Страница:Падение царского режима. Том 4.pdf/525

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана

при содействии ген. Глобачева, устроили свидание, каждый в отдельности, у себя на квартирах с Распутиным, причем Климович, как мне потом передавал Распутан и подтвердил сам Климович, виделся с ним два раза. Распутин охотно пошел хотя и на запоздалое сближение с Степановым и Климовичем. В этом сказалась отличительная особенность характера Распутина, психологически учитывавшего наиболее выгодный для него момент в минуты нервного подъема чувства некоторой обиды у лица, оставляющего свой пост для получения от него откровенных сведений по интересующему Распутина делу. Единственный человек, с которым Распутин побоялся свидеться после оставления должности, был ген. Комиссаров, против которого, боясь восстановления влияния Комиссарова на Распутина, настроил последнего, главным образом, кроме Мануйлова, тибетский врач Бадмаев, уверивший Распутина, путем свидетельских показаний своей прислуги, что, будто бы Комиссаров, во время завтрака у Бадмаева на его даче, снимая мясо с сига, которым закусывал, сказал, что таким же образом он снимет кожу с Распутина. Распутин до самой смерти не мог забыть Комиссарову истории с котом и сигом.

Свидания Степанова и Климовича с Распутиным не привели к желаемым ими результатам, но дали Распутину материал к обрисовке личности как Штюрмера, так и Мануйлова. Если Распутин и после этого до своей смерти поддерживал Мануйлова в его домогательствах о прекращении о нем дела, то действовал, в данном случае, не в силу особого своего расположения к Мануйлову и не под влиянием полученного им от Мануйлова подарка в 5 тысяч рублей, бриллиантового кольца, купленного для старшей дочери Распутина Мануйловым у Симоновича,[*][*] после выбора бриллианта Вырубовой, как мне рассказывал потом Мануйлов, а исключительно в своих личных интересах, боясь каких-либо о себе разговоров на суде. Вследствие этого Распутин, незадолго до своей смерти, все-таки настоял на прекращении дела Мануйлова: почти накануне судебного разбирательства процесса Мануйлова, А. Ф. Трепов получил из ставки высочайшее повеление по этому поводу и, в силу этого, А. А. Макаров должен был, во избежание широкой огласки этого повеления, принять экстренные меры, по соглашению с председателем суда Рейнботом, к отложению, под благовидным предлогом, рассмотрения этого дела. Таким благовидным предлогом суд признал неявку свидетелей, показания коих имели существенное для дела значение. В числе этих свидетелей значился и я. В этот раз я на суд не явился, действительно, по болезни, так как у меня был карбункул на щеке, полученный мною во время моей служебной командировки по комитету в Закавказье, и меня лечил проф. Зиманский,[*] ассистент которого и написал соответствующее свидетельство. Мое при-