Страница:Андерсен-Ганзен 2.pdf/496

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

вые цвѣточки, а съ ними и сорныя травы, какъ, напримѣръ, можно обозвать крапиву, хотя о ней такъ прекрасно сказано въ псалмѣ:

„Хотя бы всѣхъ земныхъ царей
Со всѣхъ концовъ земли созвать,
То все же властью имъ своей
Листка крапивы не создать!“[1]

Въ господскомъ саду было поэтому много работы не только самому садовнику и его ученикамъ, но и Оле и Кирстинѣ.

— Ну, и работа!—говорили они.—Только что мы выполемъ и вычистимъ всѣ дорожки—ихъ опять затопчутъ! Гости-то, вѣдь, у господъ не переводятся! И во что это обходится имъ! Ну да и то сказать—куда-жъ имъ деньги-то дѣвать?

— Да, мудрено распредѣлено все на свѣтѣ!—сказалъ Оле.—Всѣ мы дѣти одного Отца-Господа, говоритъ священникъ, откуда же такая разница?

— Пошла она съ грѣхопаденія!—говорила Кирстина.

Объ этомъ же зашелъ у нихъ разговоръ и вечеромъ, когда „сидень“ лежалъ и читалъ свои сказки. Отъ нужды и тяжелаго труда огрубѣли не только руки, но и сердце и мысли бѣдняковъ; они не могли переварить своей бѣдности, не могли взять въ толкъ ея причинъ и, говоря о томъ, раздражались все больше и больше.

— Одни живутъ въ довольствѣ и въ счастьи, другіе вѣкъ свой должны мыкать горе! И съ какой стати намъ платиться за непослушаніе и любопытство нашихъ прародителей! Мы бы на ихъ мѣстѣ ничего такого не сдѣлали!

— Сдѣлали бы!—сказалъ вдругъ „сидень“.—Вотъ тутъ въ книжкѣ все сказано!

— Что тамъ сказано?—спросили родители.

И Гансъ прочелъ имъ старую сказку о дровосѣкѣ и его женѣ. Они тоже бранили Адама и Еву за ихъ любопытство, ставшее виною людского несчастья, а въ это время мимо какъ-разъ проходилъ король той страны. „Идите за мною!“ сказалъ онъ. „Вы будете жить не хуже меня; на столъ вамъ будутъ подавать по семи блюдъ, да еще одно сверхъ того, но на него вы можете только смотрѣть. Сто́итъ же вамъ дотронуться до этой

  1. Изъ псалма епископа Томаса Кинго (1634—1703). Примѣч. перев.
Тот же текст в современной орфографии

вые цветочки, а с ними и сорные травы, как, например, можно обозвать крапиву, хотя о ней так прекрасно сказано в псалме:

„Хотя бы всех земных царей
Со всех концов земли созвать,
То всё же властью им своей
Листка крапивы не создать!“[1]

В господском саду было поэтому много работы не только самому садовнику и его ученикам, но и Оле и Кирстине.

— Ну, и работа! — говорили они. — Только что мы выполем и вычистим все дорожки — их опять затопчут! Гости-то, ведь, у господ не переводятся! И во что это обходится им! Ну да и то сказать — куда ж им деньги-то девать?

— Да, мудрено распределено всё на свете! — сказал Оле. — Все мы дети одного Отца-Господа, говорит священник, откуда же такая разница?

— Пошла она с грехопадения! — говорила Кирстина.

Об этом же зашёл у них разговор и вечером, когда «сидень» лежал и читал свои сказки. От нужды и тяжёлого труда огрубели не только руки, но и сердце и мысли бедняков; они не могли переварить своей бедности, не могли взять в толк её причин и, говоря о том, раздражались всё больше и больше.

— Одни живут в довольстве и в счастье, другие век свой должны мыкать горе! И с какой стати нам платиться за непослушание и любопытство наших прародителей! Мы бы на их месте ничего такого не сделали!

— Сделали бы! — сказал вдруг «сидень». — Вот тут в книжке всё сказано!

— Что там сказано? — спросили родители.

И Ганс прочёл им старую сказку о дровосеке и его жене. Они тоже бранили Адама и Еву за их любопытство, ставшее виною людского несчастья, а в это время мимо как раз проходил король той страны. «Идите за мною!» сказал он. «Вы будете жить не хуже меня; на стол вам будут подавать по семи блюд, да ещё одно сверх того, но на него вы можете только смотреть. Сто́ит же вам дотронуться до этой

  1. Из псалма епископа Томаса Кинго (1634—1703). Примеч. перев.