Я сдѣлалъ пуншъ, огонь зажегъ,
И съ нѣгой въ креслахъ развалился;
Мой песъ Трезоръ лежитъ у ногъ,
Мой котъ со мною помѣстился.
Мнѣ ныньче снился страшный вздоръ:
Во снѣ я обвѣнчался съ Вѣрой.
Ну, что ты скажешь, мой Трезоръ?
Что скажешь ты, мой котикъ сѣрый?
Она была весны милѣй,
Она такъ сладко, чудно пѣла!
Не долго думавши, я къ ней
Посватался — и въ шляпѣ дѣло.
Я взялъ карету на прокатъ
И двухъ лавеевъ, для парада —
И въ церковь. Кончился обрядъ,
Я счастливъ былъ, она — такъ рада!
Бывало, позабывъ весь свѣтъ,
Склонясь къ зардѣвшейся невѣстѣ,
Я думалъ: «что за têtes à têtes
Мы будем проводить съ ней вмѣстѣ!
Какъ хорошо! что̀ можетъ быть
Милѣй, прекраснѣе и проще?»
Но… послѣ свадьбы, съ нами жить
Внушилъ какой-то дьяволъ тещѣ.
Съ ней были къ намъ водворены
Крикливый попка, обезьянка,
Сестрица младшая жены,
Ея любимая служанка,
Съ своей дворняшкой… полный дворъ !
О, мой медовый мѣсяцъ съ Вѣрой!
Ну, что ты скажешь, мой Трезоръ ?
А? каково, мой котикъ сѣрый?
О тет-а-тетахъ помышлялъ,
Должно быть, я ужь слишкомъ рано:
Противный попугай кричалъ,
Кусала злая обезьяна,
Дворняшка лаяла притомъ,
Служанка цѣлый день ворчала…
О, Боже мой, какой содомъ
Ватага эта подымала!
На фортепьяно цѣлый день
Бряцала милая сестрица
И пѣла, пѣла, — какъ не лѣнь? —
Она, ужь взрослая дѣвица,
Умѣла глазками водить,
Кокетничать… о, мой Создатель!
Къ намъ въ домъ повадился ходить
Ея красивый обожатель.
А теща… съ ней — опять бѣда!
Она, хворая то и дѣло,
Брюзжа и охая всегда,
Какъ петля ржавая скрипѣла.
Куда ужь тутъ до тишины
Вдвоем, чѣмъ я такъ обольщался!
Бѣгу къ женѣ, но у жены
Языкъ не вмѣру развязался.
Бывало, все меня зоветъ
Дружочкомъ, душкой и милашкой,
А тутъ — бранится и оретъ
И называетъ просто Сашкой.
Мое все было не по ней:
Одежда самой дикой моды,
Манеры — «есть ли что пошлѣй?»
Мои пріятели — уроды.
«Гдѣ откопалъ ты этотъ сбродъ?
Такихъ я въ жизни не встрѣчала:
Все это чучелы!» и вотъ —
Имъ всѣмъ отъ дома отказала.
Я не хозяинъ въ домѣ былъ,
А рабъ воспитанной супруги;
Мнѣ лишь лѣнивый не грубилъ
И мною помыкали слуги.
По временамъ у насъ съ женой
Бывали стычки: вотъ-то каша!
Кричали всѣ на перебой:
Сестра, служанка и мамаша;
Дворняшка подымала лай
Противъ меня, съ азартомъ рьянымъ,
И даже попка попугай
И тотъ ужь звалъ меня болваномъ!
Вкусъ у жены изященъ былъ,
Не какъ у насъ, простолюдиновъ,
О немъ я правильно судилъ
По счетамъ модныхъ магазиновъ.
Я жь былъ такъ простъ, вульгаренъ, грубъ, —
Моихъ привычекъ не сносили,
И вотъ — табакъ, и пуншъ, и клубъ —
Все, наконецъ, мнѣ запретили.
Но невозможно каждый часъ
Домашнимъ отдавать заботамъ;
Какъ у людей, такъ и у насъ,
Сбирались гости по субботамъ.
Жена привѣтлива была
Къ пустоголовымъ шелопаямъ,
И угощала какъ могла
Ихъ и закусками и чаемъ.
И, проклиная цѣлый свѣтъ,
Украдкой, робкими шагами,
Я проскользалъ въ свой кабинетъ…
Увы! и онъ набитъ гостями!
Изъ нихъ одинъ былъ нѣкто Моръ:
Онъ завсегда шептался съ Вѣрой…
Ну, что ты скажешь, мой Трезоръ?
А? каково, мой котикъ сѣрый?
Не дай мнѣ Богъ такіе сны
Видать! — и согласится всякій,
Что лучше быть мнѣ безъ жены,
Съ своимъ котомъ, съ своей собакой;
Пить пуншъ, покуривать, мечтать
Передъ затопленнымъ каминомъ,
Во всемъ себя лишь признавать
Своимъ полнѣйшимъ властелиномъ.
Кто хочетъ жизни путь пройти
И не споткнуться слишкомъ рано,
Тому ужь лучше не нести
Съ собой тяжолаго чурбана.
Вѣдь одному — такой просторъ!
Что жь мнѣ гоняться за химерой?
Неправда ль, вѣрный мой Трезоръ?
Не правда ли, мой котикъ сѣрый?