— Нравится, нравится? — спрашивала она, вся дрожа.
— Ѣдетъ хорошо, — апатично согласилась Катерина.—Только куда же она это ѣдетъ?
— Какъ куда? Вотъ тутъ все и будетъ ѣздить по кругу. Это, вѣдь, очень трудно.
— Разъ трудно, чего жъ она, дурная, ѣдетъ?
— Ахъ, какая ты, ей-Богу, странная! Разъ было бы легко, никому и неинтересно. Неужели тебѣ не нравится? Ну, вотъ сейчасъ уже другой номеръ—музыкальные клоуны. Это ужъ тебѣ понравится! Смотри, на чемъ онъ играетъ: обыкновенныя сковородки, а онъ по нимъ палочками бьетъ, и выходитъ мотивъ. А это! Смотри-ка, смотри! Метла, обыкновенная метла, на ней бычачій пузырь, струна, и онъ играетъ. Видишь, совсѣмъ какъ скрипка.
— Да на скрипкѣ-то оно, пожалуй, лучше бы вышло,—съ сомнѣніемъ сказала Катерина.
— Такъ то же скрипка,—пойми ты. На скрипкѣ не штука сыграть! А на этомъ трудно. Ну, ты подумай: кто же на метлѣ будетъ играть?
— То-то же я и говорю, что не стоитъ,—лѣниво сказала Катерина, обращая глаза къ потолку:—Это что жъ тамъ такое за веревки понакручены?
— А это будутъ летающіе люди. Съ одной трапеціи на другую будутъ перелетать. Замѣчательно интересно!
Это была неблагодарная задача: Катерина тлѣла и дымила, какъ сырое полѣно, а Маруся дула на это полѣно во всю силу своихъ слабыхъ легкихъ, стараясь раздуть священный огонь удивленія и восторга.
— Ну, вотъ ты посмотри, вотъ эти акробаты… Одинъ вспрыгнулъ другому на плечи, перекувырнулся въ воздухѣ и попалъ на плечи третьему. Вѣдь, это же
— Нравится, нравится? — спрашивала она, вся дрожа.
— Едет хорошо, — апатично согласилась Катерина. — Только куда же она это едет?
— Как куда? Вот тут всё и будет ездить по кругу. Это ведь очень трудно.
— Раз трудно, чего ж она, дурная, едет?
— Ах, какая ты, ей-богу, странная! Раз было бы легко, никому и не интересно. Неужели тебе не нравится? Ну, вот сейчас уже другой номер — музыкальные клоуны. Это уж тебе понравится! Смотри, на чём он играет: обыкновенные сковородки, а он по ним палочками бьёт, и выходит мотив. А это! Смотри-ка, смотри! Метла, обыкновенная метла, на ней бычачий пузырь, струна, и он играет. Видишь, совсем как скрипка.
— Да на скрипке-то оно, пожалуй, лучше бы вышло, — с сомнением сказала Катерина.
— Так то же скрипка, пойми ты. На скрипке не штука сыграть! А на этом трудно. Ну, ты подумай: кто же на метле будет играть?
— То-то же я и говорю, что не стоит, — лениво сказала Катерина, обращая глаза к потолку. — Это что ж там такое за верёвки понакручены?
— А это будут летающие люди. С одной трапеции на другую будут перелетать. Замечательно интересно!
Это была неблагодарная задача: Катерина тлела и дымила, как сырое полено, а Маруся дула на это полено во всю силу своих слабых легких, стараясь раздуть священный огонь удивления и восторга.
— Ну, вот ты посмотри, вот эти акробаты… Один вспрыгнул другому на плечи, перекувырнулся в воздухе и попал на плечи третьему. Ведь это же
