„отпавшіе“ являются лишенными всѣхъ правъ состоянія и какъ бы стоящими внѣ закона.
Къ этому я долженъ еще добавить, что я живу въ такомъ захолустьѣ, гдѣ нельзя достать даже и тѣхъ очень скудныхъ сообщеній, каковыя имѣются въ печати объ „отпавшихъ магометанахъ“, и мнѣ по неволѣ приходится ограничиться передачей только лично слышаннаго и видѣннаго.
Объ „отпавшихъ“ татарахъ я узналъ въ первый разъ, живя нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ Казани, изъ судебного отчета, помѣщеннаго въ „Биржевыхъ Вѣдомостяхъ“. Въ этомъ отчетѣ сообщалось о томъ, что въ одномъ изъ окружныхъ судовъ судилось нѣсколько человѣкъ уфимскихъ татаръ, которые никакъ не могли понять своей вины и того, за что ихъ судятъ.
— Вѣдь вы православные? Вы были крещены? — спрашивали ихъ.
— Засѣмъ кряшенъ? Ми не кряшенъ… Не православъ… Ми мухаметанъ… — горячо увѣряли они.
— Но вѣдь вотъ метрики. Тамъ вы записаны.
— Засѣмъ писаны?.. Ми не хотимъ писаны… Наша вѣра мухаметанской… Ми мусульманъ…
— Но вѣдь тебя вотъ зовутъ Николаемъ, а тебя Петромъ… Вы такъ и записаны.
— Нитъ, засѣмъ Пэтра? Засѣмъ Микола?.. Я Хабибулла, а туварища Тухватулла… Засѣмъ Пэтра!..
Помню, что, по словамъ отчета, все засѣданіе суда по этому дѣлу прошло именно въ подобныхъ препирательствахъ, въ которыхъ ни судъ, ни подсудимые никакъ не могли разъяснить хорошенько, въ чемъ заключается „преступленіе“ обвиняемыхъ татаръ. Судъ старался подробнѣе и обстоятельнѣе разъяснить имъ, что они не магометане и не имѣютъ права такъ вѣрить, а должны вѣрить по православному, потому что еще ихъ отцы были крещены и записаны въ метрики… Если же они не перестанутъ исповѣдывать магометанство, то они совершатъ тяжкое преступленіе, за которое должны понести суровое наказаніе…
Обвиняемые-же твердили, что они все время были магометанами, всегда исповѣдывали эту религію и не могутъ вѣрить иначе, а о православной вѣрѣ не имѣютъ даже понятія и худого никому ничего не сдѣлали, почему ни какой вины за собой признать не могутъ.
— Вотъ вы служите среди татаръ, — обратился я вскорѣ послѣ прочтенія этого отчета къ знакомому волостному писарю „изъ интеллигентныхъ“, г-ну П. Не можете ли вы объяснить мнѣ, что это такое за „отпавшіе отъ православія татары“? Давно ли началось ихъ отпаденіе? Какимъ образомъ? Подъ вліяніемъ какихъ причинъ? Каково ихъ настоящее положеніе?..
— Тяжелое ихъ положеніе, — отвѣтилъ мнѣ г. П., — очень тя-
„отпавшие“ являются лишёнными всех прав состояния и как бы стоящими вне закона.
К этому я должен еще добавить, что я живу в таком захолустье, где нельзя достать даже и тех очень скудных сообщений, каковые имеются в печати об „отпавших магометанах“, и мне поневоле приходится ограничиться передачей только лично слышанного и виденного.
Об „отпавших“ татарах я узнал в первый раз, живя несколько лет тому назад в Казани, из судебного отчёта, помещённого в „Биржевых Ведомостях“. В этом отчёте сообщалось о том, что в одном из окружных судов судилось несколько человек уфимских татар, которые никак не могли понять своей вины и того, за что их судят.
— Ведь вы православные? Вы были крещены? — спрашивали их.
— Засем кряшен? Ми не кряшен… Не православ… Ми мухаметан… — горячо уверяли они.
— Но ведь вот метрики. Там вы записаны.
— Засем писаны?.. Ми не хотим писаны… Наша вера мухаметанской… Ми мусульман…
— Но ведь тебя вот зовут Николаем, а тебя Петром… Вы так и записаны.
— Нит, засем Пэтра? Засем Микола?.. Я Хабибулла, а туварища Тухватулла… Засем Пэтра!..
Помню, что, по словам отчёта, всё заседание суда по этому делу прошло именно в подобных препирательствах, в которых ни суд, ни подсудимые никак не могли разъяснить хорошенько, в чём заключается „преступление“ обвиняемых татар. Суд старался подробнее и обстоятельнее разъяснить им, что они не магометане и не имеют права так верить, а должны верить по-православному, потому что ещё их отцы были крещены и записаны в метрики… Если же они не перестанут исповедывать магометанство, то они совершат тяжкое преступление, за которое должны понести суровое наказание…
Обвиняемые же твердили, что они всё время были магометанами, всегда исповедывали эту религию и не могут верить иначе, а о православной вере не имеют даже понятия и худого никому ничего не сделали, почему ни какой вины за собой признать не могут.
— Вот вы служите среди татар, — обратился я вскоре после прочтения этого отчёта к знакомому волостному писарю „из интеллигентных“, г-ну П. Не можете ли вы объяснить мне, что это такое за „отпавшие от православия татары“? Давно ли началось их отпадение? Каким образом? Под влиянием каких причин? Каково их настоящее положение?..
— Тяжёлое их положение, — ответил мне г. П., — очень тя-
