Страница:Рубец. Предания, легенды и сказания стародубской седой старины. 1911.pdf/55

Материал из Викитеки — свободной библиотеки
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эта страница была вычитана


Туросень напрягъ всѣ силы и придавилъ ее; тогда послышался слабый женскій голосъ:

— Пусти, пусти! Ты побѣдилъ.

И видитъ Туросень—лежитъ на рукахъ у него женщина красы неописанной: пепельнаго цвѣта волосы, большія черныя рѣсницы, алыя губы, жемчужные зубы. Одежда ея представляла невѣдомый Туросню костюмъ сѣраго цвѣта, поясъ съ золотыми бляхами, а грудь и шея оторочены были бѣлымъ лебяжьимъ пухомъ.

Она лежала блѣдная, какъ бы мертвая. Туросень побѣжалъ за ключевой водой, взбрызнулъ на нее три раза, отчего она очнулась, пробудилась и, ставъ на колѣни, со смиреніемъ поцѣловала его руку въ знакъ покорности.

Потомъ встала и благодарила его за то, что онъ снялъ съ нея колдовство и возвратилъ ей прежній видъ, и при этомъ объявила, что она дочь вдовы князя, что ее полюбилъ трехглавый змѣй и за то, что она не согласилась быть его женой, обратилъ ее въ медвѣдицу, а самъ смердящій, черезъ нѣкоторое время издохъ.

И я вотъ цѣлыхъ шесть лѣтъ оставалась медвѣдицей,—закончила она.


Тот же текст в современной орфографии

Туросень напряг все силы и придавил ее; тогда послышался слабый женский голос:

— Пусти, пусти! Ты победил.

И видит Туросень — лежит на руках у него женщина красы неописанной: пепельного цвета волосы, большие черные ресницы, алые губы, жемчужные зубы. Одежда её представляла неведомый Туросню костюм серого цвета, пояс с золотыми бляхами, а грудь и шея оторочены были белым лебяжьим пухом.

Она лежала бледная, как бы мертвая. Туросень побежал за ключевой водой, взбрызнул на нее три раза, отчего она очнулась, пробудилась и, став на колени, со смирением поцеловала его руку в знак покорности.

Потом встала и благодарила его за то, что он снял с неё колдовство и возвратил ей прежний вид, и при этом объявила, что она дочь вдовы князя, что ее полюбил трехглавый змей и за то, что она не согласилась быть его женой, обратил ее в медведицу, а сам смердящий, через некоторое время издох.

И я вот целых шесть лет оставалась медведицей, — закончила она.