ещё до сихъ поръ, когда случался недостатокъ въ спичкахъ. Хозяйка разсказывала мнѣ о временахъ своей матери, когда спички были еще очень дороги, и раннимъ утромъ можно было видѣть старую бабушку, сидѣвшую полуодѣтой на порогѣ своего дома; межъ ногъ она держала горшокъ съ горячимъ пепломъ, который она раздувала для всѣхъ, кому нужно было достать огонь.
Совсѣмъ уже поздно добрая женщина отправилась на берегъ рѣки къ лодкѣ съ большой охапкой травы, которой она думала покормить свою больную корову, а я наблюдалъ, какъ она гребла по молчаливой рѣкѣ въ таинственныхъ полуночныхъ сумеркахъ.
Деревня не спала. Изъ многихъ бань шелъ дымъ. Въ деревнѣ нѣсколько бань, и каждой пользуются двѣ-три семьи сообща. Старики и больные парились въ этихъ жарко натопленныхъ баняхъ. Я видѣлъ, какъ изъ одной выскочилъ мужчина совсѣмъ нагой и вновь вбѣжалъ туда — вѣроятно, выгналъ его ѣдкій дымъ. Знаетъ ли читатель, что такое черная баня? Онъ счастливъ въ своемъ невѣдѣніи. Но мужикъ сказалъ бы ему, что попариться часокъ въ этомъ маленькомъ дымномъ и парномъ аду лучше всякаго лѣкарства, особенно, когда одной рукой держишь на головѣ двѣнадцать травъ, а другой поливаешь на нихъ горячую воду, такъ чтобъ драгоцѣнная сила ниспадала сверху дождемъ.
Я взобрался на обрывъ и пошелъ отъ деревни вдоль по опушкѣ лѣса; издалека доносилось странное тоскливое пѣніе дѣвушекъ, распѣвающихъ праздничныя пѣсни, и непріятный звукъ гармоники. Полуночное гулянье началось. Веселье и пьянство царило въ деревенскихъ домахъ, гдѣ водка, болѣзнь современной Россіи, замѣстила древніе обычаи и суевѣрія. Но въ тихихъ домахъ и мужчины и женщины съ минуты на минуту ждали видѣнія, подъ покровомъ двѣнадцати лѣсныхъ цвѣтковъ; можетъ быть, они думали, что каждый цвѣтокъ представлялъ символически одного изъ апостоловъ. Въ лѣсу бродили ищущіе счастья, и среди нихъ я, обвѣянный легкой грезой. Сосны бросали унылыя тѣни на мшистую землю, дикія розы горѣли на кустахъ шиповника, и только одно отдаленное пѣніе нарушало нѣмую тишину. Ночь была необыкновенно теплая, и всякій разъ, какъ я останавливался, комары покрывали мои руки и лицо.
Я не рѣшился идти далеко. Опасно даже на короткое разстояніе углубиться въ этотъ лѣсъ, который, не прерываясь, тянется на тысячу верстъ къ востоку: его сѣдыя сосны способны сбить съ дороги путника и зачаровать его. Неожиданно лѣсъ сталъ гуще, деревья прислонились другъ къ другу, плечо къ плечу, подобно сомкнутымъ рядамъ солдатъ, ожидающихъ непріятеля ночью на холмѣ. Такъ плотно стояли деревья, что вѣтви ихъ переплетались между собой, образуя густой покровъ, сквозь который не только теперь, въ полночь, но даже и въ яркій день не могъ проникнуть лучъ свѣта.
Глубоко въ лѣсу въ темнотѣ расцвѣтали цвѣты судьбы, цвѣтокъ счастья. Весь міръ искалъ счастья въ лѣсу въ эту ночь, и если люди не находили его, то не потому, что не было самого цвѣтка, а потому, что глаза ихъ не могли различить его, или потому, что они не прониклись сознаніемъ вмѣстѣ съ Наташей и ея сестрами, что судьба синонимъ счастья.
ещё до сих пор, когда случался недостаток в спичках. Хозяйка рассказывала мне о временах своей матери, когда спички были ещё очень дороги, и ранним утром можно было видеть старую бабушку, сидевшую полуодетой на пороге своего дома; меж ног она держала горшок с горячим пеплом, который она раздувала для всех, кому нужно было достать огонь.
Совсем уже поздно добрая женщина отправилась на берег реки к лодке с большой охапкой травы, которой она думала покормить свою больную корову, а я наблюдал, как она гребла по молчаливой реке в таинственных полуночных сумерках.
Деревня не спала. Из многих бань шёл дым. В деревне несколько бань, и каждой пользуются две-три семьи сообща. Старики и больные парились в этих жарко натопленных банях. Я видел, как из одной выскочил мужчина совсем нагой и вновь вбежал туда — вероятно, выгнал его едкий дым. Знает ли читатель, что такое чёрная баня? Он счастлив в своём неведении. Но мужик сказал бы ему, что попариться часок в этом маленьком дымном и парном аду лучше всякого лекарства, особенно когда одной рукой держишь на голове двенадцать трав, а другой поливаешь на них горячую воду, так чтоб драгоценная сила ниспадала сверху дождём.
Я взобрался на обрыв и пошёл от деревни вдоль по опушке леса; издалека доносилось странное тоскливое пение девушек, распевающих праздничные песни, и неприятный звук гармоники. Полуночное гулянье началось. Веселье и пьянство царило в деревенских домах, где водка, — болезнь современной России, — заместила древние обычаи и суеверия. Но в тихих домах и мужчины и женщины с минуты на минуту ждали видения под покровом двенадцати лесных цветков; может быть, они думали, что каждый цветок представлял символически одного из апостолов. В лесу бродили ищущие счастья, и среди них я, обвеянный лёгкой грёзой. Сосны бросали унылые тени на мшистую землю, дикие розы горели на кустах шиповника, и только одно отдалённое пение нарушало немую тишину. Ночь была необыкновенно тёплая, и всякий раз, как я останавливался, комары покрывали мои руки и лицо.
Я не решился идти далеко. Опасно даже на короткое расстояние углубиться в этот лес, который не прерываясь тянется на тысячу вёрст к востоку: его седые сосны способны сбить с дороги путника и зачаровать его. Неожиданно лес стал гуще, деревья прислонились друг к другу, плечо к плечу, подобно сомкнутым рядам солдат, ожидающих неприятеля ночью на холме. Так плотно стояли деревья, что ветви их переплетались между собой, образуя густой покров, сквозь который не только теперь, в полночь, но даже и в яркий день не мог проникнуть луч света.
Глубоко в лесу в темноте расцветали цветы судьбы, цветок счастья. Весь мир искал счастья в лесу в эту ночь, и если люди не находили его, то не потому, что не было самого цветка, а потому, что глаза их не могли различить его, или потому, что они не прониклись сознанием вместе с Наташей и её сестрами, что судьба — синоним счастья.
