни — Богу. Иисус говорит: И потому надо работать λατρεύειν не плоти, а одному Богу. Слово λατρεύειν, означающее работу наемника, работу принудительную, за плату, поставлено здесь недаром. И надо понимать то значение, которое имеет это слово.

Иисус говорит: Правда, я всегда буду во власти плоти, она всегда будет заявлять свои требования, но кроме голоса плоти я знаю еще голос Бога, независимый от нее. И потому как в этих искушениях в пустыне, так и во всей жизни голос плоти и голос Бога будут входить в противоречие, и мне надо будет насильно, как и работнику, ожидающему плату, работать тому или другому. Голоса будут звать меня и требовать работы одному или другому, усилие я буду делать в таких противоречиях [83]— Богу и от него только ждать платы, то есть в случае борьбы избирать всегда усилие для Бога.

И дух одерживает победу над плотью, и Иисус находит тот дух, который должен очистить его для того, чтобы наступило царство небесное. И в сознании этого духа Иисус возвращается из пустыни.

Если дать словам Бог и жизнь то значение, которое эти слова имеют во Введении, то слова Иисуса становятся еще яснее.

На первую речь диавола о хлебе Христос говорит: Не хлебом, а разумением жив человек.

На речь диавола о том, чтобы Иисус бросился с кровли, он отвечает: Я не могу сомневаться в разумении, разумение всегда со мною. Оно дает мне жизнь, а жизнь есть свет разумения, как же я могу сомневаться в разумении и испытывать его? И потому я никому иному не могу работать, как тому, что есть источник моей жизни, что есть сама моя жизнь. Одно разумение почитаю и одному ему служу.

Кроме внутреннего значения этого места, по отношению развития в самом Христе его учения, это место имеет значение выяснения Бога в сознании Христа — как разумения.

В начале искушения Христос говорит о Боге еврейском, творце всего, о Боге лице, отдельном от человека, о Боге преимущественно плотском.

Ты можешь сделать хлеб? говорит искуситель. И, отвечая, Христос хотя и не ясно, но уже говорит, что Бог — не исключительно плотский Бог: Человек жив не хлебом одним, но Богом.

Слова: бросься вниз, или: если можно лишать себя хлеба, то можно лишать себя и жизни, — выражают сомнение в том, что жизнь сама от Бога; жизнь не от Бога, а в моей власти. И Христос, отвечая, говорит: Всё в моей власти, только не жизнь, потому что сама жизнь от Бога. Жизнь есть проявление Бога, жизнь — в Боге.

Тут совсем с другой стороны, чем во Введении, выводится та же мысль, что жизнь есть свет людей, а свет есть разумение, а разумение есть то, что люди называют «Бог», то есть начало всего.

Третье искушение переносит всё рассуждение из области внутренней во внешнюю; оно говорит: Не может быть справедливо твое суждение, когда весь мир живет иначе.

Отвечая и на это, Христос повторяет свое понятие о Боге внутреннем, не плотском. Он говорит: Среди тех благ, которые [84]не я себе дал, я должен почитать одного своего Бога и работать должен ему одному.

Кроме этого, необходимо помнить при развитии дальнейшего учения, что это понятие Бога и те отношения человека к Богу, которые выражаются в этом месте, выработаны Христом этим самым путем мысли. Надо помнить, что на вопрос о том, — чем жив человек, хлебом или Богом, — в первый раз Иисус выяснил себе сам свое учение о значении Бога и человека, и что поэтому во многих и многих местах своего учения, когда Иисус хочет выразить это отношение человека к Богу, он берет тот самый ход мысли и то самое сравнение хлеба, которыми для него самого уяснилось это значение.

О согласии всех тех мест, где говорится о хлебе, пище и питье, — с этим местом будет сказано в своем месте.

ПРИБЫТИЕ НА БРАК В КАНУ

Ин. II, 1—11 включительно. Событие это в Кане Галилейской, описанное так подробно, есть одно из самых поучительных мест в Евангелиях, поучительных по отношению к тому, как вредно принимать всю букву так называемого канонического Евангелия за что-то священное. Событие в Кане Галилейской не представляет ничего ни замечательного, ни поучительного, ни в каком бы то ни было отношении значительного. Если чудо, то оно бессмысленно, если фокус, то оно оскорбительно, если же это бытовая картина, то она не нужна.

___________

В стихах: Мф. XIV, 3—5; Мр. VI, 17—20; Лк. III, 19, 20 — описываются причины заключения Иоаннова.

В стихах: Мф. IV, 12; Ин. IV, 1—3; Лк. IV, 15; Ин. IV, 44—54; Лк. V, 1—10; Мф. IV, 19, 20; Мр. I, 17, 18 — описываются события, не преподающие учения, и потому оставляются мною без перевода.

___________
ПРОПОВЕДЬ ИИСУСА

Ἀπὸ τότε ἤρξατο ὁ Ἰγσοῦς ϰγρύσσειν...

