За нимъ-то онъ послалъ тебя, владыко.
Всё на меня — и Русь, и Польша — смотритъ.
Признай теперь я сыномъ Іоанна
Царевича — ему удастся есё;
А не признай — все словно въ воду канетъ.
Вотъ почему: кто и когда повѣритъ,
Чтобы, какъ я, обиженная мать
Отъ подлиннаго сына отреклася,
Съ убійцею семейнымъ по согласью?
Скажу другое слово — цѣлый міръ
Отступитъ отъ обманщика. Не правда ль?
Вотъ это слово вамъ теперь и нужно —
И услужить могу я Годунову.
Нѣтъ, не царю, а царствію всему:
Ты отъ войны спасла бы государство
Правдивымъ словомъ. Ты сама, царица,
Не можешь въ смерти сына твоего,
По совѣсти и чести, сомнѣваться.
Я плакала объ немъ шестнадцать лѣтъ,
А мёртвымъ не видала; да и въ смерти
Его затѣмъ лишь только убѣдилась,
Что всѣ сказали, что мнѣ было тяжко.
Теперь — молвѣ всеобщей, да и сердцу
Я вѣрю, что мой сынъ не умиралъ.
Сомнѣніемъ заблудшимся не должно
Переступать прямыхъ путей Господнихъ.
Но, если бъ я подъ сердцемъ не носила
Его, теперь подъ сердцемъ мщенье носитъ
Его же. Я того усыновляю,
Кого мнѣ возродили небеса.
Несчастная! Ты съ сильнымъ не борися!
Его рука, ты знаешь, далека:
Въ обители достанетъ.
Пусть убьётъ:
Мой голосъ, вѣдь, не то, чтобъ изъ темницы —
Изъ-за могилы будетъ слышенъ міромъ.
Въ ту и въ другую онъ повергнуть можетъ,
Да вотъ чего не можетъ: приказать
Мнѣ говорить по словъ его, и даже
Не сможетъ онъ при хитрости твоей.
Твое, царица, остальное слово?..
По что жь сказать царю и государю?
Пусть на небо надѣется, коль смѣетъ,
И на народъ, коль можетъ!
Помолчи!
Не завершай заранѣй преступленья.
Ты беремя берёшь себѣ на плечи,
Да беремя-то плечи къ земли клонитъ
Сынъ — несомнѣнно! Дальніе края
И дикія пустыни возмутились
И за него оружіе подняли;
Полякъ-вельможа, гордый палатинъ,
Рѣшается отдать ему въ супруги
Не дочь свою, а золото литое —
И я одна, я, мать, его отвергну
И буду очевидицей нѣмой,
Какъ вихорь общей радости и счастья
Всю Русь охватитъ въ день вѣнчальный сына?
Онъ сынъ мой — знаю, чувствую и вѣрю!
Хочу повѣрить и берусь за якорь,
Ниспущенный мнѣ съ неба для спасенья.
Онъ, онъ идётъ — идётъ вооружонно
Спасти меня и отомстить врагу!
Я слышу звуки громкихъ трубъ и бубновъ!
Сбирайтеся отъ сѣвера и юга,
Изъ всѣхъ степей, изъ вѣковыхъ лѣсовъ,
Всѣ языки, державному на встрѣчу,
По всѣмъ путямъ! Сѣдлайте и коня,
Взнуздайте и оленя и верблюда!
Какъ волны моря, слейтесь отовсюду
Безчисленно подъ царскую хоругвь!
О, для чего же здѣсь съ тоской-печалью —
А имъ конца и мѣры нѣтъ — я гибну?
Ты, солнце вѣковѣчное! ты ходишь
Кругомъ земли — снеси мои желанья!
Ты, воздухъ, необъятный и летучій,
Вѣй на него моимъ благословеньемъ!
Опричь молитвъ и скорби, ничего
Нѣтъ у меня. Изъ глубины душевной
Ихъ окрылённо шлю я въ выси неба,
Чтобъ воинствомъ помощнымъ низойти!
Ко моему возлюбленному сыну.
Хотя писатель, имя котораго стоитъ въ заголовкѣ этой біографіи, написалъ всего одну драму, но она замѣчательна настолько, что не можетъ быть обойдена въ исторіи нѣмецкой литературы.
Іоганнъ Антонъ Лейзевицъ родился 9-го мая 1752 года въ Ганноверѣ. Онъ былъ сыномъ зажиточнаго виноторговца и потому
