Сто шедевров искусства (Булгаков)/1903 (ВТ)/Бёрн-Джонс

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску

Сто шедевров искусства
автор Фёдор Ильич Булгаков (1852—1908)
См. Оглавление. Опубл.: 1903. Источник: Commons-logo.svg Булгаков Ф. И. Сто шедевров искусства. — С.-Петербург: изд. ред. "Нового журнала иностранной литературы", 1903. — С. 12—14.

Редакции


[12]

Сэр Эдуард Бёрн-Джонс

По размерам своего таланта и характеру своего искусства Бёрн-Джонс имеет право считаться одним из самых значительных художников XIX века. В его технике характерно отсутствие всякого влияния новейшей моды. Его картины исполнены более декоративной, чем реалистической манерой и ярко обнаруживают искренность, с какою он изучал произведения старинных итальянских мастеров. Стиль его был отчасти продуктом особенного темперамента, отчасти же обстоятельств всей его жизни. Бёрн-Джонс родился в Бирмингаме в 1823 г. и, так как он предназначался для духовного звания, то, для окончания своего образования, поступил в Эксетерский Колледж в Оксфорде. Там встретился он с Вилльямом Моррисом, который стал его близким другом и сильно поощрял в нём артистические стремления, вскоре совершенно устранившие всякую мысль о вступлении Бёрн-Джонса в духовное звание. Покинув Оксфорд, он с 1855 г. несколько лет занимался искусством под руководством Данте Габриеля Россетти (см. о нём ниже).

Как художник-живописец, Бёрн-Джонс впервые привлек на себя внимание в Гросвенорской галерее, где он выставил значительное число из своих знаменитых произведений. Из наиболее прославленных его произведений назовем картины: „Зеркало Венеры", „Laus Veneris", „Le Chant d'Amour", „Дни сотворения мира", „Золотая лестница", „Любовь среди развалин" и „Король Кофетуа и нищая" (ныне находится в [13]Лондонской Национальной галерее). В 1894 г. Бёрн-Джонс был сделан баронетом и избран членом Лондонской Королевской Академии, но вскоре затем отказался от этого звания. Умер он 17-го Января 1898 г.

Бёрн-Джонс считается одним из самых видных выразителей нового движения в английском искусстве, именуемого „Прерафаэлитством“, и не только потому, что заимствовал свои сюжеты из романтического мира, „где нет ни времени, ни пространства", ной „потому, что во всех своих произведениях строго придерживался и проводил принципы прерафаэлитов, подобно им, стремясь к искренности и правдивости". Пренебрегая всякими дешевыми эфектами и ухищрениями прежних школ, он старался быть всегда самим собой. И все его произведения составляют одно совершенное, связное и прекрасное целое. Он написал множество самых разнообразных произведений масляными красками, красками темпера и акварели. Не менее велико и число прекрасных этюдов, картин, узоров для росписных окон, мозаик и ковров, исполненных им. Художественные критики обыкновенно отмечают мастерскую технику этого художника, но он был также безукоризненным и изящным рисовальщиком и это чувствуется в мельчайших и тончайших изгибах его фигур, в грандиозных складках драпировок, в верных и изящных движениях.

Во всех его произведениях царила красота линий, совершенно индивидуально им трактованных и не подчиняющихся рутинной форме прежних традиционных композиций. Он умел придать самой простой композиции особенную прелесть ритмичностью поз, изяществом и нежностью движений. В большинстве его произведений возвышенность идей и замысла равна сложности передачи и выполнения, а богатство его воображения выражается в изобилии деталей и символов, которыми он как бы старается иллюстрировать свою концепцию. Бёрн-Джонс заимствовал сюжеты для своих произведений, за редкими исключениями, из мира легендарного, старинных поэм и поэтических сказок. Атмосфера его картин как бы насыщена чарами и волшебством, любовный напиток, очарование и колдовство — существенные явления в этом волшебном царстве, столь отдаленном от нашего будничного мира, и его огромное декоративное дарование давало ему возможность мастерски воплощать в остальных композициях образы и сцены, зародившиеся в его богатой фантазии. Вообще, Бёрн-Джонс занимает совершенно особенное место в истории искусства XIX-го века. Он был всю свою жизнь мечтателем и мистиком, доходившим порою до аскетизма.

Из картин Берн-Джонса здесь воспроизведены „Золотая лестница" (см. № X), „Король Кофетуа и нищая“ (см. № XI) и „Любовь среди развалин" (см. № XII).

Золотая лестница (см. № X)

Картина эта, исполненная в 1897 г., замечательна по красоте лиц, грации их и нежности колорита.

С витой лестницы спускается восемнадцать девушек с музыкальными инструментами в руках.

Картина написана преимущественно серыми тонами, которые оживлены нежными оттенками телесного цвета и яркими цветами, вплетенными в волоса девушек или разбросанными на ступеньках у их ног; введены и другие нежные оттенки в кровельных черепицах и в оперении голубей. С утонченною прелестью передано каждое движение руки и ноги, каждый поворот головы. [14]

Король Кофетуа и нищая (см. №XI)

Этой картине, написанной в 1884 г,., было отведено почетное место на Всемирной Парижской выставке 1889 года, где она возбуждала общее восхищение и вызывала одобрение всех авторитетных знатоков живописи. В картине подчеркнут смысл средневековой легенды о короле и нищей, которую он возвысил до престола; распределение роскошного колорита и многих декоративных деталей обнаруживают чуткость и фантазию художника. Несколько поклонников Бёрн-Джонса совместно приобрели эту картину и подарили ее для Лондонской Национальной галереи.

Любовь среди развалин (см. № XII)

Эта картина — одно из наилучших произведений Бёрн-Джонса. На ней изображены двое влюбленных, сидящих среди развалин старинного города; густая трава пробивается среди этих развалин, ветки плюща и дикого шиповника обвивают упавшие цветы. Молодая девушка склонила голову на плечо своего возлюбленного, она как бы ищет защиты у него от овладевшего ею чувства грусти и скорби при виде этих развалин, так красноречиво, хотя и молча свидетельствующих о бренности всего земного. Выражение грусти и любви на лицах влюбленных, едва уловимый намек на трагедию, разрушившую этот когда-то роскошный город, и ясно выраженная художником идея, что любовь сильнее всего в мире, потому что нации исчезают, королевства гибнут, а любовь остается всё тем же сильным живучим чувством, возрождающимся и среди развалин — все эти разнообразные оттенки чувств, прекрасно переданные в картине, остаются неизгладимо в памяти зрителя, даже тогда, когда подробности картины им давно забыты.

[x]

[xi]

[xii]

БЁРН-ДЖОНС