Перед нами стихотворенія двухъ писателей, пользующихся обширной извѣстностью, хотя ни о томъ, ни о другомъ критика до сихъ поръ не произнесла своего суда, и оба они, такъ сказать, еще ждутъ толковой оцѣнки своихъ произведеній. Причины такого отношенія къ обоимъ этимъ писателямъ различны на столько же, на сколько различны или, лучше сказать, діаметрально-противуположны между собой сами эти писатели. Характеръ таланта, направленія, кругъ идей, служенію которыхъ они посвящаютъ свою дѣятельность, интересы, останавливающіе на себѣ ихъ вниманіе, способъ отношенія ихъ къ внѣшнему міру и къ своему сознанію, форма выраженія и самый языкъ — все въ нихъ до того противоположно, что еслибъ кто нибудь подробно опредѣлилъ всѣ эти разности и выяснилъ основанія такихъ различій, то могла бы выдти критическая статья, которая подошла бы очень близко къ опредѣленію какъ судьбы русской поэзіи въ наше время, вообще, так и тѣхъ причинъ, почему къ русскимъ писателямъ и поэтамъ, говоря вообще, переросшимъ то состояніе, когда къ нимъ прилагалась мѣрка эстетической оцѣнки, до сихъ поръ еще не приложима строго-реальная критика. Эта критика прежде всего требуетъ, чтобы вдохновеніе писателя стояло въ уровень съ послѣдними выводами науки, съ послѣднимъ словомъ высшаго развитія, насколько оно выяснилось въ наше время; только съ точки зрѣнія такой критики будетъ понятно, почему красоты и достоинства поэтовъ, витающихъ въ сферѣ отвлеченныхъ идеаловъ (однимъ изъ такихъ мы считаемъ А. К. Толстаго) изчезаютъ безслѣдно отъ требованій, предъявляемыхъ этой критикой, и почему поэты-выразители жизни и идей, возбуждающихъ вниманіе современнаго образованнаго міра, все-таки нуждаются, чтобы строгая критика, относясь къ нимъ, не забывала и смягчающихъ обстоятельствъ. Разумѣется, въ коротенькомъ библіографическомъ очеркѣ мы можемъ только слегка намѣтить всѣ эти вопросы, не вдаваясь въ особенныя частности для ихъ разрѣшенія но намъ кажется, что самая постановка такого рода нашей рецензіи будетъ небезполезна для правильной оцѣнки двухъ писателей, о которыхъ мы начали говорить.
Мы уже замѣтили, что причины, почему ни о графѣ А. К. Толстомъ, ни о г. Минаевѣ не было до сихъ поръ въ журналистикѣ толковыхъ отзывовъ, различны. А. К. Толстой еще впервые собралъ свои стихотворенія. Съ музой его, до появленія «Смерти Грознаго» публика была вообще мало знакома, а это зависѣло отъ того, что авторъ, поставленный благопріятными обстоятельствами въ исключительныя условія, повидимому, никогда не имѣлъ необходимости извлекать изъ своего творческаго труда матеріяльной поддержки для своего существованія, и работая преимущественно какъ диллетантъ, помѣщалъ только изрѣдка свои стихотворенія въ томъ или другомъ журналѣ, которому въ извѣстное время сочувствовалъ: такимъ журналомъ для него нѣкогда былъ «Современникъ», теперь сталъ «Русскій Вѣстникъ»[1]. Поэтому, до появленія «Смерти Грознаго» стихотворенія А. К. Толстаго были извѣстны чуть не однимъ только пишущимъ, которые давно оцѣнили свѣжесть, образной языкъ и чисто русскій, народный складъ его произведеній. Извѣстность, болѣе распространенная, А. К. Толстаго началась только со «Смерти Грознаго», которая, какъ знаютъ читатели, имѣла значительный успѣхъ, но успѣхъ этотъ такого рода, что по нашему мнѣнію ему нельзя придавать особеннаго значенія. Извѣстно, что эта драма, или, если хотите, трагедія обязана своимъ успѣхомъ не внутреннимъ литературнымъ достоинствамъ и художественнымъ красотамъ, не глубинѣ идей, положенной въ ея основу, не мастерскому и полному воспроизведенію жизни, а тому случайному настроенію, которое овладѣло за послѣднее время русскою публикою. Настроеніе это было до того во-
- ↑ Въ этомъ же журналѣ помѣщенъ и романъ А. К. Толстаго «Князь Серебряный», произведеніе очень посредственное.