...τὸ εὐαγγέλιον τῆς βασιλείας τοῦ θεοῦ˙

Καὶ λέγων ὅτι πεπλήρωται ὁ ϰαιρός, ϰαὶ ἤγγιϰεν ἡ βασιλεία τοῦ θεοῦ˙ μετανοεῖτε ϰαί πιστεύετε ἐν τῷ εὐαγγελίφ. [85]

Мф. IV, 17. С того времени Иисус начал проповедывать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось царство небесное.

С тех пор начал Иисус разглашать царство Бога. Он говорил: пришло время, наступило царство Бога, обновитесь и верьте возвещению истинного блага.

Мр. I, 14. После же того, как предан был Иоанн, пришел Иисус в Галилею, проповедуя евангелие царства Божия

15. и говоря, что исполнилось время и приблизилось царствие Божие: покайтесь и веруйте в евангелие.

___________

Ин. II, 19—34 включительно.

Сказано только, что, увидав Иисуса, Иоанн сказал: «Он идет за мною, но был прежде меня». А не говорит, Христос ли он. И потому, как в этом месте, так и в последующих, относящихся до указаний на то, что Иисус был Христос, надо отделять указание на то, что он мессия, от учения, с которым они часто слиты. Был ли, или не был Иисус, учение которого охватило бóльшую половину мира, тем Христом, с точки зрения иудеев, которого они ожидали, — есть вопрос совершенно чуждый учению.

Для евреев, переходивших в христианство, он мог иметь значение, и потому понятно, почему в Евангелиях часто затемняется смысл мест: затемняется он только для того, чтобы доказать, что Иисус был Христос, то есть помазанник; что как Давид и Саул были помазаны, так и Христос был помазан Иоанном.

Для людей же не еврейского закона и ничем не убежденных в том, что Иисус был истинный посланник Божий, утверждения Иоанна об Иисусе, если бы они и были сказаны, совершенно не нужны.

Стихи Ин. I, 19—34; Мф. III, 16, 17; Мр. I, 10, 11 и Лк. III, 21, 22 имеют содержанием удостоверение и доказательства того, что Иисус есть сын Божий. [86]

Был ли Иисус сын Божий до понятиям иудеев, для нас, не иудеев, совершенно безразлично. Если бы не было других доказательств его сыновности Богу, кроме голоса, который 1800 лет тому назад неизвестно кто слышал, то это предание о голосе с неба не убедило бы никого в ого избранности и сыновности Богу.

Для того же, кто понял истинность Иисуса и сыновность его Богу так, как они объяснены в І-й главе, предания о голубе и голосе с неба по меньшей мере излишни.

___________
ПЕРВЫЕ УЧЕНИКИ ХРИСТОВЫ

Τῇ ἐπαύριον πάλιν εἱστήχει ὁ Ἰωάννης, ϰαὶ ἐϰ τῶν μαθητῶν αὐτοῦ δύо.

Καὶ ἐμβλέψας τῷ Ἰησοῦ περιπατοῦντι λέγει Ἴδε ὁ ἀμνὸς τοῦ θεοῦ.

Ин. I, 35. На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его;

И Иоанн опять свиделся с Иисусом1 и сказал про него: это ягненок Божий.

36. и, увидев идущего Иисуса, сказал: вот агнец Божий.

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Ἐμβλέψας τῷ Ἰησοῦ περιπατοῦντι — увидав шедшего Иисуса. Под этими словами должно разуметь то, что, когда Иисус шел в Галилею, Иоанн опять виделся с ним. Слово πάλιν указывает на это. У Иоанна евангелиста рассказываются самым кратким образом самые события, но из этого никак не следует то, чтобы было только то, что сказано. Как если бы человек, повторяя известный рассказ о событии, упомянул бы выдающиеся и памятные черты. Очевидно, Иисус виделся с Иоанном, говорил с ним, и после беседы Иоанн сказал: Он ягненок, назначенный Богу; и эти последние слова выразили резко то, что говорил Иоанн.

___________

Καὶ ἤϰουσαν οἱ δύο μαθηταὶ αὐτοῦ λαλοῦντος, ϰαὶ ἠϰολούθησαν τῷ Ἰησοῦ.

Στραϕεὶς δὲ ὁ Ἰησοῦς, ϰαὶ θεασάμενος αὐτοὐς ἀϰολουθοῦντας, λέγει αὐτοῖς. [87]

Τί ζητεῖτε; Οἱ δὲ εἶπον αὐτῷ ‘Ραββεί (ὃ λέγεται ἑρμενευόμενον διδάσϰαλε), ποῦ μένεις;

Ин. I, 37. Услышавши от него сии слова, оба ученика пошли за Иисусом.

38. Иисус же, обратившись и увидев их идущих, говорит им: что вам надобно? Они сказали ему: Равви! (что значит: учитель) где живешь?

Два ученика Иоанна, когда услыхали эти слова, пошли за Иисусом.

