Страница:Андерсен-Ганзен 2.pdf/381

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


Высокіе-высокіе дома какъ-то ужъ очень близко подступали къ ней; солнышко падало только на одну стѣну, и та была вся залѣплена разными объявленіями и афишами, собиравшими передъ собою толпы народа. Мимо проѣзжали экипажи всѣхъ сортовъ—и тяжелые, и легкіе. Омнибусы, эти переполненные людьми движущіеся дома, мчались по мостовой, верховые стремились обогнать ихъ, тележки и фіакры добивались того же.

— Ахъ, да скоро-ли,—волновалась Дріада—и эти высокіе дома, обступающіе площадь, догадаются сдвинуться съ мѣста, измѣнятъ очертанія, какъ облака, и дадутъ мнѣ заглянуть въ самое сердце Парижа, дадутъ мнѣ весь охватить его взоромъ! Пусть покажется мнѣ соборъ Богоматери, Вандомская колонна и то чудо свѣта, которое вызвало и вызываетъ сюда эти толпы иностранцевъ!

Но дома и не думали двигаться съ мѣста.

Вечеръ еще не насталъ, а на площади уже зажглись фонари, въ магазинахъ заблестѣли газовые рожки, бросая яркій отблескъ на вѣтви дерева,—словно опять взошло красное солнышко! На небѣ проглянули звѣздочки, тѣ самыя, которыя Дріада видѣла у себя на родинѣ; ей даже показалось, что на нее повѣяло воздухомъ оттуда—чистымъ, мягкимъ воздухомъ полей. И Дріада точно воспрянула духомъ, силы ея какъ будто удвоились, сила зрѣнія сообщилась каждому листочку дерева, каждый корешокъ какъ будто обрѣлъ чувствительность. Она чувствовала на себѣ ласковые взгляды, внимала говору, звукамъ, любовалась всѣмъ этимъ блескомъ и пестротою!..

Изъ боковой улицы доносились до нея звуки духовыхъ инструментовъ и плясовые мотивы шарманокъ, призывавшіе къ танцамъ, къ веселью, къ наслажденію жизнью!

Подъ эту музыку должны были бы, кажется, заплясать всѣ люди, лошади, кареты, деревья и дома! Опьяняющее чувство радости охватило Дріаду.

— Какъ хорошо здѣсь! Какъ я счастлива!—ликовала она.—Я въ Парижѣ!

Слѣдующій день, и слѣдующая ночь, и послѣдующіе затѣмъ день и ночь не принесли съ собою Дріадѣ ничего новаго: вокругъ то же зрѣлище, то же движеніе, та же пестрая, разнообразная и вмѣстѣ съ тѣмъ однообразная жизнь!

„Теперь я знаю тутъ, на площади, каждое дерево, каждый цвѣтокъ, каждый домъ, каждый балконъ и магазинъ! Меня за-


Тот же текст в современной орфографии


Высокие-высокие дома как-то уж очень близко подступали к ней; солнышко падало только на одну стену, и та была вся залеплена разными объявлениями и афишами, собиравшими перед собою толпы народа. Мимо проезжали экипажи всех сортов — и тяжёлые, и лёгкие. Омнибусы, эти переполненные людьми движущиеся дома, мчались по мостовой, верховые стремились обогнать их, тележки и фиакры добивались того же.

— Ах, да скоро ли, — волновалась Дриада — и эти высокие дома, обступающие площадь, догадаются сдвинуться с места, изменят очертания, как облака, и дадут мне заглянуть в самое сердце Парижа, дадут мне весь охватить его взором! Пусть покажется мне собор Богоматери, Вандомская колонна и то чудо света, которое вызвало и вызывает сюда эти толпы иностранцев!

Но дома и не думали двигаться с места.

Вечер ещё не настал, а на площади уже зажглись фонари, в магазинах заблестели газовые рожки, бросая яркий отблеск на ветви дерева, — словно опять взошло красное солнышко! На небе проглянули звёздочки, те самые, которые Дриада видела у себя на родине; ей даже показалось, что на неё повеяло воздухом оттуда — чистым, мягким воздухом полей. И Дриада точно воспрянула духом, силы её как будто удвоились, сила зрения сообщилась каждому листочку дерева, каждый корешок как будто обрёл чувствительность. Она чувствовала на себе ласковые взгляды, внимала говору, звукам, любовалась всем этим блеском и пестротою!..

Из боковой улицы доносились до неё звуки духовых инструментов и плясовые мотивы шарманок, призывавшие к танцам, к веселью, к наслаждению жизнью!

Под эту музыку должны были бы, кажется, заплясать все люди, лошади, кареты, деревья и дома! Опьяняющее чувство радости охватило Дриаду.

— Как хорошо здесь! Как я счастлива! — ликовала она. — Я в Париже!

Следующий день, и следующая ночь, и последующие затем день и ночь не принесли с собою Дриаде ничего нового: вокруг то же зрелище, то же движение, та же пёстрая, разнообразная и вместе с тем однообразная жизнь!

«Теперь я знаю тут, на площади, каждое дерево, каждый цветок, каждый дом, каждый балкон и магазин! Меня за-