Но едва за нимъ закрылась дверь, они подняли головы и взглянули другъ на друга…
Бѣдный Гулевъ, если бы ты услышалъ, что говорила о немъ эта парочка!.. Нѣтъ, лучше не знай этого! Покойной ночи!
Петровскій и Черновичъ вышли вмѣстѣ, сознавая съ чувствомъ радостнаго удовлетворенія, что не оставляютъ за собою никого.
Такъ окончился этотъ знаменитый литературный вечеръ, первый и послѣдній въ столицѣ.
Въ слѣдующій четвергъ гости нашли домъ Пенелова запертымъ.
Пенеловъ слышалъ ихъ бесѣду изъ сосѣдней комнаты.
IV.
Травіата.
Зимнее солнце глядѣло мнѣ прямо въ окно. Широкій снопъ золотыхъ лучей падалъ на коверъ и яркимъ зеленымъ пятномъ выдѣлялся на моемъ письменномъ столѣ.
Я предложилъ доктору М., который сидѣлъ возлѣ стола прямо подъ падавшими на его лысину лучами, отодвинуться въ тѣнь.
— Нѣтъ, зачѣмъ-же!.. Я люблю солнечные лучи. Солнце — здорово, отвѣтилъ онъ, возвращаясь къ нашей прежней бесѣдѣ.
Въ это время на улицѣ заиграла шарманка. Докторъ съ видимымъ удовольствіемъ вслушивался въ дребезжащіе, мало-по-малу удалявшіеся, звуки.
— Я люблю музыку, люблю звуки вообще, — сказалъ онъ.
— Какіе деликатные вкусы у человѣка, привыкшаго рѣзать людей: звуки и лучи! Докторъ, ты, очевидно, по ошибкѣ попалъ въ свою профессію, — сказалъ я шутливо.
— Неронъ любовался римскимъ пожаромъ и игралъ на арфѣ! Одно не мѣшаетъ другому, — проговорилъ мнѣ въ тонъ докторъ.
— Значить, ты идешь сегодня вечеромъ на концертъ въ Славянскую Бесѣду?
— Думалъ, было, пойти: артистъ — европейская знаменитость, но пришлось отказаться отъ этого удовольствія.
— Жаль! Но почему же?
— Изъ за программы концерта.
— Чѣмъ же она тебѣ не понравилась? — спросилъ я, удивленный, потому что программа заключала въ себѣ отрывки изъ лучшихъ оперъ.
