Страница:Московский телеграф 1827 № 15.pdf/504

Польшѣ было нѣсколько оригинальныхъ поэтовъ, но еще болѣе поэтовъ подражателей и переводчиковъ. Даже въ сочиненіяхъ первыхъ явно вліяніе Французской Литтературы ХѴІІ вѣка; послѣдніе-же, вь самомъ изображеніи предметов и формѣ, слѣпо подражали твореніямъ Французской школы надолго остававшимся образцами для Польскихъ литераторовъ, Карпинскій, на поприщѣ Поэзіи явилъ сильный, неподверженный чуждому вліянію характер и дарованіе оригинальное. Онъ былъ въ нравственности и въ религіозныхъ понятіяхъ своихъ навсегда остался христіаниномъ, непоколебимымъ, неизмѣннымъ среди господствовавшей тогда моды на легкомысліе, сбивавшееся иногда въ цинизмъ. Въ Поэзіи, не подражая никому слѣпо, онъ проложилъ собственную свою дорогу, и сочиненія его, называемыя Селянками, хотя принадлежатъ вообще къ Сельской Поэзіи, но составляють новый особый родъ стихотвореній, самимъ Карпинскимъ созданный. Древніе, оставившіе намъ образцы въ Сельской Поэзіи, Ѳеокритъ, Віонъ, Мосхъ , переносили вымыслы свои въ златой вѣкъ. Воспоминаніе о семъ вѣкѣ было уже принадлежностію Миѳологіи, было многократно воспѣваемо поэтами, но жило еще въ народныхъ преданіяхъ. Потому-то картины Сиракузскаго Поэта, хотя и не находились уже передъ глазами его современниковъ, сильно еще дѣйствовали на воображеніе, возбуждая в день множество древнихъ, религіозныхъ поэтическихъ воспоминаній. Напротивъ, когда Виргилій повторялъ Римлянамъ Греческія пѣснопѣнія, они уже потеряли всю прелесть свою для народа, были понятны только ученымъ и поэтъ напрасно хотѣль