Ясно, что въ духовномъ міросозерцаніи сектантовъ „кугу̀-сорта̀“, въ сравненіи съ грубыми вѣрованіями ихъ предковъ, видимъ крупный прогрессъ, направленный на реформированіе прежнихъ языческихъ вѣрованій черемисскаго племени». Г. С. М. С—овъ приводитъ при этомъ мнѣніе миссіонера г. Романова, изслѣдователя вѣроученія „кугу̀-сорта̀“, находившаго, что религіозное движеніе, свидѣтельствуя о духовномъ прогрессѣ черемисъ, въ то же время свидѣтельствуетъ о развитіи въ черемисах національнаго самосознанія и о желаніи сплотить черемисское племя путемъ крѣпкаго охраненія его языка, особенностей быта и главное — самостоятельной вѣры. Считая эту цѣль вполнѣ естественной и законной, г. С. М. С—овъ задается въ то же время вопросомъ: можно ли назвать язычествомъ поклоненіе единому высочайшему Богу?.. Тѣмъ болѣе, что богомоленіе этихъ „отпавшихъ“ представляетъ, въ сущности, близкое подражаніе православному богослуженію, вплоть до таниства причащенія. Поэтому намъ кажется совершенно справедливымъ замѣчаніе автора статьи: „Язычество въ Вятской губ.“[1], что секта „кугу̀-сорта̀“ является по существу христіанской, но только раціоналистическаго характера.
Убѣжденные, что царь не запрещаетъ имъ „вѣрить по своему“, черемисы подавали, между прочимъ, такое прошеніе въ яранское уѣздное по крестьянскимъ дѣламъ присутствіе: „На церковно-приходскомъ сходѣ села Краснорѣцкаго, Кадалинской волости, — объясняли они, — мы отказались отъ церковныхъ сборовъ и отъ работъ по случаю нашей древне-черемисской языческой вѣры. Не смотря на это, насъ наряжаютъ на таковыя, а потому покорнѣйше просимъ насъ отъ церковныхъ сборовъ и отъ работъ по случаю нашей вѣры освободить“.
Но еще замѣчательнѣе то, что эти „отпавшіе“ экспонировали на казанской выставкѣ въ 1890 году всѣ предметы, употребляемые ими при своихъ богослуженіяхъ (Казань, 1890 г., 107 стр. 1-го научнаго отдѣла каталога — отдѣлъ историко-этнографическій: объ этомъ имѣется также замѣтка въ брошюрѣ И. Н. Смирнова „Этнографія на казанской научно-пром. выставкѣ. Казань, 1890“). Всего было выставлено до 70 предметовъ. За это комитетъ выставки присудилъ медаль „за трудолюбіе“ Ивану Иванову, а обществу крестьянъ деревни Упши похвальный листъ. Послѣдователи „кугу̀-сорта̀" истолковали эти награды въ томъ смыслѣ, что начальство признало ихъ вѣру, за которую и дало имъ награду.
— Скажите-же пожалуйста, съ какою цѣлью вы представили на выставку принадлежности вашей вѣры? — спрашивалъ черемисъ г. Мошковъ („Городъ Царевококшайскъ“, Ежемесячныя приложенія къ „Нивѣ“, за 1901 г., № 5).
- ↑ «Жизнь» № 12, 1900 г.
Ясно, что в духовном миросозерцании сектантов „кугу̀-сорта̀“, в сравнении с грубыми верованиями их предков, видим крупный прогресс, направленный на реформирование прежних языческих верований черемисского племени». Г. С. М. С—ов приводит при этом мнение миссионера г. Романова, исследователя вероучения „кугу̀-сорта̀“, находившего, что религиозное движение, свидетельствуя о духовном прогрессе черемис, в то же время свидетельствует о развитии в черемисах национального самосознания и о желании сплотить черемисское племя путём крепкого охранения его языка, особенностей быта и главное — самостоятельной веры. Считая эту цель вполне естественной и законной, г. С. М. С—ов задаётся в то же время вопросом: можно ли назвать язычеством поклонение единому высочайшему Богу?.. Тем более, что богомоление этих „отпавших“ представляет, в сущности, близкое подражание православному богослужению, вплоть до таниства причащения. Поэтому нам кажется совершенно справедливым замечание автора статьи „Язычество в Вятской губ.“[1], что секта „кугу̀-сорта̀“ является по существу христианской, но только рационалистического характера.
Убеждённые, что царь не запрещает им „верить по-своему“, черемисы подавали, между прочим, такое прошение в яранское уездное по крестьянским делам присутствие: „На церковно-приходском сходе села Краснорецкого, Кадалинской волости, — объясняли они, — мы отказались от церковных сборов и от работ по случаю нашей древне-черемисской языческой веры. Несмотря на это, нас наряжают на таковые, а потому покорнейше просим нас от церковных сборов и от работ по случаю нашей веры освободить“.
Но еще замечательнее то, что эти „отпавшие“ экспонировали на казанской выставке в 1890 году все предметы, употребляемые ими при своих богослужениях (Казань, 1890 г., 107 стр. 1-го научного отдела каталога — отдел историко-этнографический: об этом имеется также заметка в брошюре И. Н. Смирнова „Этнография на казанской научно-пром. выставке. Казань, 1890“). Всего было выставлено до 70 предметов. За это комитет выставки присудил медаль „за трудолюбие“ Ивану Иванову, а обществу крестьян деревни Упши похвальный лист. Последователи „кугу̀-сорта̀" истолковали эти награды в том смысле, что начальство признало их веру, за которую и дало им награду.
— Скажите же пожалуйста, с какою целью вы представили на выставку принадлежности вашей веры? — спрашивал черемис г. Мошков („Город Царевококшайск“, Ежемесячные приложения к „Ниве“, за 1901 г., № 5).
- ↑ «Жизнь» № 12, 1900 г.