Иисус оглянулся, увидал, что они идут за ним, и сказал им: Чего вы ищете? Они сказали: Равви (это значит: учитель), где ты живешь?1

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Пοῦ μένεις — где живешь. Слова учеников ж ответ Иисуса

Христа — увидите, где живу, и то, что ученики увидали, где он живет, очевидно, значат более, чем то, что сказано.

Иоанн евангелист упоминает только о выдающихся словах того разговора, но смысл всего места, очевидно, тот, что ученики хотят быть с ним, слышать его учение, может быть и видеть его жизнь, и он приглашает их с собою, и они видят его жизнь и слышат его учение и убеждаются в истинности его.

___________

Λέγει αὐτοῖς Ἔρχεσθε ϰαὶ ἴδετε. ἦλθον ϰαὶ εἶδον ποῦ μένει˙ ϰαὶ παρ αὐτῷ ἔμειναν τὴν ἡμέραν ἐϰείνην˙ ὥρα δὲ ἦν ὡς δεϰάτη.

Ἦν Ἀνδρέας ὁ ἀδελφὸς Σίμωνος Πέτρου, εἶς ἐϰ τῶν δύο τῶν ἀϰουσάντων παρὰ Ἰωάννου ϰαὶ ἀϰολουθησάντων αὐτῷ.

Εὑρίσϰει οὗτος πρῶτον τὸν ἀδελφὸν τὸν ἴδιον Σίμωνα, ϰαὶ λέγει αὐτῷ Εὑρήϰαμεν τὸν Μεσσίαν (ὅ ἐστι μεθερμηνενόμενον Χριστός).

Καὶ ἥγαγεν αὐτὸν πρὸς τὸν Ἰησοῦν. ἐμβλέψας δὲ αὐτῷ ὁ Ἰησοῦς, εἶπε Σὺ εἶ Σίμων ὁ υἱὸς Ἰωνᾶ σὺ ϰληθήσῃ Κηφᾶς, ὃ ἑρμηνεύεται Πέτρος.

Καὶ προβᾲς ἐϰεῖθεν ὀλίγον, εἶδεν Ἰάϰωβον τὸν τοῦ Ζεβεδαίου, ϰαὶ Ἰωάννην, τὸν ἀδελφὸν αὐτοῦ, ϰαὶ αὐτοὺς ἐν τῷ πλοίῳ ϰαταρτίζοντας τὰ δίϰτυα

Καὶ εὐθέως ἐϰάλεσεν αὐτούς˙ ϰαὶ ἀφέντες τὸν πατέρα αὐτῶν Ζεβεδαῖον ἐν τῶ πλοίῳ μετὰ τῶν μισθωτῶν, ἀπῆλθον ὀπίσω αὐτοῦ.

Τῇ ἐπαύριον ἠθέλησεν ὁ Ἰησοῦς ἐξελθεῖν εἰς τὴν Γαλιλαίαν˙ ϰαὶ εὑρίσϰει Φίλιππον, ϰαὶ λέγει αὐτῷ ὁ Ἰησοῦς Ἀϰολούθει μοι.

Ἦν δὲ ὁ Φίλιππος ἀπὸ Βηθσαϊδά, ἐϰ τῆς πόλεως Ἀνδρέον ϰαὶ Πέτρου. [88]

Εὑρίσϰει Φίλιππος τὸν Ναθαναὴλ ϰαὶ λέγει αὐτῷ Ὅν ἔγραψε Μωϋσῆς ἐν τῷ νόμῳ, ϰαὶ οἱ προφῆται, εὑρήϰαμεν, Ἰησοῦν τὸν υἱὸν τοῦ Ἰωσήφ τὸν ἀπὸ Ναζαρέτ.

Καὶ εἶπεν αὐτῷ Ναθαναήλ Ἐϰ Ναζαρὲτ δύναταί τι ὰγαθὸν εἶναι; Λέγει αὐτῷ Φίλιππος Ἔρχου ϰαὶ ῐδε.

Εἶδεν ὁ Ἰησοῦς τὸν Ναθαναὴλ ἐρχόμενον πρὸς αὐτόν, ϰαὶ λέγεὶ περὶ αὐτοῦ Ἴδε, ἀληθῶς Ἰσραηλείτης ἐν ᾧ δόλος οὐϰ ἔστι.

Ин. I, 39. Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где он живет, и пробыли у него день тот. Было около десятого часа.

Он сказал им: идите и увидите. Они пошли и увидели, где он живет, и у него пробыли день.

40. Один из двух, слышавших от Иоанна об Иисусе и последовавших за ним, был Андрей, брат Симона Петра.

Один из этих двух был Андрей, брат Семена Петра.

41. Он первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли мессию, чтò значит: Христос;

Он разыскал своего брата Семена и говорит: мы нашли мессию, значит избранника Божия.

42. и привел его к Иисусу. Иисус же, взглянув на него, сказал: ты Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа, что значит: камень (Петр).

И привели его к Иисусу. Иисус поглядел на него и говорит: Ты Семен, Ионин сын. Тебя надо назвать Петр — значит камень.

