Страница:Московский телеграф 1827 № 15.pdf/506

Таковы были образцы Карпинскаго. Онъ не подра жалъ ни одному изъ нихъ, счастливо угадавъ, что хотя сущность родовъ Поэзія всегда одна, но предметъ и формы должны не повторяться, а развиваться всегда новымъ образомъ. Вотъ отъ чего Карпинскій сдѣлался поэтомъ своего народа и своего времени. Въ его пѣсняхъ отразился характеръ и духъ соотечественниковъ. Дѣйствіе происходитъ у него совсѣмъ не в златомъ вѣкѣ: сцена въ деревнѣ, дѣйствующія лица люди обыкновенные, сходные с нами духомъ и характеромъ, но поэтъ списалъ ихъ жизнь съ одной стороны, въ домашнемъ вирномъ быту ихъ. Небольшія заботы, тихія страсти, невинныя сельскія увеселенія суть черты Польскихъ Селянокъ. Все это облечено усовершенствованною версификаціею народныхъ пѣсенъ и отъ того-то Поэзія Карпинскаго есть самая народная, любимая всѣми его соотечественниками, ибо каждый Поляк, читая стихотворенія Карпинскаго, оживляетъ въ памяти своей сцены когда-то видѣнныя, вспоминаетъ голосъ и рифмъ, знакомые его слуху, родные ему, но являющіеся въ новой красѣ. Однимъ словомъ: Селянки, сложенныя изъ столь многихъ народных элементовъ, одушевленныя высокимъ талантомъ, сдѣлались народными пѣснями. Правда, иногда Карпинскій оставлялъ сію общую начертанную нами идею Поэзіи иногда слишкомъ вдавался въ вымышленную сферу златаго вѣка и, часто безъ надобности, давали своимъ лицамъ освященныя обыкновеніемъ, но почти смѣшныя имена Меналковъ и Филоновъ. Все это убѣждаетъ насъ, что общій характеръ своей Поэзіи Карпинскій начерталъ себѣ не въ слѣдствіе,