Страница:Гадмер. Уральские легенды. 1915.pdf/29

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


больше не увидимся съ тобой!—говорилъ онъ прерывающимся отъ слезъ голосомъ.

Въ глазахъ умной птицы тоже засвѣтилось что-то, похожее на слезы. Она какъ-будто понимала, что жизнь никогда еще не казалась царевичу такой прекрасной, и никогда желаніе жить не было въ немъ такъ сильно, какъ въ эту тяжелую минуту…

Грустно и безнадежно, точно звонъ погребальнаго колокола, прозвучалъ прощальный привѣтъ ворона:

— Прощай! прощай!—каркнулъ онъ царевичу и, взмахнувъ крыльями, полетѣлъ прочь.

Пока онъ не скрылся изъ виду, царевичъ стоялъ у окна и смотрѣлъ ему вслѣдъ. По щекамъ его катились крупныя слезы.

— Ну, что же? долго ты будешь раздумывать?—поднимаясь въ башню, крикнулъ горный духъ.—Какой же дашь ты мнѣ отвѣтъ?

— Все тотъ же,—отвѣтилъ царевичъ:—я рѣшилъ умереть.

— Это послѣднее твое слово?

— Послѣднее.

Разгнѣванный духъ смялъ царевича своей могучей рукой и изъ окна башни швырнулъ его въ самую средину Нейвы. Рѣка въ ужасѣ метнулась въ сторону и отодвинулась отъ башни; а башня печально поникла головой и склонилась на бокъ, видя такую ужасную смерть царевича.

Хотѣлъ было горный духъ уничтожить и башню, да передумалъ, какъ и въ первый разъ, когда намѣревался разрушить ее, и только насмѣшливо сказалъ ей:

— Стой и напоминай людямъ, что я сдѣлалъ съ царевичемъ за его любовь къ нимъ.

„Нѣтъ, я буду напоминать людямъ только о томъ, какъ любилъ ихъ царевичъ, и какъ горячо желалъ онъ, чтобы и они любили другъ друга“, про себя подумала башня.

Хорошо, что горный духъ не угадалъ ея отвѣта, а то не сдобровать бы ей: камня на камнѣ не оставилъ бы отъ нея.

И она стоитъ невредимо и по сію пору, не то пригорюнившись, не то задумавшись надъ чѣмъ-то.

Донесъ ли воронъ ввѣренное ему по-

Тот же текст в современной орфографии

больше не увидимся с тобой! — говорил он прерывающимся от слез голосом.

В глазах умной птицы тоже засветилось что-то, похожее на слезы. Она как будто понимала, что жизнь никогда еще не казалась царевичу такой прекрасной, и никогда желание жить не было в нём так сильно, как в эту тяжелую минуту…

Грустно и безнадежно, точно звон погребального колокола, прозвучал прощальный привет ворона:

— Прощай! прощай! — каркнул он царевичу и, взмахнув крыльями, полетел прочь.

Пока он не скрылся из виду, царевич стоял у окна и смотрел ему вслед. По щекам его катились крупные слезы.

— Ну, что же? долго ты будешь раздумывать? — поднимаясь в башню, крикнул горный дух. — Какой же дашь ты мне ответ?

— Всё тот же, — ответил царевич: — я решил умереть.

— Это последнее твое слово?

— Последнее.

Разгневанный дух смял царевича своей могучей рукой и из окна башни швырнул его в самую средину Нейвы. Река в ужасе метнулась в сторону и отодвинулась от башни; а башня печально поникла головой и склонилась на бок, видя такую ужасную смерть царевича.

Хотел было горный дух уничтожить и башню, да передумал, как и в первый раз, когда намеревался разрушить ее, и только насмешливо сказал ей:

— Стой и напоминай людям, что я сделал с царевичем за его любовь к ним.

«Нет, я буду напоминать людям только о том, как любил их царевич, и как горячо желал он, чтобы и они любили друг друга», про себя подумала башня.

Хорошо, что горный дух не угадал её ответа, а то не сдобровать бы ей: камня на камне не оставил бы от неё.

И она стоит невредимо и по сию пору, не то пригорюнившись, не то задумавшись над чем-то.

Донес ли ворон вверенное ему по-