Мр. I. 19. (Мф. IV, 21.) И прошед оттуда немного, он увидел Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, также в лодке, починивающих сети;

И, пройдя немного оттуда, увидал Якова Зеведеева и Ивана, его брата, они в лодке справляли сети.

Мр. I, 20. (Мф. IV, 22; Лк. V, 11.) и тотчас призвал их. И они, оставивши отца своего Зеведея в лодке с работниками, последовали за ним.

И тотчас позвал их. И они оставили отца Зеведея с работниками в лодке.

Ин. I, 43. На другой день Иисус восхотел идти в Галилею и находит Филиппа и говорит ему: иди за мною.

Потом уже перед входом в Галилею Иисус встретил (еще) Филиппа и говорит: иди со мною.

[89]

44. Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром.

Филипп был из Вифсаиды — односелец Петру и Андрею.

45. Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли того, о котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета.

Филипп разыскал Нафанаила и говорит ему: Про кого Моисей писал в законе, мы того нашли, это Иисус, сын Иосифа, из Назарета.

46. Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри.

47. Иисус, увидев идущего к нему Нафанаила, говорит о нем: вот подлинно израильтянин, в котором нет лукавства.

А Нафанаил говорит ему: Разве может что доброго быть из Назарета? Филипп говорит ему: Поди сам — увидишь.

Когда Нафанаил пришел и свиделся1 с Иисусом, Иисус сказал о нем: вот истинно человек, в ком хитрости нет.

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Увидал его — здесь значит: свиделся с ним, последовал за ним.

Ἀπεϰρίθη Ναθαναὴλ ϰαὶ λέγει αὐτῷ Ραββεί, σὺ εἶ ὁ υἱὸς τοῦ θεοῦ σὺ εἶ ὁ βασιλεὺς τοῦ Ἰσραήλ.

Ин. I, 49. Нафанаил отвечал ему: Равви! Ты сын Божий, ты царь израилев.

И сказал ему Нафанаил: Ты сын Бога, ты царь израиля.1

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Утверждение Нафанаила о том, что Иисус есть сын Бога, т. е. то самое, что о себе думал Иисус в пустыне, и царь Израиля, т. е. что вместе с Христом пришло царство Бога, то, что проповедывал Иоанн, указывает на то, что Иоанн многое говорил и толковал своим первым ученикам. Поняв это толкование, Нафанаил сказал: Да, ты сын Бога и ты царь израиля.

Стих 48-й І-й главы Иоанна есть такой же намек о чем-то, известном только писателю, но совершенно потерянном для [90]нас. Что было под смоковницею, когда Нафанаила видел Иисус, — неизвестно, и потому этот стих пропускается.

Стих 50-й есть продолжение разговора о потерянном для нас событии под смоковницей и потому пропускается.

___________

Καὶ λέγει αὐτῷ Ἀμὴν ἀμὴν λέγω ὑμῑν, ἀπ᾽ ἄρτι ὄψεσθε τόν οὐρανὸν ἀνεῳγότα, ϰαὶ τοὺς ἀγγέλους τοῦ θεοῦ ἀναβαίνοντας ϰαὶ ϰαταβαίνοντας ἐπὶ τὸν υἱὸν τοῦ ἀνθρώπου.

Ин. I, 51. И говорит ему: истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и ангелов Божиих восходящих и нисходящих к сыну человеческому.

И он сказал: Узнаешь то, что важнее этого. Истинную правду говорю вам: теперь узнаете, что небо открыто и силы Божии будут сходить к сыну человеческому1 и восходить от него на небо.

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Υἱὸς τοῦ ἀνθρώπου — сын человеческий и по смыслу и по употреблению значит и не может значить ничего другого, как «человек» в смысле общих всем людям свойств человеческих. В этих словах Иисус высказывает то, что он постиг в пустыне.

По прежнему учению Бог был отдельное существо от человека. Небо — обиталище Бога, и сам Бог был закрытым для человека. По учению Иисуса небо открыто для человека. Общение Бога с человеком установлено. Жизнь человека от Бога, и Бог всегда с человеком, и потому сила Божия сходит к сыну человеческому; человек познает ее в себе и восходит на небо. Человек из себя познает Бога. В этом и заключается наступление царства Божия, которое проповедывал Иоанн и подтверждает Иисус.

___________
ПРОПОВЕДЬ ИИСУСА В НАЗАРЕТЕ

Καὶ ἦλθεν εἰς τὴν Ναζαρέτ, οὗ ἦν τεθραμμένος˙ ϰαὶ εἰσῆλθε ϰατὰ τὸ εἰωθὸς αὐτῷ, ἐν τῇ ἡμέρα τῶν σαββάτων, εἰς τὴν συναγωγήν, ϰαὶ ἀνέστη ἀναγνῶναι.

