тиранъ, звѣрь и то нельзя такъ говорить о родномъ отцѣ!..
— Онъ не былъ ни тираномъ ни звѣремъ.
— Въ такомъ случаѣ, вы были скверной дѣвчонкой?
— А вотъ я вамъ разскажу о своемъ отцѣ, тогда и судите.
Въ будніе дни отецъ все время былъ на службѣ, и домой являлся только вечеромъ, усталый, думающій лишь о постели.
Но передъ праздниками, дня за два до Рождества, занятія у нихъ прекращались, и отецъ являлся домой часовъ въ двѣнадцать дня — до 28 декабря.
Надѣвалъ халатъ и принимался бродить по всѣмъ комнатамъ.
— Мариша! — вдругъ раздавался его тонкій не по росту и сложенію голосъ. — Почему это тутъ въ углу валяется бумажка?!
— Не знаю, баринъ…
— Ахъ, такъ-съ. Вы не знаете? Интересно, кто же долженъ знать? На чьей это обязанности лежитъ: градского головы, брандмейстера или мѣщанскаго старосты? Значитъ, — я долженъ убрать эту бумажку, да? Я у васъ служу, да? Вы платите мнѣ жалованье?
— Поѣхалъ, — слышался изъ другой комнаты голосъ старшей сестры.
До чуткаго слуха отца долетало это слово.
— Ахъ, по вашему я „поѣхалъ“,— бросался онъ въ ту комнату, гдѣ сестра переписывала ноты. Такъ-съ. Это вы говорите отцу вашему, или водовозу Никитѣ? Тебя кто кормитъ, кто поитъ, кто обуваетъ? Принцъ монакскій, градской голова, или брандмейстеръ? Ты что думаешь, что если учишься музыкѣ, такъ выше всѣхъ? Отца можешь съ грязью смѣшивать?
тиран, зверь — и то нельзя так говорить о родном отце!..
— Он не был ни тираном, ни зверем.
— В таком случае, вы были скверной девчонкой?
— А вот я вам расскажу о своем отце, тогда и судите.
В будние дни отец всё время был на службе, и домой являлся только вечером, усталый, думающий лишь о постели.
Но перед праздниками, дня за два до Рождества, занятия у них прекращались, и отец являлся домой часов в двенадцать дня — до 28 декабря.
Надевал халат и принимался бродить по всем комнатам.
— Мариша! — вдруг раздавался его тонкий не по росту и сложению голос. — Почему это тут в углу валяется бумажка?!
— Не знаю, барин…
— Ах так-с. Вы не знаете? Интересно, кто же должен знать? На чьей это обязанности лежит: градского головы, брандмейстера или мещанского старосты? Значит, — я должен убрать эту бумажку, да? Я у вас служу, да? Вы платите мне жалованье?
— Поехал, — слышался из другой комнаты голос старшей сестры.
До чуткаго слуха отца долетало это слово.
— Ах, по-вашему, я «поехал», — бросался он в ту комнату, где сестра переписывала ноты. — Так-с. Это вы говорите отцу вашему, или водовозу Никите? Тебя кто кормит, кто поит, кто обувает? Принц монакский, градской голова, или брандмейстер? Ты что думаешь, что если учишься музыке, так выше всех? Отца можешь с грязью смешивать?
