Страница:Андерсен-Ганзен 1.pdf/433

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


И она пересказала прачкѣ слова городского головы. Маренъ слышала, что онъ говорилъ мальчику, и очень разсердилась на него,—можно-ли говорить такъ съ ребенкомъ о его же собственной матери, да считать всякій ея глотокъ, когда самъ задаешь званый обѣдъ, гдѣ вино будетъ литься рѣкою, и вино-то дорогое, крѣпкое! Небось, сами пьютъ—не считаютъ, и все-таки они не пьяницы, люди достойные, а ты вотъ „пропащая!“

— Такъ онъ и сказалъ тебѣ, сынокъ?—спросила прачка, и губы ея задрожали.—Мать твоя—пропащая! Что-жъ, можетъ быть, онъ и правъ! Но не слѣдовало бы говорить этого ребенку!.. Да, не въ перво̀й терпѣть мнѣ отъ этого семейства!

— Правда, вы, вѣдь, служили еще у родителей головы! Давненько это было, много пудовъ соли съѣдено съ тѣхъ поръ, немудрено, что и пить хочется!—И Маренъ разсмѣялась.—Сегодня у городского головы назначенъ званый обѣдъ; хотѣли было отмѣнить, да ужъ поздно было, все было готово. Я отъ дворника все это узнала. Съ часъ тому назадъ пришло письмо, что младшій братъ головы умеръ въ Копенгагенѣ.

— Умеръ!—проговорила прачка и поблѣднѣла, какъ смерть.

— Что съ вами?—спросила Маренъ.—Неужто вы такъ близко принимаете это къ сердцу? Ахъ, да, вѣдь, вы знавали его!

— Такъ онъ умеръ!.. Лучше, добрѣе его не было человѣка въ свѣтѣ! Не много у Господа Бога такихъ, какъ онъ!—И слезы потекли по ея щекамъ.—О, Господи, голова такъ и кружится! Это оттого, что я выпила всю бутылку! Не слѣдовало бы!.. Мнѣ такъ дурно!

И она схватилась за заборъ.

— Охъ, да вы совсѣмъ больны, матушка!—сказала Маренъ.—Ну, ну, придите же въ себя!.. Нѣтъ, вамъ и взаправду плохо! Сведу-ка я васъ лучше домой!

— А бѣлье-то!

— Ну, я возьмусь за него!.. Держитесь за меня! Мальчуганъ пусть покараулитъ тутъ, пока я вернусь и дополощу. Сущая бездѣлица осталась!

Ноги у прачки подкашивались.

— Я слишкомъ долго стояла въ холодной водѣ! И съ самаго утра у меня не было во рту ни крошки! Лихорадка такъ и бьетъ! Господи Іисусе! Хоть бы до дому-то добраться! Бѣдный мой мальчикъ!

И она заплакала.

Тот же текст в современной орфографии


И она пересказала прачке слова городского головы. Марен слышала, что он говорил мальчику, и очень рассердилась на него, — можно ли говорить так с ребёнком о его же собственной матери, да считать всякий её глоток, когда сам задаёшь званый обед, где вино будет литься рекою, и вино-то дорогое, крепкое! Небось, сами пьют — не считают, и всё-таки они не пьяницы, люди достойные, а ты вот «пропащая!»

— Так он и сказал тебе, сынок? — спросила прачка, и губы её задрожали. — Мать твоя — пропащая! Что ж, может быть, он и прав! Но не следовало бы говорить этого ребёнку!.. Да, не в перво́й терпеть мне от этого семейства!

— Правда, вы, ведь, служили ещё у родителей головы! Давненько это было, много пудов соли съедено с тех пор, немудрено, что и пить хочется! — И Марен рассмеялась. — Сегодня у городского головы назначен званый обед; хотели было отменить, да уж поздно было, всё было готово. Я от дворника всё это узнала. С час тому назад пришло письмо, что младший брат головы умер в Копенгагене.

— Умер! — проговорила прачка и побледнела, как смерть.

— Что с вами? — спросила Марен. — Неужто вы так близко принимаете это к сердцу? Ах, да, ведь, вы знавали его!

— Так он умер!.. Лучше, добрее его не было человека в свете! Немного у Господа Бога таких, как он! — И слёзы потекли по её щекам. — О, Господи, голова так и кружится! Это оттого, что я выпила всю бутылку! Не следовало бы!.. Мне так дурно!

И она схватилась за забор.

— Ох, да вы совсем больны, матушка! — сказала Марен. — Ну, ну, придите же в себя!.. Нет, вам и взаправду плохо! Сведу-ка я вас лучше домой!

— А бельё-то!

— Ну, я возьмусь за него!.. Держитесь за меня! Мальчуган пусть покараулит тут, пока я вернусь и дополощу. Сущая безделица осталась!

Ноги у прачки подкашивались.

— Я слишком долго стояла в холодной воде! И с самого утра у меня не было во рту ни крошки! Лихорадка так и бьёт! Господи Иисусе! Хоть бы до дому-то добраться! Бедный мой мальчик!

И она заплакала.