Καὶ ἐπεδόθη αὐτῷ βιβλὶον Ἠσαΐου τοῦ προφήτου. ϰαὶ ἀναπτύξας τὸ βιβλὶον, εὗρεν τὸν τόπον οὗ ἦν γεγραμμένον. [91]

Πνεῦμα Κυρίου ἐπ᾽ ἐμὲ οὖ ἕνεϰεν ἕχρισέ με εὐαγγελίζεσθαι πτωχ˙οῖς, ἀπέσταλϰέ με ἰάσασθαι τοὺς συντετριμμένους τὴν ϰαρδίαν, ϰηρῦξαι αἰχμαλώτοις ᾄφεσιν, ϰαὶ τνφλοῖς ἀνάβλεψιν, ἀποστεῖλαι τεθραυσμένους ἐν ἀφέσει.

Κηρύξαι ἐνιαυτὸν Κυρίου δεϰτόν.

Лк. IV, 16. И пришел в Назарет, где был воспитан, и вошел, по обыкновению своему, в день субботний в синагогу, и встал читать.

И пришел Иисус в Назарет, где был воспитан. И вошел по обыкновению праздничного дня в собрание и стал читать.

17. Ему подали книгу пророка Исаии; и он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано:

И дали ему книгу пророка Исаии. И развернул на том самом месте, где написано:

18. Дух Господень на мне; ибо он помазал меня благовествовать нищим, и послал меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу.

Дух вечного на мне; он посвятил меня на то, чтобы возвестить благо несчастным, разбитым сердцем, связанным провозгласить свободу, слепым свет и измученным спасение и отдых,

19. проповедывать лето Господне благоприятное (Исаия 61, 1—2).

возвестить всем годину милости Божией.1

ПРИМЕЧАНИЕ

1) Место это из Исаии обрывается на том стихе, в котором говорится о мщении Бога. У Исаии так: «Возвестить годину милости Божией. День мщения нашего Бога». Я выписываю это для того, чтобы было понятно то, что слова, приводимые из книги Моисея и пророков, надо понимать только в том смысле, который дает им Иисус. Очевидно, он выбрал те знакомые слова, которые выражали его мысль, откидывая те, которые противоречили ей.

___________

Καὶ πτύξας τὸ βιβλίον, ἀποδοὺς τῴ ὑπηρέτῃ ἐϰάθισε˙ ϰαὶ πάντων ἐν τῇ σοναγωγῇ οἱ ὀφθαλμοὶ ἦσαν ἀτενίζοντες αὐτῷ.

᾽Ήρξατο δὲ λέγειν πρὸς αὐτοῦς ᾽Ότι σήμερον πεπλήρωται ἡ γραφὴ αὕτη ἐν τοῖς ὠσὶν ὑμῶν. [92]

Καὶ πάντες ἐμαρτύρουν αὐτῷ, ϰαὶ ἐθαύμαζον ἐπὶ τοῖς λόγοις τῆς χάριτος τοῖς ἐϰπορευομένοις ἐϰ τοῦ στόματος αὐτοῦ, ϰαὶ ἔλεγον Οὐχ οὖτός ἐστιν ὁ υἱὸς Ἰωσήφ;

Οὐχ οὖτός ἐστιν ὁ τέϰτων;

Οὐχ οὖτός ἐστιν ὁ τοῦ τέϰτονος υἱός; οὐχὶ ἡ μήτηρ αὐτοῦ λέγεται Μαριάμ, ϰαὶ οἱ ἀδελφοὶ αὐτοῦ Ἰάϰωβος ϰαὶ Ἰωσῆφ ϰαὶ Σίμων ϰαὶ Ἰούδας;

Καὶ εἶπε πρὸς αὐτούς Πάντως ἐρεῖτέ μοι τὴν παραβολὴν ταύτην. Ἰατρέ, θεράπευσον σεαυτόν˙

Οὐϰ ἔστι προφήτης ἄτιμος, εἰ μὴ ἐν τῇ πάτρίδι αὐτοῦ ϰαὶ ἐν τῇ οἰϰία αὐτοῦ.

Лк. IV, 20. И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на него.

И, закрыв книгу и отдав слуге, он сел. И глаза всех смотрели на него.

21. И он начал говорить им: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами.

И он начал говорить им: Теперь совершилось писание это в глазах ваших.

Лк. IV, 22. (Мф. XIII, 54; Мр. VI, 2.) И все засвидетельствовали ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст его, и говорили: не Иосифов ли это сын?

И все дивились благости речей его и говорили: Не этот ли сын Иосифа, не плотник ли он?

Мр. VI, 3. Не плотник ли он?

Мф. XIII, 55. Не плотников ли он сын? Не его ли мать называется Мария, и братья его Иаков, и Иосий, и Симон, и Иуда?

И не этот ли плотников сын; не мать ли его зовут Мариам, и братьев его Яков, Иосий, и Семен, и Иуда?

Лк. IV, 23. Он сказал им: конечно, вы скажете мне присловие: врач! исцели самого себя.

И сказал им: Разумеется, вы говорите: Врач, исцелись сам!

Мф. XIII, 57. Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем.

