Для тѣхъ, кто не живалъ въ восточныхъ окраинахъ Европейской Россіи, со словами, приведенными въ заголовкѣ нашей статьи, едва ли соединяется какое-нибудь опредѣленное, конкретное представленіе: религіозная жизнь нехристіанскихъ племенъ нашего отечества вообще очень мало у насъ извѣстна. А между тѣмъ, здѣсь, на инородческомъ востокѣ, вопросъ объ „отпавших“ очень большой и больной вопросъ, затрогивающій интересы широкихъ слоев инородческаго населенія. „Отпавшіе“ — одна изъ самыхъ несчастныхъ группъ этого населенія, расплачивающаяся за грѣхи и ошибки не свои, а предыдущихъ поколѣній. Въ сущности, названіе „отпавшихъ“ совершенно неправильно присвоивается этой группѣ. Въ громадномъ большинствѣ случаевъ „отпавшіе“ въ дѣйствительности никогда и не были христіанами, а только назывались ими, такъ что и „отпадать“ имъ было не отъ чего.
Какъ извѣстно, въ сравнительно недалекомъ еще прошломъ обращеніе инородцевъ, магометанъ и язычниковъ, въ христіанство совершалось очень легко и быстро, цѣлыми массами; но дѣйствительность далеко не соотвѣтствовала при этомъ видимости. „Обращенные“ инородцы и послѣ того, какъ они зачислены были в ряды православныхъ, оставались на самомъ дѣлѣ такими же язычниками и магометанами, какими были ранѣе. Такъ выросли цѣлыя поколѣнія, мирно пребывавшія въ своемъ „двоевѣріи“. Но порой это противорѣчіе между легальною видимостью и дѣйствительностью рѣзко вскрывается, иногда благодаря каким-нибудь случайностямъ, чаще — въ моменты оживленія и подъема религіознаго настроенія этихъ номинальныхъ христіанъ, ведущаго за собою явныя „оказательства“ ихъ непринадлежности к тому исповѣданію, въ которомъ они законно „числятся“. Они переходятъ тогда въ разрядъ „отпавшихъ“ и несутъ на себѣ всѣ легальныя послѣдствія „отпаденія“. И чѣмъ искреннѣе и глубже было то религіозное возбужденіе, которое
Для тех, кто не живал в восточных окраинах Европейской России, со словами, приведёнными в заголовке нашей статьи, едва ли соединяется какое-нибудь определённое, конкретное представление: религиозная жизнь нехристианских племён нашего отечества вообще очень мало у нас известна. А между тем, здесь, на инородческом востоке, вопрос об „отпавших“ очень большой и больной вопрос, затрагивающий интересы широких слоёв инородческого населения. „Отпавшие“ — одна из самых несчастных групп этого населения, расплачивающаяся за грехи и ошибки не свои, а предыдущих поколений. В сущности, название „отпавших“ совершенно неправильно присваивается этой группе. В громадном большинстве случаев „отпавшие“ в действительности никогда и не были христианами, а только назывались ими, так что и „отпадать“ им было не от чего.
Как известно, в сравнительно недалёком еще прошлом обращение инородцев, магометан и язычников, в христианство совершалось очень легко и быстро, целыми массами; но действительность далеко не соответствовала при этом видимости. „Обращённые“ инородцы и после того, как они зачислены были в ряды православных, оставались на самом деле такими же язычниками и магометанами, какими были ранее. Так выросли целые поколения, мирно пребывавшие в своем „двоеверии“. Но порой это противоречие между легальною видимостью и действительностью резко вскрывается, иногда благодаря каким-нибудь случайностям, чаще — в моменты оживления и подъёма религиозного настроения этих номинальных христиан, ведущего за собою явные „оказательства“ их непринадлежности к тому исповеданию, в котором они законно „числятся“. Они переходят тогда в разряд „отпавших“ и несут на себе все легальные последствия „отпадения“. И чем искреннее и глубже было то религиозное возбуждение, которое
