Страница:Андерсен-Ганзен 2.pdf/445

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

самой Америки, по песчанымъ мелямъ, по морскому илу, скалистому грунту, сквозь чащу водяныхъ растеній, черезъ цѣлые лѣса коралловъ. Тутъ, въ глубинѣ, теченія встрѣчаются, образовываются водовороты, кишатъ несмѣтными стаями рыбы; ихъ тутъ больше, чѣмъ птицъ въ поднебесьи во время перелета. Движеніе, плескъ, гулъ, шумъ… Отголосокъ этого шума слышится еще внутри большихъ пустыхъ раковинъ, если приложить ихъ къ уху.

— Вонъ онъ лежитъ!—сказали большія рыбы, а за ними и маленькая, которая первая пустилась на развѣдки. Онѣ увидали кабель, начало и конецъ котораго терялись изъ вида.

Губки, полипы и горгоны колыхались на днѣ, опускались и наклонялись надъ кабелемъ, такъ что онъ то совсѣмъ скрывался подъ ними, то опять показывался. Морскіе ежи, слизняки и червяки тоже копошились около него; исполинскіе пауки, носившіе на себѣ цѣлые поселки паразитовъ, шагали вдоль по кабелю. Темно-голубыя морскія колбасы, или какъ тамъ зовутъ тѣхъ гадовъ, что ѣдятъ всѣмъ своимъ тѣломъ, лежали смирно и словно принюхивались къ новому созданію, лежавшему на днѣ моря. Камбала и треска перевертывались въ водѣ съ боку на бокъ, чтобы слышать на всѣ стороны. Морскія звѣзды, которыя вѣчно зарываются въ илъ, выставляя наружу только два длинныхъ хоботка съ глазами, лежали и таращили глаза въ ожиданіи, что́ выйдетъ изъ всей этой кутерьмы.

Кабель лежалъ недвижимо, но внутри его кипѣла жизнь, работали мысли,—онъ, вѣдь, былъ проводникомъ человѣческихъ мыслей!

— Хитритъ онъ!—сказалъ китъ.—Пожалуй, возьметъ, да и хлестнетъ меня въ животъ, а это мое самое больное мѣсто!

— Надо пощупать его!—сказалъ полипъ.—У меня длинныя руки, гибкіе пальцы! Я уже трогалъ его слегка, а теперь возьмусь покрѣпче!—И онъ протянулъ свои гибкія длиннѣйшія руки къ кабелю и обвилъ его.

— Чешуи на немъ нѣтъ!—заявилъ полипъ.—И кожи нѣтъ! Онъ врядъ-ли рождаетъ живыхъ дѣтенышей!

Морской угорь растянулся рядомъ съ кабелемъ и вытянулся какъ только могъ.

— Нѣтъ, эта штука длиннѣе меня!—сказалъ онъ.—Ну, да не въ одной длинѣ дѣло, надо тоже имѣть и кожу, и желудокъ, и гибкость!

Молодой силачъ-китъ погрузился чуть не на самое дно; такъ глубоко онъ еще никогда не погружался.


Тот же текст в современной орфографии

самой Америки, по песчаным мелям, по морскому илу, скалистому грунту, сквозь чащу водяных растений, через целые леса кораллов. Тут, в глубине, течения встречаются, образовываются водовороты, кишат несметными стаями рыбы; их тут больше, чем птиц в поднебесьи во время перелёта. Движение, плеск, гул, шум… Отголосок этого шума слышится ещё внутри больших пустых раковин, если приложить их к уху.

— Вон он лежит! — сказали большие рыбы, а за ними и маленькая, которая первая пустилась на разведки. Они увидали кабель, начало и конец которого терялись из вида.

Губки, полипы и горгоны колыхались на дне, опускались и наклонялись над кабелем, так что он то совсем скрывался под ними, то опять показывался. Морские ежи, слизняки и червяки тоже копошились около него; исполинские пауки, носившие на себе целые посёлки паразитов, шагали вдоль по кабелю. Тёмно-голубые морские колбасы, или как там зовут тех гадов, что едят всем своим телом, лежали смирно и словно принюхивались к новому созданию, лежавшему на дне моря. Камбала и треска перевёртывались в воде с боку на бок, чтобы слышать на все стороны. Морские звёзды, которые вечно зарываются в ил, выставляя наружу только два длинных хоботка с глазами, лежали и таращили глаза в ожидании, что выйдет из всей этой кутерьмы.

Кабель лежал недвижимо, но внутри его кипела жизнь, работали мысли, — он, ведь, был проводником человеческих мыслей!

— Хитрит он! — сказал кит. — Пожалуй, возьмёт, да и хлестнёт меня в живот, а это моё самое больное место!

— Надо пощупать его! — сказал полип. — У меня длинные руки, гибкие пальцы! Я уже трогал его слегка, а теперь возьмусь покрепче! — И он протянул свои гибкие длиннейшие руки к кабелю и обвил его.

— Чешуи на нём нет! — заявил полип. — И кожи нет! Он вряд ли рождает живых детёнышей!

Морской угорь растянулся рядом с кабелем и вытянулся как только мог.

— Нет, эта штука длиннее меня! — сказал он. — Ну, да не в одной длине дело, надо тоже иметь и кожу, и желудок, и гибкость!

Молодой силач-кит погрузился чуть не на самое дно; так глубоко он ещё никогда не погружался.