Потому что никакого пророка не понимают на его родине.1

[93]
ПРИМЕЧАНИЕ

1) Смысл стихов о пророке в отечестве своем и враче для меня не ясны. Во всяком случае смысл этого места, как он понимается, не имеет ничего общего с учением и потому относится к прибавлению.

___________

Καὶ ϰαταλιπὼν τὴν Ναζαρέτ, ἐλθὼν ϰατῴϰησεν εἰς Καπερναὺμ τὴν παραθαλασσἱαν, ἐν ὁρίοις Ζαβουλὼν ϰαὶ Νεφθαλεῖμ.

Καὶ εὺθέως τοῖς σάββασιν εἰσελθὼν εἰς συναγωγὴν ἐδίδασϰε.

Καὶ ἐξεπλήσσοντο ἐπὶ τῇ διδαχῇ αὐτοῦ˙ ἦν γὰρ διδάσϰων αὐτοὺς ὡς ὲξουσίαν ἔχων, ϰαὶ οὐχ ὡς οἱ γραμματεῖς.

Мф. IV, 13. И, оставив Назарет, пришел и поселился в Капернауме приморском, в пределах Завулоновых и Неффалимовых.

И Иисус из Назарета пошел жить в Капернаум.

Мр. I, 21. (Лк. IV, 31.) И вскоре в субботу вошел он в синагогу и учил.

И тотчас же в субботу вошел в собрание и стал учить.

Мр. I, 22. (Лк. IV, 32.) И дивились его учению, ибо он учил их как власть имеющий, а не как книжники.

И восхищались учению его, потому что он учил их свободно,1 а не как книжники.

ПРИМЕЧАНИЕ

1) ‘Ως ἐξουσίαν ἔχων значит: имея свободу. Ἐξουσία значит первым значением своим свобода. Здесь же уже неизбежно значит свобода, а не власть, потому что противополагается учению книжников. Книжники имели власть, и потому не могло быть сказано: имея власть, а не как книжники (имеющие власть). Противоположение тут в том, что книжники именно потому, что имели власть, учили несвободно, а Иисус учил свободно; т. е. что учение книжников (как оно и было) считало людей рабами Бога, несвободными, а по учению Иисуса люди были свободны. При таком объяснении понятно и то, чему мог восхищаться народ. Если бы Иисус учил как власть имеющий, т. е. с дерзостью и нахальством, то народу бы нечем было восхищаться. Это фарисеи и книжники умели гораздо лучше. Но, [94]очевидно, что-то другое было в его учении. И это другое было то, что он учил ὡς ἐξουσίαν ἔχων, т. е. свободно, как свободный от всех уз.

РОЖДЕНИЕ, ДЕТСТВО И НАЧАЛО ПРОПОВЕДИ ИИСУСА
(Общее изложение главы первой)

Разумение воплотилось в Иисусе Христе. Иисус Христос возвестил людям истинное благо.

Рождение же Иисуса вот как было. Мать его Мария была обручена Иосифу. Но, прежде чем они стали жить как муж с женою, оказалась Мария беременна. Иосиф же был человек добрый и не хотел ее осрамить, принял как жену свою. И не имел с нею дела, пока не родила сына своего первого и назвала его Иисус.

И мальчик рос и мужал и был разумен не по годам. И в детстве его вот что было с ним:

Было Иисусу уже двенадцать лет, и пошли раз Мария с Иосифом к празднику в Иерусалим и взяли с собой мальчика. Отошел праздник, и пошли они домой и забыли про мальчика. Потом вспомнили и подумали, что он ушел с ребятами, и спрашивали про него дорогой. Мальчика нигде не было, и вернулись они за ним в Иерусалим.

И уже на третий день нашли они мальчика в церкви, сидит с учителями, спрашивает их и слушает. И все удивлялись разуму его.

Мать увидела его и говорит: Что ты с нами сделал, вот мы с отцом твоим горюем, ищем тебя. А он сказал им: Где же вы искали меня? Разве не знаете, что сына надо искать в доме отца? И они не поняли его.

Не поняли того, что он, зная, что плотского отца у него не было, одним отцом своим считал Бога. И после этого Иисус жил у матери и слушался ее во всем, и подвизался и в возрасте и в разуме, и был в милости у Бога и у людей.

И так жил он до 30-ти лет. И все думали, что Иисус сын Иосифа.

Начал же Иисус возвещать о благе вот как: пророки предсказывали, что Бог должен прийти в мир. Пророк Малахия говорил: Посланец мой пойдет вперед, чтобы проложить мне путь. [95]

Пророк Исаия говорил: Голос взывает к вам: Проложите в глуши путь Богу, уровняйте путь ему, сделайте так, чтобы всё было ровно, чтобы не было ни впадин, ни возвышений, ни высокого, ни низкого. Тогда Бог будет среди вас, и все найдут спасение свое.