Перед нами стихотворения двух писателей, пользующихся обширной известностью, хотя ни о том, ни о другом критика до сих пор не произнесла своего суда, и оба они, так сказать, ещё ждут толковой оценки своих произведений. Причины такого отношения к обоим этим писателям различны настолько же, насколько различны или, лучше сказать, диаметрально-противоположны между собой сами эти писатели. Характер таланта, направления, круг идей, служению которых они посвящают свою деятельность, интересы, останавливающие на себе их внимание, способ отношения их к внешнему миру и к своему сознанию, форма выражения и самый язык — всё в них до того противоположно, что если б кто-нибудь подробно определил все эти разности и выяснил основания таких различий, то могла бы выйти критическая статья, которая подошла бы очень близко к определению как судьбы русской поэзии в наше время вообще, так и тех причин, почему к русским писателям и поэтам, говоря вообще, переросшим то состояние, когда к ним прилагалась мерка эстетической оценки, до сих пор ещё не приложима строго-реальная критика. Эта критика прежде всего требует, чтобы вдохновение писателя стояло в уровень с последними выводами науки, с последним словом высшего развития, насколько оно выяснилось в наше время; только с точки зрения такой критики будет понятно, почему красоты и достоинства поэтов, витающих в сфере отвлечённых идеалов (одним из таких мы считаем А. К. Толстого) исчезают бесследно от требований, предъявляемых этой критикой, и почему поэты — выразители жизни и идей, возбуждающих внимание современного образованного мира, всё-таки нуждаются, чтобы строгая критика, относясь к ним, не забывала и смягчающих обстоятельств. Разумеется, в коротеньком библиографическом очерке мы можем только слегка наметить все эти вопросы, не вдаваясь в особенные частности для их разрешения, но нам кажется, что самая постановка такого рода нашей рецензии будет небесполезна для правильной оценки двух писателей, о которых мы начали говорить.
Мы уже заметили, что причины, почему ни о графе А. К. Толстом, ни о г. Минаеве не было до сих пор в журналистике толковых отзывов, различны. А. К. Толстой ещё впервые собрал свои стихотворения. С музой его до появления «Смерти Грозного» публика была вообще мало знакома, а это зависело от того, что автор, поставленный благоприятными обстоятельствами в исключительные условия, по-видимому, никогда не имел необходимости извлекать из своего творческого труда материальной поддержки для своего существования, и работая преимущественно как дилетант, помещал только изредка свои стихотворения в том или другом журнале, которому в известное время сочувствовал: таким журналом для него некогда был «Современник», теперь стал «Русский Вестник»[1]. Поэтому, до появления «Смерти Грозного» стихотворения А. К. Толстого были известны чуть не одним только пишущим, которые давно оценили свежесть, образный язык и чисто русский, народный склад его произведений. Известность более распространённая А. К. Толстого началась только со «Смерти Грозного», которая, как знают читатели, имела значительный успех, но успех этот такого рода, что, по нашему мнению, ему нельзя придавать особенного значения. Известно, что эта драма, или, если хотите, трагедия обязана своим успехом не внутренним литературным достоинствам и художественным красотам, не глубине идей, положенной в ее основу, не мастерскому и полному воспроизведению жизни, а тому случайному настроению, которое овладело за последнее время русскою публикою. Настроение это было до того во-
- ↑ В этом же журнале помещён и роман А. К. Толстого «Князь Серебряный», произведение очень посредственное.