По этим словам пророков, во время Иисуса объявился новый пророк Иоанн. Иоанн жил в степи Иудейской на Иордане. Одежда Иоанна была из верблюжьего волоса, подпоясана ремнем. А питался он корою древесной и зельем. Он призывал людей к новой жизни, и они сознавались ему в своих ошибках, и он купал их в Иордане в знак исправления их ошибок. Он говорил всем: Или почуяли вы, что и вам не отбыть воли Божьей? Так обновитесь же. И если хотите обновиться, так пускай по делам вашим видно будет, что вы переменились. Иоанн говорил: До сих пор пророки говорили, что Бог придет. Я говорю вам: обновитесь, Бог пришел уже. Он говорил: очищаю вас водой, но после меня тот, кто сильнее меня, очистит вас духом. Когда он придет, он очистит вас, как хозяин очищает гумно свое: пшеницу соберет, а мякину сожжет. Если дерево не приносит плода хорошего, то его срубают и жгут на дрова. И топор уже лежит у корня дерева.

И спрашивал его народ: Что нам делать? Он отвечал: У кого две одежи, тот отдай одну тому, у кого нет. И у кого есть пища, — отдай тому, у кого нет. Приходили к нему откупщики и спрашивали: Нам что делать? Он сказал: Ничего против положенного не вымогайте. И спрашивали воины: Как нам быть? Он сказал: Никого не обижайте. Не плутуйте. Будьте довольны тем, что вам отпускается. И много еще другого возвещал он народу о том, что есть благо настоящее.

Иисусу было тогда 30 лет. Он пришел на Иордан к Иоанну и слушал проповедь его о том, что Бог идет, что надо обновиться, что теперь люди очищаются водой, но что должны очиститься духом, и тогда Бог придет. Иисус не знал своего отца плотского и считал отцом своим Бога. Он поверил проповеди Иоанна и сказал себе: Если правда, что мой отец Бог и я сын Бога, и правда то, что говорит Иоанн, то мне надо только очиститься духом, чтобы Бог пришел ко мне.

И Иисус ушел в пустыню, чтобы испытать правду того, что он сын Бога, и что Бог придет к нему. Он ушел в пустыню и без пищи и питья жил там долго и, наконец, отощал. И нашло на [96]него сомнение, и он сказал себе: Говоришь, что ты дух, сын Бога, и что Бог придет к тебе, а мучаешься тем, что у тебя нет хлеба, и Бог не приходит к тебе: стало быть, ты не дух, не сын Бога. Но он сказал себе: Плоть моя желает хлеба, но хлеб нужен мне для жизни; человек жив не хлебом, а духом, — тем, что от Бога.

Но голод все-таки мучил его. И нашло на него другое сомнение, он сказал себе: Говоришь, что ты сын Бога и что Бог придет к тебе, а страдаешь и не можешь прекратить своих страданий. И ему представилось, что он стоит на крыше храма, и ему пришла мысль: Если я дух, сын Бога, то, если я брошусь с храма, не убьюсь, а невидимая сила сохранит меня, поддержит и избавит от всякого зла. Отчего же мне не броситься, чтобы перестать страдать голодом? Но он сказал себе: Зачем мне испытывать Бога в том, что он со мной или нет. Если я испытываю его, я не верю в него, и его нет со мною. Бог дух дает мне жизнь, и потому в жизни дух всегда во мне. И я не могу испытывать его. Я могу не есть, но убить себя я не могу, потому что чувствую в себе дух.

Но голод всё мучил его. И ему еще пришла мысль: Если я не должен испытывать Бога в том, чтобы не броситься с храма, то я не должен также испытывать Бога в том, чтобы голодать, когда мне хочется есть. Я не должен лишать себя всех похотей плоти. Они вложены в меня и во всех людей. И ему представились все царства земные и все люди, как они живут и трудятся для плоти, ожидая от нее награды. И он подумал: Они работают плоти, и она дает им всё то, что они имеют. Если я буду работать ей, и мне то же будет. Но он сказал себе: Бог мой есть не плоть, а дух; им живу, его знаю в себе всегда, его одного почитаю, и ему одному тружусь, от него ожидаю награды.

Тогда искушение оставило его, и дух обновил его, и он познал то, что Бог уже пришел к нему и всегда в нем; и, познав это, он в силе духа вернулся в Галилею.

И с той поры, познав силу духа, он стал возвещать присутствие Бога. Он говорил: Пришло время, обновитесь, верьте возвещению блага.

Из пустыни Иисус пришел опять к Иоанну и был с ним.

Когда Иисус уходил от Иоанна, Иоанн сказал про него: Это настоящий сын Божий (избранник). По этим словам Иоанна [97]два ученика Иоанна оставили своего прежнего учителя и пошли за Иисусом.

Иисус увидал, что они идут за ним, остановился и говорит: Что вам надо? Они сказали ему: Учитель, мы хотим быть с тобою и узнать твое учение. Он сказал: Пойдемте со мной, и всё скажу вам. Они пошли с ним и пробыли с ним, слушая его, целый день до 10-го часа.

Одного из этих учеников звали Андрей. И у Андрея был брат Семен. Послушав Иисуса, Андрей пошел к своему брату Семену и говорит ему: Мы нашли избранника Божия. Андрей взял с собою Семена и привел его тоже к Иисусу. Этого брата Андреева Иисус прозвал Петр, значит камень. И эти оба брата стали учениками Иисуса.

И Иисус пошел дальше с двумя учениками своими. Пройдя немного, Иисус увидал рыбаков в лодке. Это был Зеведей отец с работниками и двумя сыновьями Яковом и Иваном. Они сидели и справляли сети. Иисус стал говорить с Яковом и Иваном, и Яков и Иван оставили отца с работниками в лодке и пошли с Иисусом и стали его учениками.

Потом уже перед входом в Галилею Иисус встретил еще Филиппа и позвал его с собой. Филипп был из Вифсаиды, односелец Петру и Андрею. Когда Филипп узнал Иисуса, он пошел и разыскал брата своего Нафанаила и говорит ему: Мы нашли избранника Божия, того, про которого писал Моисей, это — Иисус, сын Иосифа из Назарета. Нафанаил удивился тому, что избранник Божий из соседней деревни, и говорит: Ну, брат, мудрено что-то, чтобы из Назарета был избранник Божий. Филипп говорит: Пойдем со мной к нему, сам увидишь и услышишь. Нафанаил согласился и пошел с братом и свиделся с Иисусом; и когда услыхал его, то сказал Иисусу: Да, теперь я вижу, что это правда, что ты сын Бога и царь Израиля.

Иисус сказал ему: Узнаешь то, что важнее этого. Узнаешь, что теперь наступило царство небесное; и потому истинно говорю вам, что ко всем людям будет сходить сила Божия и от них будет исходить сила Божия. Отныне Бог уже не будет особенный от людей, а люди сольются с Богом.

И из пустыни пришел Иисус на родину в Назарет. И в праздник вошел, как всегда, в собрание и стал читать. Ему дали книгу пророка Исаии. Он развернул ее и стал читать. В книге написано было: Дух владыки во мне, он избрал меня на то, [98]чтобы возвестить благо несчастным и разбитым сердцем, на то, чтобы возвестить связанным свободу, слепым свет, а измученным спасение и отдых; на то, чтобы возвестить всем время спасения, милости Бога. Он закрыл книгу, отдал слуге и сел, и все ждали, что он скажет. И он сказал: Теперь это писание исполнилось в ваших глазах. Бог в мире. Царство Бога в мире наступило, и все несчастные, разбитые сердцем, связанные, слепые, измученные — все получают спасение.

И многие удивлялись на доброту речи его. А другие говорили: Да ведь он плотник и плотников сын. И мать его зовут Мариам, а братья его Яков, Семен, Иуда и Иоса, и мы всех их знаем, они все бедные, такие же, как мы.

И он сказал им: Вы, верно, думаете, что оттого, что я говорю: нет больше несчастных, измученных, а у меня отец, мать, братья небогатые, что я говорю неправду и что мне надо бы их сделать всех счастливыми. Если вы так думаете, то вы не понимаете того, что я говорю. И так никогда не понимают пророка на его родине.

И Иисус пошел в Капернаум и в субботу вошел в собрание и стал учить. И весь народ удивлялся на его учение, потому что его учение было совсем другое, чем учение законников. Законники учили закону, которому надо повиноваться, а Иисус учил, что все люди свободны.

Глава вторая
Общее примечание к 2-й главе

Содержание этой второй главы есть отрицательное определение Бога. Иоанн сказал: Когда очиститесь духом, то Бог будет в мире. Иисус пошел в пустыню, познал силу духа и, познав эту силу духа, вернулся в мир и объявил, что Бог в мире и наступило его царство.

Смысл царства Божия в мире Иисус выразил словами пророка Исаии. Царство Божие есть счастье для несчастных, спасение для страдающих, свет для слепых, свобода для несвободных. Ученикам своим Иисус сказал, что царство небесное в том, что отныне Бог уже не будет тем Богом неприступным, каким он был прежде, а что отныне Бог будет в мире и в общении с людьми. Если Бог в мире и в общении с людьми, то — какой это Бог? Тот ли это Бог творец, сидящий на небесах, являвшийся патриархам и давший свой закон Моисею, Бог мстительный, жестокий и страшный, которого знали и почитали люди, или это другой Бог?

И в этой 2-й главе Иисус определяет то, что не есть Бог.

Для того, чтобы это было вполне понятно, необходимо восстановить настоящее значение речей Христа, значение, которое все церкви старательно затемняли.

Значение речей и действий Христа, приведенных в этой главе, то, что Христос отрицает всё, решительно всё вероучение еврейское. В сущности это до такой степени ясно и несомненно, что как-то совестно доказывать это. Надо было, чтобы наши церкви постигла та странная историческая судьба, заставившая их против здравого смысла соединять в одно несоединимые,

  1. Толк. Ев. арх. Мих. Ев. Мф., стр. 63.